Победа партии Никола Пашиняна «Гражданский договор» на парламентских выборах в Армении стала одним из самых важных политических событий на постсоветском пространстве последних лет. Казалось бы — выборы в небольшой стране Южного Кавказа, разве за ними интересно наблюдать? На деле же голосование превратилось в референдум о геополитическом курсе целого региона: продолжать разрыв с российским влиянием и сближение с ЕС и США или попытаться восстановить прежнюю зависимость от Москвы.
По предварительным данным Центральной избирательной комиссии, «Гражданский договор» получил около 49,8 % голосов и парламентское большинство. Второе место занял блок «Сильная Армения», связанный с российско-армянским миллиардером Самвелом Карапетяном, с результатом около 23,3 %. Третьей силой стал «Армянский альянс» бывшего президента Роберта Кочаряна, набравший около 9,9 %. Партия Гагика Царукяна «Процветающая Армения» оказалась на грани прохождения в парламент, что вызвало требования пересчета. Пашинян сохранил власть и получил новый мандат на продолжение прозападного курса.
Буржуазная пресса уже спешит представить это как победу «демократии» над «российским авторитаризмом». Российская пропаганда, наоборот, говорит о западном заговоре, предательстве и фальсификациях. Мы должны отвергнуть оба объяснения. Армянские выборы не были свободным выбором между «добром» и «злом». Они стали выражением обострения противоречий армянского капитализма и все более открытой борьбы между империалистическими силами за Южный Кавказ.
Расклад сил: прозападные либералы против пророссийских олигархов
Пашинян пришел к власти в 2018 году на волне так называемой «бархатной революции». Тогда массовое недовольство было направлено против старого коррумпированного режима, связанного с кланами, крупным бизнесом, силовыми структурами и российским влиянием. Однако движение 2018 года не было социалистическим. Оно не ставило под вопрос капитализм, власть буржуазии и зависимое положение Армении в мировой системе. Оно выражало стремление части мелкой буржуазии, городских слоев, молодежи и либеральной буржуазии к «нормальному государству», «европейским институтам» и очищению капитализма от наиболее грубых форм олигархического правления.
Именно это противоречие определило весь путь Пашиняна. С одной стороны, он сумел опереться на реальное массовое отвращение к старому режиму. С другой — он не мог дать трудящимся Армении ни подлинной демократии, ни социального освобождения, ни национальной безопасности, да, в общем-то, и не планировал. Его политика оставалась политикой армянской буржуазии, только ориентированной не на Москву, а на балансирование между Западом, Россией, Турцией и Азербайджаном.
Главные противники Пашиняна на этих выборах представляли не прогрессивную альтернативу, а другие вариации старого порядка. «Сильная Армения» Самвела Карапетяна выражала интересы пророссийского крупного капитала, связанного с российским рынком, энергетикой, финансовыми потоками и прежней системой зависимости от Москвы. «Армянский альянс» Роберта Кочаряна опирался на наследие карабахского военно-политического режима, реваншистскую риторику и недовольство поражением в войне. «Процветающая Армения» Царукяна представляла просто немного другой кусок олигархической буржуазии.
Таким образом, избирателям был предложен выбор не между социалистическим и капиталистическим путем, а между двумя буржуазными стратегиями: старой пророссийской зависимостью и новой прозападной переориентацией. Победа Пашиняна говорит не о том, что массы доверяют ЕС или НАТО как таковым. Она говорит прежде всего о том, что значительная часть армянского общества не хочет возвращения старой олигархической власти, ассоциирующейся с коррупцией, войной, поражением и российской опекой.
Скандалы вокруг выборов
Избирательная кампания проходила в чрезвычайно напряженной обстановке. Во-первых, кампания сопровождалась арестами представителей оппозиции. Самвел Карапетян находился под домашним арестом по обвинениям, связанным с попыткой захвата власти, коррупцией и отмыванием денег. Накануне голосования были задержаны несколько кандидатов от «Сильной Армении». Власти объясняли это борьбой с подкупом избирателей и угрозами конституционному строю. Оппозиция заявляла о политических репрессиях. В действительности было и то и другое: олигархическая оппозиция действительно использует деньги, связи и административные сети; но правительство Пашиняна также все чаще прибегает к репрессивным методам против политических противников.
Во-вторых, звучали обвинения в подкупе избирателей. Следственные органы сообщали о схемах, где выплаты якобы маскировались под зарплаты или благотворительную помощь. Подобные методы не являются чем-то новым для буржуазной политики на постсоветском пространстве. Они отражают не «искажение демократии», а ее реальную классовую природу в обществе, где бедность, зависимость от работодателя, патронажные сети и олигархические деньги становятся частью избирательного механизма.
В-третьих, велась масштабная информационная кампания по очернению оппонентов со всех сторон. Разница в том, что Россия пыталась удержать старую зависимость, а Запад стремился воспользоваться кризисом этой зависимости.
В-четвертых, усилилось противостояние между правительством и Армянской апостольской церковью. После поражения в Карабахе часть церковной верхушки стала одним из центров антиправительственной мобилизации. Для Пашиняна церковь все больше превращалась в политический аппарат старого лагеря, связанный с пророссийскими силами. Для его противников атаки на церковь стали доказательством «предательства национальной идентичности». В действительности мы видим борьбу разных фракций господствующего класса за символы, государственные ресурсы и влияние на массы.
Короткая история российско-армянских отношений после распада СССР
Чтобы понять нынешний поворот, нужно вернуться к началу 1990-х годов. После распада СССР Армения оказалась в положении маленького, бедного, окруженного враждебными или нестабильными соседями государства. Война за Нагорный Карабах, закрытые границы с Турцией и Азербайджаном, слабая экономика и отсутствие выхода к морю сделали ее зависимой от внешнего покровителя.
Этим покровителем стала Россия. Москва унаследовала от СССР военную инфраструктуру, связи в армянской армии, спецслужбах и экономике. Армения вступила в систему коллективной безопасности под руководством России, на ее территории осталась российская 102-я военная база в Гюмри, российские пограничники контролировали важные участки границы, а поставки вооружений и энергоресурсов сделали Ереван зависимым от Москвы. В 1997 году был заключен договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Позже Армения вошла в Евразийский экономический союз.
Это не было «братской дружбой народов». Это была форма империалистической зависимости. Российский капитал и российское государство использовали страх Армении перед Турцией и Азербайджаном, чтобы удерживать страну в своей сфере влияния. За гарантии безопасности Армения платила политической лояльностью, экономическими уступками и ограничением собственного маневра.
В 2013 году это проявилось особенно ясно. Армения готовилась к подписанию соглашения об ассоциации с Европейским союзом, но под давлением Москвы резко развернулась в сторону Таможенного союза и затем Евразийского экономического союза. Тогда российский империализм еще обладал достаточной силой, чтобы диктовать Еревану рамки внешней политики.
Однако эта система стала разрушаться. Азербайджан, опираясь на нефтегазовые доходы, турецкую поддержку и современное вооружение, изменил баланс сил. Война 2020 года показала военную слабость Армении и ограниченность российских гарантий. Окончательный удар по иллюзиям нанесли события 2023 года, когда Азербайджан установил полный контроль над Нагорным Карабахом, а более 100 тысяч армян были вынуждены бежать в Армению. Российские миротворцы не предотвратили ни военное поражение, ни исход населения.
С этого момента старая формула — «Россия защищает Армению» — перестала работать в глазах значительной части общества. Пашинян заморозил участие Армении в ОДКБ, начал развивать отношения с ЕС, США и Францией, усилил военное сотрудничество с западными странами, подписал стратегическое партнерство с Вашингтоном и поддержал закон о начале процесса сближения с ЕС. Это не означает, что Армения мгновенно вышла из российской орбиты. Российская база, торговля, энергетика, миграция, финансовые связи и Евразийский экономический союз все еще сохраняют огромное значение. Но политическая траектория изменилась.
ЕС, НАТО или Россия?
На поверхности армянские выборы выглядели как выбор между Европой и Россией. Но мы должны смотреть глубже. Ни ЕС, ни США, ни НАТО не являются благотворительными организациями. Их интерес к Армении определяется не любовью к демократии, а стратегическим значением Южного Кавказа.
Регион находится на пересечении интересов России, Турции, Ирана, ЕС, США и Китая. Через него проходят потенциальные транспортные маршруты между Европой, Каспием, Центральной Азией и Китаем. Запад стремится создать пути, которые обходят Россию и уменьшают зависимость от российских коммуникаций. Турция и Азербайджан хотят закрепить свое положение как региональный блок, соединяющий Анатолию, Кавказ и тюркский мир Центральной Азии. Россия стремится удержать остатки своего влияния и не допустить окончательного вытеснения из Южного Кавказа. Иран опасается изменения границ, коридоров и усиления западно-турецкого присутствия у своих северных рубежей.
Армения в этой игре выступает не как равный субъект, а как малое капиталистическое государство, пытающееся лавировать между более крупными хищниками. Пашинян называет это «диверсификацией» и «суверенитетом». На деле речь идет о попытке заменить одностороннюю зависимость от Москвы более сложной системой зависимости от ЕС, США, Франции, Турции и региональных транспортных проектов.
Для России результат армянских выборов, безусловно, является серьезным ударом. На протяжении десятилетий Армения была одним из наиболее зависимых от Москвы государств постсоветского пространства.
Но этот факт нельзя понимать односторонне. Было бы ошибкой делать вывод, будто российский империализм просто рушится. Несмотря на санкции, военное давление, тактические успехи Украины с беспилотниками и постоянные прогнозы экономического обвала, российское государство удержалось. Режим остается внутренне устойчивым. В России нет массового антивоенного движения, способного поставить власть под угрозу, нет серьезного раскола правящего класса и нет политического кризиса, сопоставимого с параличом, поляризацией и социальным разложением, которые мы видим сегодня в США и Европе.
Именно это является одной из ключевых особенностей современной мировой ситуации. Ослабление российских позиций в Армении не означает триумфального наступления здорового западного капитализма. Западные державы сами погружены в кризис: экономическая стагнация, политическая фрагментация, падение уровня жизни, рост реакционных сил, массовое недоверие к институтам и углубление противоречий между самими империалистическими державами.
Поэтому российский империализм отступает в Армении не перед лицом стабильного и уверенного мирового порядка. Он сталкивается с давлением и частичным вытеснением в условиях общего кризиса капитализма. Москва все еще способна выдерживать огромное давление, перестраивать торговые связи, поддерживать военную машину, подавлять внутреннюю оппозицию и сохранять лояльность основных слоев государственного аппарата и буржуазии. Но она уже не может осуществлять прежний бесспорный контроль над своей бывшей сферой влияния. Война в Украине не сломала российский режим изнутри, но она обострила противоречия вокруг его границ и ускорила борьбу за постсоветское пространство.
Именно поэтому армянский пример так показателен. Он демонстрирует не простое падение одного империализма перед другим, а разрушение старого равновесия. Россия уже не может гарантировать своим союзникам безопасность так, как прежде. Запад не может предложить им ни подлинной независимости, ни стабильности. Региональные державы вроде Турции и Азербайджана продвигают собственные интересы. А малые страны вроде Армении вынуждены лавировать между конкурирующими хищниками не потому, что один лагерь рушится, а другой силен, а потому что вся система входит в период беспорядка.
А что с людьми
Армянская экономика в последние годы демонстрировала высокие темпы роста. В 2025 году рост ВВП превысил 7 %, а международные институты прогнозируют замедление до примерно 5–5,3 % в 2026 году. На первый взгляд это выглядит как история успеха. Но за этими цифрами скрываются глубокие противоречия.
Рост был связан с потреблением, строительством, услугами, инвестициями, реэкспортом, притоком капитала и изменениями торговых потоков после начала войны в Украине. Такая модель крайне уязвима. Она зависит от внешних рынков, логистики, миграции, финансовых потоков и региональной стабильности. Международные организации прямо указывают на структурные ограничения: слабую конкуренцию, проблемы транспортной связанности, нехватку квалифицированной рабочей силы и трудности создания качественных рабочих мест.
Безработица остается значительной. Инфляция вновь стала давить на уровень жизни. Значительная часть населения сталкивается с бедностью и продовольственной небезопасностью. Особый удар пришелся на беженцев из Нагорного Карабаха. Более 100 тысяч человек за короткое время оказались в Армении, что создало колоссальное давление на жилье, рынок труда, социальные службы, здравоохранение.
Пашинян обещает, что мир и открытие границ принесут развитие. В краткосрочной перспективе открытие коммуникаций действительно может дать экономический импульс. Но при капитализме плоды этого импульса достанутся прежде всего капиталистам, банкам, строительным компаниям, логистическим фирмам, иностранным инвесторам и государственным подрядчикам. Рабочим же достанутся низкие зарплаты, рост цен на жилье, нестабильная занятость и новая зависимость от мирового рынка.
Что дальше?
Армянские выборы выражают столкновение трех уровней противоречий.
Первый уровень — внутренний классовый. Армянское общество расколото между массами, уставшими от войны, бедности и старой олигархии, и господствующим классом, который предлагает им лишь разные варианты капиталистического управления. Прозападный лагерь Пашиняна представляет буржуазную модернизацию, либеральные реформы и попытку встроиться в западные структуры. Пророссийская оппозиция представляет старую олигархическую, клерикальную и военно-националистическую систему. Обе силы буржуазны. Обе в конечном счете защищают частную собственность, государственный аппарат и интересы капитала.
Второй уровень — национальный. Армянский народ пережил тяжелое поражение, потерю Карабаха и массовый исход армянского населения. Это породило глубокую травму, недоверие к старым гарантиям и желание избежать новой войны. Но в условиях капитализма национальный вопрос не получает прогрессивного решения. Буржуазные элиты используют его то для реваншизма, то для капитулянтских сделок, то для торговли с империалистами. Подлинное право народов на самоопределение невозможно обеспечить через сделки между Пашиняном, Алиевым, Путиным, Трампом, Брюсселем и Анкарой.
Третий уровень — империалистический. Южный Кавказ становится ареной передела влияния. Российский империализм ослаблен войной в Украине, санкциями, потерей позиций в Сирии и ростом противоречий на постсоветском пространстве. Западный империализм пытается использовать этот момент, чтобы расширить свое влияние. Турция и Азербайджан действуют как региональные хищники, стремящиеся закрепить победу и открыть выгодные им коридоры. Иран пытается не допустить изменения баланса у своих границ.
В этой ситуации победа Пашиняна — не конец кризиса, а его новая стадия. Она показывает, что Москва уже не может автоматически диктовать волю бывшим союзникам. Но она также втягивает Армению глубже в противоречия между мировыми и региональными державами.
За социалистическую федерацию Кавказа
Трагедия Армении, Азербайджана и всего Кавказа состоит в том, что народы региона десятилетиями стравливались друг с другом в интересах бюрократий, олигархов, националистических элит и внешних держав. Карабахский вопрос стал кровавой раной, которую использовали все стороны: армянская буржуазия — для укрепления своей власти, азербайджанский режим — для шовинистической мобилизации, Россия — для контроля над обеими сторонами, Турция и Запад — для расширения собственного влияния.
Капитализм не способен залечить эту рану. Он может лишь заморозить конфликт, затем снова разморозить его, когда изменится баланс сил. Он может заключить «мирный договор», который станет не братским соглашением народов, а документом о границах, коридорах и гарантиях для капитала. Он может открыть торговлю, но вместе с ней усилить эксплуатацию, неравенство и зависимость.
Мы считаем, что решение может быть одно: добровольная социалистическая федерация Кавказа как часть более широкой борьбы за социалистическую федерацию региона. Только рабочая власть, основанная на демократическом контроле снизу, национализации ключевых отраслей, планировании экономики и полном равноправии народов, может дать реальное решение национальному вопросу. Только общая борьба армянских и азербайджанских рабочих против своих правящих классов способна разорвать цепь войн и поражений.
Победа Пашиняна не открывает эпоху стабильности. Она открывает новый этап кризиса. Российское влияние слабеет, западное усиливается, Турция и Азербайджан продвигают свои интересы, а Армения пытается выжить между ними. Это не армянская исключительность, а выражение мировой эпохи: старый порядок рушится, новые империалистические противоречия обостряются, малые страны превращаются в поля боя, коридоры и разменные монеты.
Именно поэтому наша главная задача — не выбирать, какой империализм «лучше», а строить независимую силу рабочего класса. Только такая сила может превратить стремление масс к миру, достоинству и социальной справедливости в борьбу против самой системы, которая снова и снова несет народам Кавказа войну, бедность и зависимость.