С детства всех спрашивают: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?». Представь, что через несколько лет ты заканчиваешь школу. Ты мечтаешь поступить в университет, выбрать профессию, строить свою жизнь. Но государство уже решило, что твои планы могут не совпадать с его потребностями. Пока ты мечтал о том, как чего-то добьешься, правила игры изменились. Высшее образование становится менее доступным, а путь из школы все чаще ведет не в университет, а в колледж, на завод или в армию.
Быть рабочим — не стыдно и не хуже, чем быть инженером, врачом или программистом. Любое общество держится на людях, которые своим трудом создают материальные блага. Но уважение к рабочему начинается не с красивых лозунгов, а с достойной зарплаты, безопасных условий труда, сильных профсоюзов и возможности самому выбирать свою судьбу. Когда вместо этого молодежи говорят: «Стране нужны рабочие», одновременно ограничивая доступ к высшему образованию и урезая свободу выбора, стоит задуматься: речь действительно идет о защите интересов рабочих или лишь об идеологии, которая должна обеспечить экономику и армию новыми кадрами?
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно посмотреть, какие изменения произошли в российском образовании.
Что происходит
Еще несколько лет назад большинство школьников после 9 класса воспринимали переход в 10-й как естественное продолжение обучения. Сегодня во многих регионах это уже не так. Все больше родителей и школьников сталкиваются с ситуацией, когда попасть в 10-й класс оказывается значительно сложнее. Школы сокращают количество старших классов, вводят более высокие требования к результатам ОГЭ и внутреннему конкурсу, а часть учеников фактически направляют в систему среднего профессионального образования. В результате выбор после девятого класса для многих становится не вопросом желания, а вопросом того, куда вообще удалось пройти.
Следующий этап — колледжи. Государство вкладывает огромные ресурсы в программы подготовки рабочих кадров, расширяет федеральный проект «Профессионалитет», заключает соглашения с крупными предприятиями и все чаще говорит о необходимости как можно быстрее выводить молодых людей на рынок труда. Само по себе развитие колледжей нельзя назвать чем-то плохим. Обществу действительно нужны квалифицированные электрики, сварщики, токари, механики, строители, медики и представители десятков других профессий. Без них невозможна нормальная жизнь страны.
Но одновременно происходит другое. Отменяется вторая отсрочка после колледжа, что делает невозможным получение высшего образования после него без дальнейшего прохождения срочной службы в армии. А само высшее образование все сильнее превращается из общедоступной ступени в систему с более жестким отбором. Правительство получило право ограничивать даже количество платных мест по отдельным направлениям подготовки, объясняя это потребностями экономики и рынка труда. Ограничения затронули экономику, менеджмент, юриспруденцию, журналистику, психологию и ряд других специальностей.
Формально чиновники говорят о высокой доступности образования. В 2026 году действительно выделено более 620 тысяч бюджетных мест, причем большая их часть приходится на инженерные, педагогические и медицинские направления. Бюджетные места распределяются неравномерно между всеми направлениями, а в соответствии с государственным кадровым заказом. То есть государство все активнее определяет не только, сколько молодых людей смогут получить высшее образование, но и какое именно образование оно считает нужным экономике.
Иногда можно услышать простой аргумент:
«Почему государство вообще обязано оплачивать ваше обучение? Хочешь учиться — плати сам».
Однако за правом получать бесплатное высшее образование стоит тяжелая борьба наших предшественников. И отказываться от того, что досталось так тяжело, — просто глупо.
До Октябрьской революции высшее образование в Российской империи оставалось привилегией сравнительно узкого круга людей. Плата за обучение, имущественные ограничения и социальное происхождение делали университеты малодоступными для рабочих и крестьян.
После прихода к власти большевики поставили перед собой принципиально иную задачу. Они рассматривали образование не как товар и не как привилегию богатых, а как общественное право. Уже в первые годы советской власти была отменена плата за обучение в государственных учебных заведениях. Началась масштабная кампания по ликвидации неграмотности, открывались рабочие факультеты (рабфаки), позволявшие рабочим и крестьянам подготовиться к поступлению в университеты. Для миллионов людей, которые прежде не могли даже мечтать о высшем образовании, открылась дорога в инженеры, врачи, учителя и ученые.
Большевики прекрасно понимали, что построить современную промышленность, науку и систему здравоохранения невозможно, если образование останется привилегией состоятельного меньшинства. Поэтому борьба за бесплатное образование была частью гораздо более широкой борьбы за то, чтобы происхождение человека перестало определять его жизненные возможности.
Но образование было не просто способом подготовить специалистов для экономики. Большевики стремились превратить миллионы бывших неграмотных рабочих и крестьян в сознательных участников общественной жизни — людей, способных самостоятельно мыслить, разбираться в политике, управлять производством и государством, отстаивать свои интересы. Не случайно Ленин называл борьбу с неграмотностью одной из важнейших задач революции. Человек, который умеет критически мыслить, знает свои права и понимает, как устроено общество, гораздо менее удобен для эксплуатации и гораздо труднее поддается манипуляциям. Поэтому право на образование рассматривалось не как милость государства, а как необходимое условие освобождения трудящихся от подчиненного положения.
Почему государство меняет систему образования именно сейчас
Любая система образования отвечает на один простой вопрос: каких людей государство хочет видеть через пять-десять лет? Поэтому образование никогда не существует само по себе. Оно всегда отражает состояние экономики.
Сегодня российская экономика переживает серьезные изменения. После начала войны государство резко увеличило военные расходы. Огромные средства направляются на производство вооружений, строительство новых предприятий, расширение оборонных заказов и поддержку связанных с ними отраслей.
Это позволило российской экономике избежать кризиса, которого ожидали многие западные эксперты. Государство перераспределило ресурсы, загрузило промышленность заказами, снизило безработицу до исторического минимума. Но одновременно возникла новая проблема — острая нехватка рабочих рук.
Сегодня российские предприятия ищут сотни тысяч сотрудников. Особенно острый дефицит наблюдается в промышленности, машиностроении, металлургии, строительстве, транспорте и оборонном комплексе. Рабочих не хватает настолько, что работодатели вынуждены повышать зарплаты и конкурировать друг с другом за персонал. Одновременно повышается нагрузка на дефицитных работников, а также продолжается демографический спад: молодых людей становится меньше, а часть наиболее активного населения мобилизована, уехала из страны или уже работает в армии и оборонной промышленности.
Если государству необходимо как можно быстрее восполнить нехватку кадров, то пятилетнее обучение миллионов молодых людей в университетах становится менее выгодным, чем подготовка специалистов за три-четыре года в колледжах. Экономике нужны люди, которые смогут выйти на производство уже завтра.
Поэтому государство одновременно делает сразу несколько вещей: усложняет переход в старшую школу, расширяет систему среднего профессионального образования, усиливает связь колледжей с предприятиями и постепенно берет под контроль количество мест в университетах. Все эти меры выглядят разрозненными только на первый взгляд. На самом деле они подчинены одной логике — быстрее обеспечить экономику необходимыми кадрами.
Но что волнует любого подростка? Военная экономика нуждается не только в рабочих. Она нуждается в постоянном человеческом резерве. Поэтому не всем светит колледж: кого-то ждет армия. Или армия после колледжа.
За последние годы армия все активнее приходит в учебные заведения. Военные проводят встречи в школах, колледжах и вузах, рассказывают о службе по контракту, обещают высокие выплаты, социальные гарантии и карьерные перспективы. Для многих молодых людей, особенно в небольших городах, где выбор хорошо оплачиваемой работы ограничен, контракт становится одним из немногих способов быстро получить высокий доход.
Таким образом, колледж постепенно превращается не только в место подготовки рабочих кадров, но и в одну из важных точек набора людей для армии. Это не означает, что каждый студент колледжа станет военнослужащим. Но сама система образования все теснее связывается с потребностями режима.
Почему это не забота о рабочих
Если верить официальной риторике, все происходящее — это победа рабочего человека. Министры повторяют, что стране нужны токари, сварщики, строители, инженеры производства. Рабочего называют опорой государства и главным героем новой экономики.
Почему же мы, как коммунисты, этому не рады? Ведь рабочий класс наконец-то оказался в центре внимания.
Но достаточно задать один вопрос. Если государство действительно заботится о рабочих, то где новые права рабочих?
История знает пример, когда власть действительно проводила политику в интересах трудящихся. После Октябрьской революции большевики не ограничились лозунгами о важности рабочего класса. Они начали менять само положение рабочего человека в обществе.
Именно тогда был законодательно закреплен восьмичасовой рабочий день — один из первых подобных законов в мире. Рабочие получили право на оплачиваемый отпуск, социальное страхование, бесплатное образование и медицинскую помощь.
Большевики стремились сделать рабочего не просто исполнителем чужой воли, а человеком, способным участвовать в управлении обществом. Рабочему нужно было образование, чтобы понимать, как устроена экономика, защищать свои интересы, участвовать в принятии решений и перестать быть объектом эксплуатации.
Сегодня ситуация выглядит иначе. Рабочему снова говорят, что он нужен стране. Но одновременно его реальные возможности влиять на свою жизнь становятся все меньше.
Если рабочий действительно стал главным человеком в экономике, почему не сокращается рабочий день, несмотря на колоссальный рост производительности труда? Почему сверхурочная работа становится нормой? Почему независимые профсоюзы исчезли из общественной жизни? Почему работники зачастую не могут вести коллективные переговоры с работодателем на равных? Почему рост зарплат во многих секторах съедается инфляцией и ростом цен?
Но если одновременно ограничивается доступ к высшему образованию, усиливается зависимость молодежи от государственного заказа, растет продолжительность и интенсивность труда, а прибыль предприятий по-прежнему достается их собственникам, то прославление рабочих профессий превращается прежде всего в лживую пропаганду.
Тебе предлагают отказаться от реализации своих возможностей и исполнения мечты не ради собственного будущего, а ради укрепления режима и прибыли элит. При этом сама система почти ничего не меняет в положении тех, кого она сегодня так активно призывает стать «героями труда».
Что делать?
Самое опасное, что может сделать система, — убедить тебя, что от тебя ничего не зависит. Что образование меняют «где-то наверху». Что экономику определяют другие. Что остается только приспосабливаться: куда направят — туда и идти, что предложат — на то и соглашаться. Но история показывает прямо противоположное: мы можем и должны жить иначе.
Ни одно крупное право — ни восьмичасовой рабочий день, ни бесплатное образование, ни право рабочих поступать в университеты — не было подарено государством. Все это стало результатом организованной борьбы миллионов людей. И сегодня молодежь продолжает бороться за свое будущее.
В Германии десятки тысяч школьников недавно организовали протесты против возвращения обязательной службы в армии. Они отказались молча соглашаться с тем, что государство вправе распоряжаться их будущим, потому что не хотят служить в интересах правящего класса, и показали, что школьники способны самостоятельно организовываться и выдвигать политические требования. Подробнее об этой кампании можно прочитать в статье Lessons from the struggle against conscription.
Испанские школьники неоднократно проводили общенациональные забастовки против ухудшения условий образования, приватизации и сокращения социальных прав. Тысячи молодых людей поняли простую вещь: если решения принимают без тебя, значит, необходимо самому становиться участником борьбы за эти решения. История этого движения подробно разобрана в материале Spanish school students struggle.
Но, пожалуй, самым вдохновляющим примером остается революционный 1968 год. Тогда студенты и школьники по всему миру перестали воспринимать себя как «детей, которых должны воспитывать взрослые». Они стали самостоятельной политической силой, способной влиять на судьбу целых стран. Во Франции именно студенческое движение стало искрой, за которой последовала всеобщая стачка почти десяти миллионов рабочих — крупнейшая в истории Европы. О том, как молодежь смогла изменить ход истории, читайте в материале The revolutionary 1968.
Все эти истории объединяет одна мысль. Молодые люди перестали воспринимать свою жизнь как чужой проект. Они отказались быть объектами политики и стали ее субъектами.
Подумай о том, что главный вопрос звучит не так: «Стоит ли идти в университет или колледж?». И даже не так: «Какая профессия престижнее и где я заработаю больше?». Настоящий вопрос в том, кто будет решать, как пройдет твоя жизнь.
Ты сам? Или государство, чиновники и работодатели, которым наплевать на твои мечты?
Быть рабочим — достойно. Быть инженером — достойно. Быть врачом, учителем, программистом, ученым — тоже достойно. Недостойно только одно: когда этот выбор делают за тебя, а ты молча отдаешь свою жизнь в руки тех, для кого ты сам — лишь источник прибыли.
Но недостаточно просто возмутиться в социальных сетях и даже выйти на протест. История знает множество мощных студенческих движений, которые со временем сходили на нет, потому что у них не было организации, способной связать борьбу молодежи с борьбой рабочего класса и предложить программу преобразования общества.
Поэтому борьба за образование не может ограничиваться защитой отдельных льгот или бюджетных мест. Если причины проблемы лежат в устройстве общества, то и решение требует организованной политической борьбы. Именно поэтому нужно строить революционную партию. Не потому, что партия является самоцелью, а потому, что без организации даже самые смелые выступления неизбежно распадаются, а накопленный опыт теряется. Только организация позволяет сохранить этот опыт, объединить борьбу разных поколений и превратить недовольство в силу, способную изменить общество. Сделать что-то в одиночку невозможно.
Будущее никогда не определяется заранее. Его создаем мы сами. И вопрос лишь в том, станешь ли ты одним из тех, кто принимает решения, или позволишь другим решить твою судьбу за тебя.