За прошедшее десятилетие роль Китая на мировой политической арене многократно возросла. Китай всё дальше протягивает свои уже не только торговые, но и политические щупальца на территории СНГ, Африки, Латинской Америки. Лидер республики – Си Цзиньпин – открыто критикует «однополярный мир», выстроенный империалистической политикой Америки, и «клянётся» защищать «национальные интересы Китая» до конца.
Соединённые Штаты и по сей день остаются наиболее влиятельной капиталистической державой на всём земном шаре, как и наиболее реакционной империалистической силой, однако появляются веские поводы считать, что они уже не так безраздельно могущественены, как раньше. Обвал фондового рынка в 2021 году повлёк за собой увеличение госдолга США до почти 200% от ВВП. Практически перманентное падение прибылей американских компаний с 2019 года. Поднятие кредитной ставки до 20-летнего максимума – 6,92% годовых. Подорожание всех товаров потребления и рост цен на жилье, которое теперь не по карману подавляющему большинству американцев. Массовое недовольство политикой американского правительства, выразившееся в поддержке Трампа, подцепившего простых американцев своей популистской, «рабочей» риторикой. Все эти причины, приправленные одним за другим «военными поражениями», вроде неудачной иракской кампании или позорного вывода войск из Афганистана, сделали своё дело – значительно ослабили мирового гегемона. Он уже не может бездумно развязывать одну войну за другой, не боясь ответной реакции со стороны рабочего класса Америки, который перестаёт верить в рассказываемые правительством сказки, оправдывающие варварства США и НАТО. Именно поэтому империалисты всех сортов и размеров, и в особенности КНР и РФ, пытаются урвать как можно больший кусок «международного пирога».
Ослабление США и кризис внутри него были вызваны новым толчком международного кризиса перепроизводства, корнями уходящего к Великой рецессии 2008 года. Мировая капиталистическая система так и не оправилась в полной мере от последствий кризиса 2008 года – он сам, по своей природе, носит затяжной характер и является органическим, «структурным» кризисом капитализма, означающим полную неспособность производительных сил общества развиваться в рамках рыночной, капиталистической экономики. По сути, рецессия 2008 года и обвал 2021 года – это звенья одного и того же процесса. Этот кризис, словно неконтролируемый лесной пожар, охватывает одну страну за другой, в том или ином масштабе, – это необратимый процесс.
Может показаться, что он «задел» только «западные» экономики – уже упомянутую США; Великобританию, в которой парламент режет бюджеты образования и здравоохранения ради увеличения поставок вооружения Израилю; Германию, экономика которой стагнирует с каждым днём из-за отсутствия дешёвых энергоносителей и банальной неконкурентности немецких товаров на фоне китайских аналогов; или Францию, где долговая нагрузка в 3,2 трлн. евро побудила правительство начать продвигать меры жёсткой экономии. Однако уже сейчас предвестия мирового кризиса доходят и до Китая. Китайское общество находится на краю устрашающей пропасти – экономические и политические проблемы страны накапливаются как снежный ком и не решаются партийно-государственным аппаратом, а китайские собственники в ужасе наблюдают за растущим недовольством рабочего класса.
Мы должны чётко понимать то, куда идёт Китай, с чем предстоит столкнуться китайским рабочим и какими политическими перспективами они обладают. Сделать же этого попросту невозможно без анализа природы китайской «коммунистической» партии, капитализма и государства, стоящего на страже интересов буржуазии.
Китайская революция
Необходимо хотя бы вкратце затронуть исторический путь Китая – от колониальной страны, через революцию ставшей государством с плановой экономикой, и после, через контрреволюции, – к империалистической державе.
На современное состояние капиталистического Китая очень сильно повлияло его прошлое. Определённо можно сказать, что китайская революция, результатом которой стала попытка создания рабочего государства, является одним из величайших событий во всей истории человечества. Но не всё так просто: китайское рабочее государство с самого начала своего существования было деформированным. Деформированность его выражалась в том, что политическая и экономическая власть были сосредоточены в руках бюрократического слоя управленцев, а не у рабочего класса и крестьянства. Он сдерживал развитие национализированной плановой экономики и постепенно вёл Китай к реставрации капитализма и рыночной экономики.
Русская пролетарская революция, одержавшая победу на волне краха капиталистической системы во время революционного подъёма масс в Европе, так же, как и китайская революция, впоследствии оказалась в условиях международной изоляции и спада революционных настроений. Вкупе с поражениями революций на Западе, например в Германии или Италии, это привело к бюрократическому вырождению русского рабочего государства в национальных рамках – в попытке сохранить прогрессивные формы собственности от уничтожения извне, империалистическими державами, при невозможности продолжения революции в мировом масштабе. Но в отличие от русской, китайская революция формировалась в условиях: вначале – проигрыша мировой революции в 20-х годах, после – антияпонской войны, и наконец – укрепившегося во время и после устранения гитлеровской Германии капитализма, формирующегося империалистического блока НАТО во главе с США, а также оказывающего влияние на Китай уже бюрократически вырожденного СССР.
Переплетаясь, всё это сильно деформировало саму природу китайской революции, приведя к появлению и закреплению бюрократических тенденций в движении китайских трудящихся. Если приглядеться, мы можем увидеть эти «деформации» ещё с самого раннего периода существования КПК.
Опираясь на советы уже вырожденного сталинистского Коминтерна, китайские коммунисты прибегали к реакционной тактике народных фронтов, что повлекло за собой неоднократные поражения рабочего класса. Так, например, ещё в 20-х годах КПК пошла на союз с «прогрессивной» буржуазией в лице Чан Кайши и партии Гоминьдан в борьбе с колониальным гнётом и «компрадорской буржуазией». Авангард и так немногочисленного рабочего класса Китая был разоружён подобной тактикой перед надвигающейся угрозой, что позволило Чан Кайши совершить «удар в спину» в виде трагической Шанхайской резни 1927 года, по итогу которой было убито более 5 тыс. революционных рабочих, в том числе множество видных и преданных делу членов КПК. Эта и многие другие тактические ошибки напрямую вытекали из ложной теории «двух этапов», которая механически разделяла революцию на «буржуазно-демократическую» и «социалистическую» части и являлась отражением противоречивости революционных движений в колониальных странах, в том числе и в Китае.
Из-за нежелания руководства Коминтерна признавать свои ошибки руководству КПК была спущена совершенно ультралевая по своей природе тактика – тактика «ускорения революции» за счёт организации восстаний вне зависимости от объективного состояния движения рабочих масс. Вместе с этим, в поиске спасения от гоминьдановских репрессий, многие революционеры бежали в деревни и сёла, реализовывая новую тактику уже там – вербуя крестьян в революционную «Красную Армию» и организовывая деревенские восстания.
По началу это оценивалось как «временное отступление», как ступенька к будущей переброске сил в города и пролетарской революции, но не всегда всё идёт так, как изначально задумывалось. Коммунистическая партия не находится в вакууме – на неё, как и на всё остальное, влияют объективные факторы: экономическая ситуация, настроения в массах, соотношение классовых сил. Встав на путь «крестьянской войны», в КПК практически беспрерывно изменялся классовый состав: из преимущественно рабоче-студенческой она стала крестьянской. КПК утрачивала свой пролетарский характер. Уже в 30-х годах вся её деятельность сводилась исключительно к военной и хозяйственной.
Причина этого кроется в самой социальной природе крестьянства. В отличие от рабочих, крестьяне разобщены, трудятся по одиночке или небольшими группами, да и к тому же обладают хоть и небольшой, но всё таки собственностью. На основе крестьянских общин невозможно построить социализм – зато можно использовать их как военно-территориальные единицы, которые будут практически беспрекословно исполнять приказы из-за низкого политического уровня самого крестьянства. Это давало возможность укоренится бюрократическим тенденциям в КПК и её руководстве.
Со временем «старая гвардия» – сталинистское руководство партии – было смещено лидером тактики «крестьянской борьбы», олицетворявшим давление мелкобуржуазной массы на политическую линию партии и бюрократические тенденции в ней – Мао Цзэдуном. Мао не был «марионеткой Кремля»; он исходил из своих собственных мотивов и так же, как Сталин, представлял узкие интересы растущей прослойки бюрократии, но уже не русской, а китайской.
Революция 1949 года, по сути, была удачно организованной военной кампанией, а не массовым восстанием рабочего класса. В отличие от русской революции, китайской революцией руководила бюрократия, опиравшаяся на крестьянскую армию, а не на пролетариат и его независимое движение. Революция прошла «мимо» рабочего класса, как бы поставив его перед фактом свершившейся революции. Пролетарские массы не были осознанными «организаторами» революции и никак не контролировали её хода, так как не было сформировано ни низовых органов революции — таких как Советы в русской революции, — ни пролетарской партии, которая бы направила энергию и возмущение масс в нужное русло. Вместо этого КПК действовала как армия-завоеватель, никак не связанная с рабочими. Это и сформировало «лицо» китайской революции: буржуазия была экспроприирована и “выгнана” на Тайвань, производство национализировано и передано в плановое управление государством, но рабочий класс, ранее угнетаемый капиталом, стал угнетаться бюрократией, не имея в своих руках никаких рычагов давления на бюрократию и никакого контроля над обществом. Деформированный рабочий Китай сразу же попал в условия международной изоляции. В отличие от СССР, который формировался в условиях краха международного капитализма, КНР появилась в окружении уже сформировавшегося и окрепшего империалистического блока. Этот факт способствовал усиленному давлению на китайскую бюрократию, желавшую не просто распоряжаться государственной собственностью, но и полноправно владеть ею, иметь возможность накапливать всю прибыль от производства и передавать её по наследству. Для этого бюрократии необходимо было стать классом собственников – буржуазией.
В совокупности, всё это форсировало деградацию китайской бюрократии, которая позже начнёт «поворот к капитализму» и восстановит частную собственность на средства производства.
Заблудшая овца бюрократии
Пришедшая к власти в 1949, уже в 1978 году по инициативе Дэна Сяопина, ставшего тогда у руля Китая, бюрократия перешла на путь «рыночных реформ». Бюрократы пытались плавно соединить плановую и рыночную экономику – чтобы преувеличить собственный достаток, но при этом – не потерять контроля над экономикой и государством. «Реформы» шли плавно, постепенно, по этапам: сначала были созданы экономические зоны, где западным компаниям разрешалось создавать свои предприятия; потом было отменено «пожизненное» трудоустройство на госпредприятиях – государство теперь заключало с рабочими контракты и могло запросто увольнять их, короче – госпредприятия начали работать более «выгодно». Этому также способствовало введение «двойного» ценообразования: отдельные производства могли значительно влиять на цены, установленные самим государством – ещё один шаг к рынку.
Бóльшая часть экономических проблем китайского народа не были решены бюрократией за почти 40 лет её правления, противоречия только копились и углублялись. «Рыночные» реформы привели к появлению инфляции, которая сразу же вскрыла весь пласт нерешённых экономических задач, а также резкому обнищанию городского населения. В особенно ужасном положении оказались студенты, настолько, что это побудило их организоваться в массовое протестное движение по всей стране, которое позже получит своё продолжение в виде восстания и оккупации площади Тяньаньмэнь в 1989 году. Дэн испугался этих протестов, так как чувствовал, что власть может уйти из рук КПК, и даже начал кампанию «против буржуазной либерализации», в ходе которой репрессировал многих прославившихся своей «либеральностью» членов компартии. Кроме себя, естественно!
Несмотря на исключительно рыночный характер реформ, Дэн всегда предполагал сохранение ключевой роли компартии в жизни Китая. Молодёжь же, в том числе во время восстания 1989-го года, требовала демократизации китайского общества и разрешения многопартийности. Не готовый пойти на какие-либо антибюрократические реформы, Дэн Сяопин снялся со всех своих государственных постов.
Даже после отставки Дэна Сяопина, в начале 90-х, «политика открытости» реализовывалась и дальше – руками ставшего генсеком Цзян Цзэминя. После подавления с применением сил армии восстания 1989 года, бюрократия чувствовала себя как никогда могущественной и решилась идти в своих реакционных реформах до победного конца. 1992-й год стал трагическим для большинства китайского народа – фактически, была уничтожена плановая экономика: основным стратегическим отраслям и предприятиям было разрешено сохранять прибыль и распоряжаться ею самим, а многие другие производства были приватизированы, что привело к увольнению более 30 миллионов рабочих. Уже к концу 1990-х годов только 33 процента городских рабочих были заняты в государственном секторе, а сами госпредприятия – полностью подчинены логике рынка.
Иностранные капиталы заполонили китайский рынок, приведя к экстремально быстрой капитализации экономики. Производства из Латинской Америки и других стран экспортировались на территорию Китая: необъятные земли, полные полезных ресурсов, сам китайский народ, ещё более необъятный, чем земли, на которых он обитал, насчитывающий на тот момент более миллиарда человек, – всё это международный рынок хотел объять и освоить в собственных нуждах. Самое главное – он мог сделать это очень выгодно, так как благодаря предшествующим годам «реформ» уровень жизни китайцев значительно упал, а нищета и безработица выросли: средняя стоимость рабочей силы в Китае была очень мала, что позволяло прибегать к сверхэксплуатации всех видов и масштабов и добиваться беспрецедентной прибыли.
К сожалению, трудящимся Китая пришлось заплатить за эти прибыли огромную цену: безработица выросла ещё больше, уровень жизни продолжал падать, условия труда стали откровенно рабскими. Участились случаи смерти от переработок или производственных происшествий, приведших к гибели многих тысяч рабочих по всей стране. Уже в 1991 году в результате несчастных случаев на производстве погибло 80 000 рабочих, а к 2003 году количество погибших таким образом людей достигло 136 340, и с каждым годом их количество становилось всё больше и больше.
Включение Китая в мировой капиталистический рынок позволило на определённый период времени оттянуть наступление мирового кризиса. Однако параллельно этому происходил ещё один процесс. Западные и в особенности американские капиталисты считали, что открытие границ Китая для их капиталов и торговли позволит полностью подчинить Китай, лишить его политической воли, поставить на колени перед западным империализмом… но что-то пошло не по плану. Китай сам стал империалистом, причём его экономическое влияние с каждым годом росло и продолжает расти. Китайские товары стали побеждать во многих сферах мирового рынка, на их «игле» стали жить многие страны. Китайские товары завоевали даже «исконно» американские рынки, вроде стран Латинской Америки и Карибского залива. К 2008-му году, ⅔ роста мировой торговли приходились на Китай. Китай стал «мастерской мира», каковой когда-то давно была и Англия.
Бонапарт – меч, судья и спаситель
Важно сделать политический вывод из опыта китайской революции: слабый, устаревший режим и порядок не может устоять перед давлением мировой системы. Так было с имперским Китаем, который после революции 1911 года полностью подчинился воле мировых империалистов; то же случилось и с изолированным китайским пролетарским государством. У рабочего Китая было два пути: продолжение революции, выход её за национальные рамки, уничтожение империализма как такового, как мирового порядка, или реставрация капитализма, частной собственности, под руководством предательской бюрократии. Как мы знаем, произошло второе, и бюрократия сыграла свою контрреволюционную роль. Необходимо лишь добавить, что китайская бюрократия не только восстановила капитализм в самом Китае, но и помешала осуществлению революций в других странах. Так, например, уже стоявший во главе КНР Мао советовал индонезийским коммунистам вступить в союз с «прогрессивной национальной буржуазией» Индонезии, а компартию Мьянмы он использовал как дипломатическую разменную монету в погоне за узкими национальными интересами Китая.
Историческим процессам присуща определённая логика, законы движения и развития событий. Эти закономерности нужно уметь видеть, иначе высок шанс заблудиться в трёх соснах – точно так же, как это сделали либеральные политики, посчитавшие, что воскрешение капитализма в Китае приведёт его к «либерализации» и «демократизации». Но ничего подобного не произошло. Привилегии партийно-государственного аппарата только возросли, породив к 2012-му году невероятно противоречивую картину: капитализм, возглавляемый партийной бюрократией, так ещё и с огромной социальной нестабильностью в низах общества. Почему так произошло?
Причина проста и понятна – установление нового общественного порядка не отменяет моментально всех материальных проблем общества, не уничтожает бедности, отсталости, неравномерности развития и т. д. Старое всегда пытается найти уступ, за который может ухватиться, в новом. Так же, как после первой китайской революции старый госаппарат приспособился к рынку, с лёгкостью сбросив с себя атрибуты империи, бюрократия, после реставрации капитализма, попыталась, уже в новых классовых условиях, сохранить и даже преувеличить свои привилегии, свой достаток, свои рычаги давления на общество. Это, на момент 00-х годов этого века, привело лишь к наложению новых социальных противоречий на старые. Китай лихорадило и разрывало: бурный рост экономики совмещался со всё увеличивающимся богатством бюрократии и возрастающим недовольством и протестами рабочего класса.
При всей противоречивости развития китайского капитализма, а также безусловной реакционности произошедшей в 90-х «реставрации», можно выделить одну позитивную черту произошедших перемен – включение Китай в международную капиталистическую систему и торговлю позволило за считанные годы невероятно вырасти китайскому рабочему классу. Из страны с подавляющим большинством крестьянского населения Китай превратился в горящий промышленный котёл, наполненный самым развитым и крупным пролетариатом в мире. В 00-х нормой прироста городского населения было примерно 20 млн. человек в год! К 2024 году, численность городского населения, которое практически полностью входит в ряды рабочего класса, составило порядка 920 миллионов человек. Это ошеломляющие цифры. И самое главное в этом то, что вся эта пролетарская масса наполнялась и продолжает наполнятся ненавистью и нетерпимостью к своим эксплуататорам. Об этом, как минимум, говорит возросшее на 12,5% к 2000 году количество трудовых конфликтов всех видов, а также более 7 000 забастовок и акций – на 900% больше, чем в 1992-м году. Буржуазия положила начало своему собственному концу – выковала своего будущего могильщика, т. е. пролетариат.
Из-за отсутствия революционной партии, способной направить стихийную бурю восстаний в нужное русло, а также из-за несамостоятельности китайских капиталистов, к 2012-му году сложилась картина «кризисного равновесия»: ни один из классов, а также правящая верхушка, не могли изменить ничего и не понимали как выйти из этой ситуации. Классовые силы сравнялись на чаше весов. В такой момент на сцену истории и выходит Си Цзиньпин.
Си до 2012 года был, в общем-то, малоизвестной фигурой. Этой своей чертой он, кстати, чем-то напоминает Владимира Путина, лидера «сильной руки», который заполучил свою известность и авторитет только после того, как с помощью госаппарата вознесся над обществом. Как и Владимир Путин, Си Цзиньпин по началу создавал впечатление «вестника перемен» и того, кто принесёт стабильность в общество. Так же, как и Путин, Си видел своей задачей «вписаться» в мировую шайку империалистов на выгодных Китаю условиях, сделать китайский капитал равноправным партнёром американского. Однако американский буржуа отказался принимать китайского собрата в «высшее общество», отчего Си был вынужден изменить свои планы.
Си Цзиньпин стал правителем, в котором так сильно нуждался китайский капитал. Сама национальная буржуазия к тому моменту слишком уж срослась с бюрократической прослойкой, чтобы играть какую-либо самостоятельную роль, да и не умела она этого: всеми её прибылями и богатствами она была обязана удачной международной обстановке, побудившей вливать тонны капиталов во внутренний рынок Китая. Ей нужен был человек, который смог бы достигнуть в известном размере «компромисса» между буржуазией, рабочим классом и бюрократией, охладив революционный пыл восставших масс. Правитель, который, хоть и ценой уничтожения политических прав и самостоятельности капиталистов, будет защищать капиталистическую частную собственность от угрозы революционного её низвержения. Правитель, который встал бы над обществом и классами, и той самой «сильной рукой» управлял бы всем. Если выражаться марксистской терминологией, китайский капитализм нуждался в «бонапарте» – и он появился.
С момента реставрации капитализма и до момента возвышения Си, в Китае шёл процесс формирования бонапартистского режима. На протяжении всего этого времени ситуация накалялась, и когда сложилась подходящая обстановка: бюрократия неосознанно (или даже осознанно) выдвинула из своих рядов личность, способную занять почётное место бонапарта. Если до вступления Си в должность мы могли видеть кучу разных правительственных группировок, которые открыто боролись за власть друг с другом, то с появлением твёрдого «нефритового стержня» КПК консолидировалась вокруг него, а сам Си сконцентрировал своих руках, фактически, всю возможную, практически ничем не ограниченную власть.
Концентрация власти бонапартом достигла своего величайшего масштаба после прошедшего в 2022-м году съезда КПК, который определённо можно назвать знаменательным для китайской бюрократии: Си продвинул, если не «переизбрал» себя на третий срок в качестве главы партийного и государственного аппарата, а также, фактически, нарушил негласную традицию «коллективного правления» различных чиновничьих группировок внутри госаппарата. Если до 2022-го года ещё можно было говорить о каком-то извращённом «разнообразии» представителей бюрократии в том же ПК (семь самых влиятельных людей Китая), то по итогам прошедшего съезда в Постоянный Комитет попали только те люди, которые беспрекословно повинуются воле Си и не представляют для него совершенно никакой политической угрозы. Со времён «красного солнца» Мао, Си Цзиньпин первый, кто удержал и продолжает удерживать власть столь продолжительный период времени. Ещё в 2018 году Си заявлял о своих намерениях переизбираться на дальнейшие сроки, а также отменить все возможные ограничения этому в китайской Конституции, что, в свете 20-го съезда и последних лет, не вызывает совершенно никакого удивления.
Си Цзиньпин проводит идеи «централизации» экономики и государства и полного подчинения всего общества ЦК КПК и ему лично – именно поэтому он собирает как можно больше власти в своих руках, укрепляя своё положение с помощью наращивания чиновничьего, военно-силового аппарата, а также репрессий. Хотя госаппарат Китая и насчитывает более 70 миллионов работников, Си Цзиньпин не гнушается применять к ним наиболее строгие методы «воспитания». Когда Си только стал бонапартом, в 2012 году, под удар его могучего кулака попали многие высокопоставленные чиновники. К 2022 году, то есть за 10 лет его правления, были проведены расследования против 4,8 миллионов чиновников, 1,5 миллиона из которых были лишены свободы или наказаны ещё более жестоким способом. Так, например, в 2023 году были расследованы дела Лю Ляньга, бывшего директора Банка Китая, и Ван Биня, бывшего главы госорганизации по страхованию жизни. Репрессии, однако, коснулись не только чиновников — отдельные капиталисты также пали от рук бонапарта. Широко известен миллиардер Лю Хань, владелец крупнейшей в прошлом горнодобывающей компании в Китае, казнённый за коррупционную деятельность в 2014 году. На Лю список репрессированных бизнесменов не кончается и даже растёт с каждым годом.
Но как так – государство и даже правящий класс – буржуазия, прогибаются под одним человеком? На самом деле, это происходит не из-за огромного их желания – чиновники и капиталисты вынужденно позволяют Си Цзиньпину править над всем обществом, классами и даже государством. Вытекает это из объективной ситуации, в которой оказался китайский капитализм. В чём она заключается?
Бюрократия, исходя из своих специфических интересов, пытается примерить жёсткий государственный контроль с рыночной экономикой и извлечь из этого максимальную выгоду. Пойти на полную национализацию и планирование экономики бюрократия не готова – об этом ни раз заявлял и сам Си Цзиньпин, и мы ему верим – это банально ограничило бы пути обогащения самой бюрократии. Значит, остаётся только наращивать влияние государства-партии в экономике и контроль аппарата над частными корпорациями. С момента прихода Си к власти в частные предприятия и компании было отправлено порядка 1,6 миллионов партийных кадров, которые должны влиять на принимаемые капиталистами решения, проводя интересы режима и защищая привилегированное положение бюрократии.
Но в этом и заключается одна из главных проблем и причин неустойчивого положения бюрократии – она ошибочно полагает, что может контролировать рынок. Это не так. Даже самые крупные капиталисты не могут этого – ни они, ни бюрократия, ни кто бы то ни было еще не способен контролировать законы функционирования капиталистической экономики. Законы эти не зависят от отдельных, даже самых могущественных и крупных, субъектов рынка. Как говорил Маркс: «Капитализм подобен колдуну, который больше не может контролировать силы нижнего мира, которые он призвал своими заклинаниями». Именно поэтому, хочет того китайский бюрократ или нет, мировые кризисные волны раз за разом будут настигать Китай, покуда в нём царствует капитализм, размывая фундамент дворца частной собственности и власти бюрократии, вплоть до момента, когда он резко обрушится.
Международный кризис, как мы уже замечали в самом начале статьи, уже сейчас не обходит стороной и Китай. Связанный тысячью нитями с международной торговлей, он не может избежать периода экономической (и политической) турбулентности – хотя и справляется с этим Китай пока что лучше, чем США, Германия и другие западные капиталисты. Мы абсолютно точно можем сказать о том, что Китай стоит на самом краю пропасти, пока остальные империалисты уже с криками падают в неё.
Последние года, темпы роста китайской экономики неустанно снижались, к каким бы мерам не прибегала КПК. В прошлом году темпы роста закрепились на «минимальной» отметке в 5% в год, при «загрузке» китайских производительных мощностей всего на 75% – это прямой показатель надвигающегося кризиса перепроизводства. Многие экономисты пророчат, что уже в следующем, 2025 году, темпы роста упадут до 4,5 или даже менее процентов в год. Это потенциально приведет к разорению и впоследствии радикализации миллионов китайцев. И это то, чего опасается китайская буржуазия и бюрократия. Они не просто так соглашаются на «централизацию» власти, подчинение бонапарту в лице Си Цзиньпина. Они боятся, что скоро наступят сложные для них времена, которые они смогут пережить только в том случае, если позволят «дракону» рвать и метать, уничтожая хотя бы даже самые маленькие ростки революционной оппозиции в обществе. Бонапартистские режимы эпохи империализма – это в первую очередь кризисные режимы, находящиеся в невероятно трудном положении, в которых усиливающийся репрессивный аппарат служит средством защиты правящего класса, не способного самостоятельно подавить гнев миллионов трудящихся. Ради защиты своей собственности и богатств капиталисты и бюрократы готовы и отдать своих «собратьев» на «съедение» Си Цзиньпину, и пожертвовать своей собственной самостоятельностью – лишь бы только бонапарт усмирил толпу… и это именно то, что сейчас происходит в Китае, и то, что позволило Си прийти и укрепиться у власти.
Может быть, пока что мы и не видим в Китае никаких революционных партий марксистского толка, однако революционный, низовой потенциал китайских масс просто огромен. Например, совсем недавно, от 100 до 200 тыс. китайских студентов организовались через социальные сети и единым потоком, верхом на велосипедах, отправились из города Чжэнчжоу в город Кайфэн. Зачем? Да просто оказалось, что в ресторанах Кайфэня готовят очень вкусные суповые пельмени! Этим своим безобидным действием простые китайцы до чёртиков напугали государство, настолько, что тут же были введены временные меры запрета на пользование велосипедами…что, впрочем, не помешало многим студентам пройти расстояние между двумя городами без велосипедов. А что если бы такое же, если не большее количество китайцев организовались также, но уже по другому, более серьёзному, политическому поводу? Что если бы организующим их элементом стала не тяга ко вкусным и манящим пельменям, а революционные идеи марксизма?
Тенденция ужесточения партийно-государственного контроля является прямым отражением растущих противоречий в глубинах общества. Си Цзиньпин и правящая верхушка прекрасно понимают шаткость своего положения, потому и хватаются как можно сильнее за вожжи выстроенной ими машины государственных репрессий и угнетения рабочих. Бюрократия готовится к эпохе турбулентности и взрывных выступлений масс. Подобные выступления случаются всё чаще – протесты 2019-2020 гг. в Гонконге, в которых участвовало более 1 млн. человек, борьба против локдаунов в 2022-м году, множественные локальные забастовки, происходящие каждый день. К началу грядущего, 2025-го года Китай приблизился к новой главе классовой борьбы – и многое говорит о том, что глава эта будет насыщена столкновениями, протестами, взрывами. Однако ничего из этого, само по себе, не способно уничтожить корень всех проблем трудящихся – капитализм. Только организованные под знаменем революционных идей марксизма, направляемые большевистским руководством пролетарской партии, китайские рабочие смогут свернуть прогнившую бюрократическую машину во главе с Си Цзиньпинем и уничтожить капитализм.
Эта партия, мы уверены до глубины души, появится в ближайшее время. В пылу классовых сражений с капиталом, под огнём вражеских орудий китайской полицейщины, выкуется революционное руководство китайского пролетариата. Перед ним будут стоять огромные задачи превращения великой, стихийной энергии масс, в оружие революционного преобразования общества. Именно поэтому так важно понимать природу китайского режима, как бонапартистского, и правильно оценивать перспективы классовой борьбы в Китае – для выстраивания подходящей под репрессивные и жестокие условия работы тактики. От этого будет зависеть дальнейшая судьба Китая и всего остального мира.
Солидарность с революционными китайскими рабочими и студентами!
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Присоединяйся к строительству Партии Коммунистов-Интернационалистов!