Куба 50 лет спустя – куда движется революция?

Оригинальная публикация на сайте marxist.com от 17 февраля 2009 г.

В этой статье Хорхе Мартин рассматривает, как кубинская революция, начавшаяся как буржуазно-демократическая революция, была вынуждена пойти против капитализма. Достижение целей революции стало блестящим подтверждением теории Троцкого о перманентной революции. Хорхе рассматривает противоречивые тенденции внутри Кубы в первые годы после революции. Он описывает, как Куба сопротивлялась давлению выйти на капиталистический путь, как это произошло в Советском Союзе и Китае, переживая при этом серьезный кризис. Сейчас внутри Кубы растет давление населения, чтобы принять так называемую «китайскую модель» — изменения, которые в конечном итоге приведут к восстановлению капитализма на Кубе. Есть также те, кто сопротивляется этой идее и ищет способы построить социализм на острове.

31 декабря 1958 года кубинский диктатор Фульхенсио Батиста встретился с небольшой группой своих друзей, чтобы отпраздновать Новый год в военном лагере Колумбия. Там они разыграли заранее отрепетированную сценку, в которой генерал Эулохио Кантильо, выступая от имени вооруженных сил, попросил Батисту уйти в отставку «для восстановления мира, в котором так нуждается страна». Затем диктатор назначил Кантильо верховным главнокомандующим вооруженными силами и бежал в Доминиканскую Республику. Режим Батисты, уже находившийся на смертном одре, пытался изменить свой облик, разыграв спектакль, чтобы сохранить Кубу для США и их местных приспешников. Но было уже слишком поздно.

Движение 26 июля (M-26J), начавшееся 2 декабря 1956 года с высадки на пляже Лас-Колорадас на востоке Кубы, было на грани захвата власти после трехлетней партизанской войны против Батисты и его отставки.

Маневр приспешников диктатуры и империализма был прост: позволить Батисте безопасно покинуть страну и установить военную хунту во главе с Кантильо; создать видимость перемен, чтобы на самом деле ничего не изменилось. Главный интересант — американский империализм — хотел защитить свои капиталы на острове, а для этого требовалась смена формы без изменения содержания. M-26J ответило призывом к всеобщей забастовке. Сообщение Фиделя Кастро, переданное по Radio Rebelde (Радио «Мятежник») в ранние часы 1 января 1959 года, было резким и ясным:

«Революция — да, военный переворот — нет! Украсть победу у народа — значит лишь удлинить войну! (…) Народ и особенно рабочие Республики должны оставаться бдительными, следить за Radio Rebelde и срочно готовиться на всех рабочих местах к всеобщей забастовке, которая начнется, как только будет дан приказ, если это будет необходимо, чтобы противостоять любой попытке контрреволюционного переворота» (перевод наш).

Призыв к революционной всеобщей забастовке был передан по радио через несколько минут. В Гаване массы вышли на улицы, чтобы отпраздновать бегство ненавистного диктатора, и вместе с освобожденными революционерами, взбунтовавшимися в тюрьме Кастильо-дель-Принсипе, захватили ключевые точки города, официальные здания, полицейские участки и иные важные объекты. Силы партизанских командиров Че Гевары и Камило Сьенфуэгоса все еще находились в Лас-Вильяс, на некотором расстоянии от столицы, но аппарат диктатуры рушился как карточный домик, а его приспешники бежали со всех ног.

К концу 1 января, после капитуляции правительственных войск, дислоцированных в Сантьяго-де-Куба, Фидель Кастро выступил перед толпой. К присяге было приведено новое правительство во главе с Мануэлем Уррутией. Уже 2 января Че и Сьенфуэгос торжественно въехали в Гавану, и военная хунта Кантильо окончательно пала. Всеобщая забастовка длилась с 1 по 4 января, обеспечив победу революции и окончательный крах прогнившего аппарата диктатуры Батисты.

8 января Фидель Кастро прибыл в столицу, и новое правительство Уррутии пришло к власти, с Хосе Миро Кардоной в качестве премьер-министра. Революция победила. Менее чем через три года капитализм будет упразднен на этом маленьком карибском острове.

Спустя пятьдесят лет после этих событий буржуазный аппарат работает на полную мощность, чтобы свести к минимуму значение кубинской революции и ее завоеваний. Капиталистические СМИ в Латинской Америке, Испании и за ее пределами публикуют статьи, написанные кубинскими контрреволюционерами. Теми, кто имел некоторые связи с революцией, но отрекся от нее, когда она неумолимо двинулась к разрыву с капитализмом. Например, в Чили газета El Mercurio опубликовала интервью с Убертом Матосом.¹

Основной аргумент этой кампании по дискредитации заключается в том, что в 1959 году на Кубе не было необходимости в революции; это было бы слишком грубо. Более тонкий аргумент заключается в том, что революция была похищена коммунизмом и авторитаризмом, которые, как показали пятьдесят лет спустя, оказались неспособными развивать страну. В Аргентине газета La Nación вышла с заголовком «Мечта о свободе, закончившаяся кошмаром угнетения».² Наемные писаки правящего класса добавляют свои собственные ложные утверждения о том, что в 1958 году Куба уже была развитой страной, тем самым принижая последующие достижения, которые стали возможными благодаря революции.

Подобные аргументы повторяются снова и снова. В качестве примера можно привести статью Андреса Оппенгеймера, опубликованную 2 января в испанской газете El País под заголовком «Полвека спустя Куба не может похвастаться большими достижениями».³ Этот «престижный» журналист, эксперт по Латинской Америке в газете Miami Herald, придумывает ряд «фактов» и «статистических данных», чтобы доказать, что кубинская революция «не стоила того». «Другие латиноамериканские страны, такие как Коста-Рика и Чили, достигли большего, чем Куба, не жертвуя основными свободами и с гораздо меньшими затратами в плане человеческих страданий». Вздор! Чили жертвовала «основными свободами» и не имела «низких затрат в плане человеческих страданий»! Спросите десятки тысяч людей, которые были замучены или убиты диктатурой Пиночета. Г-н Оппенгеймер, который очень хорошо знает эти факты, являясь «специалистом» по Латинской Америке, жалуется на высокую человеческую цену революции (которую он оценивает как изгнание 10 % населения). При этом ничего не говорит нам о таких милых, демократических странах, как Эквадор, Сальвадор, Гватемала, Мексика и многие другие, где миллионы людей были вынуждены эмигрировать, оставить свои семьи, рисковать жизнью, чтобы пересечь границы, и в конечном итоге подвергнуться жестокой капиталистической эксплуатации, институциональному расизму, полицейскому произволу и многому другому. В случае с Эквадором г-н Оппенгеймер должен знать, что четверть всего населения была вынуждена эмигрировать. Давайте же поговорим об этих человеческих жертвах, а не о выдумках!

Однако реальные факты и цифры не лгут, и в 50-ю годовщину революции мы должны еще раз напомнить себе, каковы они. Продолжительность жизни при рождении на Кубе сегодня (согласно данным Доклада ООН о человеческом развитии за 2005 год) составляет 77,7 года (62 года в 1959 году), что почти соответствует показателю США (77,9), значительно превышает показатель соседнего Гаити (свободной капиталистической страны, г-н Оппенгеймер), где он составляет всего 59,5 года, и существенно превышает показатель Бразилии (71,7 года). Уровень грамотности взрослого населения на Кубе составляет 99,8 %, в то время как в Бразилии он едва достигает 88,6 %, и он также выше, чем в любимых странах Оппенгеймера — Чили (95,7 %) и Коста-Рике (94,9 %). На самом деле, согласно тому же докладу Организации Объединенных Наций, Куба занимает четвертое место по индексу человеческого развития в Латинской Америке (выше Коста-Рики!). Если посмотреть на цифры по младенческой смертности (число смертей на 1000 живорожденных), согласно данным CIA World Factbook за 2008 год (который нельзя заподозрить в коммунистической пропаганде), ситуация на Кубе (5,93 сегодня против 78,8 в 1959 году)⁴ намного лучше, чем даже в США (6,3), Чили (7,9), Коста-Рике (9,01, г-н Оппенгеймер) и Бразилии (26,67), не говоря уже о Гаити, где этот показатель составляет 62,33 случая на 1000 живорожденных. Эти цифры не должны нас удивлять, поскольку, согласно последним данным Всемирного банка (еще один источник, свободный от любого коммунистического влияния), Куба занимает второе место в мире по количеству врачей на 1000 жителей (5,91), в то время как в США их всего 2,3, в Бразилии — 2,06, в Чили — 1,09, в Коста-Рике — 1,32, а в Гаити — всего 0,25.

Но если мы примем аргумент, что революция «не стоила того», то какова Куба, которую защищает г-н Оппенгеймер? В 1958 году Куба Батисты была борделем США. Четверть населения была неграмотной, а процент детей, посещающих школу, был ниже, чем в 1920-х годах. В 1954 году только 15 % домов в городах и 1 % домов в сельской местности имели ванную комнату. В то же время в Гаване дорогих Cadillac было больше, чем в любом другом городе мира. Менее 30 000 землевладельцев контролировали 70 % всех пахотных земель, в то время как 78,5 % землевладельцев занимали только 15 % от общей площади.⁵ Около 20 % трудоспособного населения было обречено на хроническую безработицу, а еще 20 % сельскохозяйственных рабочих работали 4 месяца в году на zafra (уборке сахарного тростника) и остальную часть года голодали в ужасных условиях.

Зависимость Кубы от американского империализма была абсолютной. «Куба покупала в США не только автомобили и машины, химические продукты, бумагу и одежду, но также рис и бобы, чеснок и лук, жир, мясо и хлопок. Мороженое привозили из Майами, хлеб — из Атланты и даже роскошные блюда — из Парижа», — объяснял Эдуардо Галеано в своей классической книге «Открытые вены Латинской Америки». «Тринадцать принадлежащих США ingenios (сахарных заводов) контролировали более 47 % всего урожая (…). Богатства под землей — никель, железо, медь, марганец, хром, вольфрам — были частью стратегических запасов США, чьи компании добывали эти минералы в соответствии с разнообразными потребностями армии и промышленности Севера. В 1958 году на Кубе было зарегистрировано больше проституток, чем шахтеров».⁶

Несмотря на ложь г-на Оппенгеймера и его соратников, если бы не революция и отмена частной прибыли, Куба сегодня была бы бедной и отсталой страной, в которой большинство населения жило бы в нищете, сталкиваясь с безработицей, неграмотностью и умирая от излечимых болезней, как жители соседних Гаити и Доминиканской Республики.

Вот почему революционные марксисты празднуют кубинскую революцию и безоговорочно защищают ее завоевания.

Характер революции

Революция, победившая 50 лет назад на Кубе, имела прогрессивную демократическую программу национального освобождения и аграрной реформы с социальным содержанием, но не поднимала вопрос об отмене капитализма для выполнения этих задач. Любой, кто прочитает речи лидеров революции в те первые месяцы эйфории, изданные ими декреты, принятые меры, может легко понять, что социализм не стоял на повестке дня, хотя верно и то, что среди революционных лидеров были и те, кто уже тогда считал себя социалистами или коммунистами.

Состав первого правительства после падения Батисты наглядно иллюстрирует это. Президент Уррутия и премьер-министр Миро Кардона — судья и юрист без революционного прошлого — были консерваторами. Были и другие консерваторы без революционного прошлого, такие как министр финансов Лопес Фрескет и министр государства Аграмонте.

В своих мемуарах «Кубинское революционное правительство. Первые шаги» тогдашний министр президентства Луис М. Бух ясно описывает ситуацию:

«С такими характеристиками нет сомнений, что в США и среди крупных экономических групп царила атмосфера относительного доверия, а товарищи, провозгласившие необходимость глубокой революции, имели определенные сомнения, некоторые из которых сохранялись в течение месяцев или лет у некоторых из нас» (перевод наш).⁷

Однако в реальности было невозможно реализовать столь прогрессивную национально-демократическую программу, не вступив в прямой конфликт с интересами США, которые контролировали экономику страны, и с интересами тесно сплоченного альянса помещиков и буржуазии, которые были местными лакеями империализма. Развитие кубинской революции в период с 1959 по 1962 год является блестящим подтверждением теории перманентной революции, сформулированной Троцким на основе опыта русской революции.

В этой работе, которая остается актуальной и по сей день, Троцкий объясняет, как в эпоху империалистического господства слабый капиталистический класс в отсталых капиталистических странах не способен решить проблемы национально-демократической революции (аграрная реформа и освобождение от империализма).

«В отношении стран с запоздалым буржуазным развитием, особенно колониальных и полуколониальных стран, теория перманентной революции означает, что полное и подлинное решение их задач по достижению демократии и национального освобождения возможно только через диктатуру пролетариата как лидера угнетенной нации, прежде всего ее крестьянских масс» (перевод наш).⁸

Попытка сделать прямо противоположное: провести аграрную реформу и достичь национального суверенитета на основе союза с «прогрессивной» (антибатистовской) буржуазией и без разрыва с капитализмом — оказалась совершенно невозможной. Постепенно, по мере того как революция принимала практические меры, особенно в отношении аграрной реформы, буржуазные элементы начали отрываться от масс и присоединяться к контрреволюционному лагерю. Уже 16 февраля 1959 года Фидель заменил Миро Кардону на посту премьер-министра. Но именно принятие первого закона о земельной реформе в мае того же года ускорило открытый разрыв с более буржуазными элементами. 11 июня были заменены четыре министра (в том числе министр сельского хозяйства, который выступал против закона о земельной реформе). 18 июля президент Уррутия подал в отставку. В октябре того же года, уже в атмосфере контрреволюционных провокаций и вооруженных нападений, командующий Камагуэй Хуберт Матос предал революцию.

По мере того как буржуазные элементы отрывались, поддержка революции среди рабочих и крестьян усиливалась. Проведение аграрной реформы, снижение арендной платы, снижение тарифов на электроэнергию и телефонную связь были ощутимыми завоеваниями, которые народ был готов защищать и за которые был готов бороться. В марте по инициативе Рабочего кружка в Сан-Антонио-де-лос-Баньос были сформированы первые вооруженные милиции из рабочих, студентов, крестьян, специалистов и домохозяек, которые впоследствии распространились по всей стране.

В ходе череды забастовок и контрзабастовок, провокаций со стороны кубинских капиталистов и американского империализма революция все больше радикализировалась. В 1960 году была объявлена национализация иностранных компаний и банков, так что к моменту, когда Фидель провозгласил социалистический характер революции 17 апреля 1961 года, накануне попытки вторжения в Плайя-Гирон (Залив Свиней), капитализм на Кубе был фактически уничтожен.

Эти события и поразительная скорость кубинской революции в первые годы содержат важный урок: фундаментальные проблемы, которые затрагивают массы рабочих и крестьян в отсталых капиталистических странах, не могут быть решены без разрыва с режимом капиталистической частной собственности. Без этого условия подлинное освобождение от ига империализма не может быть достигнуто. Только экспроприация интересов и собственности империалистов, помещиков и местного капиталистического класса может гарантировать условия, в которых можно начать решать нерешенные национально-демократические задачи.

Первое десятилетие, дебаты и конфликты

Кубинская революция произошла в разгар холодной войны. Разрыв с капитализмом неизбежно подтолкнул кубинское руководство в сторону СССР, но этот процесс не обошелся без конфликтов и трудностей. СССР 1959 года был далек от той революционной страны, которой руководили Ленин и Троцкий в 1917–1924 годах. Узурпация власти сталинской бюрократией глубоко изменила характер режима. Авторитарная диктатура заменила советскую демократию первых лет. Несмотря на то, что государственная собственность на средства производства и планирование экономики сохранились и позволили СССР сделать огромный скачок вперед, бюрократия приняла глубоко консервативную и контрреволюционную позицию. Внешняя политика сталинской бюрократии была основана на так называемом «мирном сосуществовании» в противовес революционному интернационализму Советской России Ленина и Троцкого.

На Кубе сталинизм уже оказал катастрофическое влияние на политику Кубинской коммунистической партии (позже переименованной в Народную социалистическую партию), до такой степени, что партия участвовала в правительстве Батисты в 1940–1944 годах, имея двух министров. Для многих кубинских революционеров в 1959 году НСП не считалась подлинно революционной организацией. Лидеры НСП неоднократно оказывались правее Фиделя, когда он проводил национализацию в 1959–1961 годах. Несмотря на это, мощное притяжение СССР для маленькой страны, только что освободившейся от ига крупной империалистической державы, находившейся всего в 150 километрах от ее берегов, было очень сильным. Но мы не должны забывать, что лидеры кубинской революции не были выходцами из сталинского режима, а имели свою собственную базу поддержки. Они провели свою собственную революцию и не зависели полностью от СССР. В первые годы революции отношения с СССР были полны противоречий и конфликтов, включая чистки сталинистов в объединенных революционных организациях, такие как две чистки против Эскаланте в 1962 и 1967–1968 годах.⁹

Возможно, именно Че Гевара наиболее остро выразил эти противоречия. Для него идея «мирного сосуществования» была — и вполне справедливо — контрреволюционной идеей. Очевидно, Фидель и Че рассматривали кубинскую революцию как часть латиноамериканской революции и, в более широком смысле, как часть борьбы колониальных народов против империализма. Эта концепция вступала в прямое противоречие с внешней политикой советской бюрократии и привела к конфликту во многих коммунистических партиях на континенте. Ошибка Че заключалась в том, что он пытался взять методы партизанской войны foco, которые были успешны на Кубе благодаря особым обстоятельствам, и обобщить их как применимые ко всем странам и всем обстоятельствам.

Отказ от сталинизма был очень силен среди поколения революционеров, которые пришли к марксизму через свой собственный опыт в кубинской революции. Например, команда факультета философии Гаванского университета отвергла советские учебники по «марксизму-ленинизму» и разработала собственную программу, основанную на изучении оригинальных текстов Маркса, Энгельса, Ленина и классических философов, для изучения марксизма. Эта же группа революционеров (большинство из которых были очень молоды) начала издавать журнал Pensamiento Crítico (Критическое мышление), в котором они открыто и критически обсуждали различные версии марксизма, пытаясь порвать с окостеневшей, искаженной и антимарксистской версией, которую они получали из Советского Союза. В области искусства, культуры и кино велась острая публичная полемика против попыток сталинистов навязать «советский реализм» и цензуру всего, что от него отклонялось. Че Гевара защищал планирование экономики и необходимость индустриализации страны против сталинистов, которые выступали за использование рыночных механизмов и материальных стимулов в управлении экономикой.

Однако этот период подошел к концу в начале 1970-х годов. Неудача попытки Че распространить революцию на континент в 1967 году ознаменовала изоляцию кубинской революции. Неудача урожая сахарного тростника в 1970 году, который должен был составить 10 миллионов тонн, привела к дезорганизации экономики страны и ознаменовала полную экономическую зависимость Кубы от СССР, которая была закреплена вступлением в СЭВ (Совет экономической взаимопомощи) в 1972 году.

Эта зависимость кубинской революции от СССР имела серьезные негативные последствия во всех сферах: было ограничено обсуждение идей. Например, были закрыты как факультет философии, так и журнал Pensamiento Critico. В сфере искусства и культуры были введены репрессии и цензура, названные Quinquenio Gris (Пять серых лет), в области внешней политики, экономической политики и т. д.

Куба сопротивляется падению СССР

Однако, несмотря на этот процесс сталинизации, кубинская революция не умерла, и ее жизнеспособность и корни среди масс вновь проявились в конце 1980-х годов с распадом СССР. В течение почти двух десятилетий кубинская экономика, блокированная США, была полностью связана с экономикой СССР и восточноевропейских стран. Можно даже обсуждать, не произошла ли эта интеграция в искаженном виде, затормозив развитие промышленной базы на Кубе, за которую выступал Че. Ясно одно: с экономической точки зрения последствия краха сталинизма были катастрофическими.

СССР покупал кубинский сахар по ценам, превышающим мировые,¹⁰ и продавал Кубе всевозможные товары (от машин и запчастей до продуктов питания и топлива) по ценам ниже мировых, а также предоставлял кредиты на очень выгодных условиях, которые Куба затем могла использовать для покупки товаров на мировом рынке. 63 % импорта продовольствия на Кубу приходилось на долю СССР, а также 80 % импорта машин. 80 % торговли Кубы приходилось на долю СССР и восточноевропейского блока.

Все это исчезло в одночасье. В период с 1989 по 1992 год импортный потенциал кубинской экономики сократился на 70 %. Куба не только лишилась торговли на чрезвычайно выгодных условиях, но и была лишена доступа к финансированию для покупки товаров на мировом рынке. Это привело к падению ВВП Кубы на 2,9 % в 1990 году, на 10 % в 1991 году, на 11,62 % в 1992 году и еще на 14,9 % в 1993 году.¹¹ В период с 1989 по 1993 год совокупное падение ВВП составило 35 % (сопоставимо с крахом 1929 года в США), падение экспорта — 79 %, падение импорта — 75 %, а падение валовых инвестиций — 61 %.¹²

Эти экономические показатели дают нам лишь поверхностное представление о колоссальных издержках, связанных с коллапсом экономики: проблемы нехватки продовольствия, почти полного отсутствия транспорта, нехватки топлива для электрогенерации (с сопутствующими отключениями электроэнергии) и т. д. Ко всему этому мы должны добавить политические последствия, подавляющую идеологическую кампанию правящего класса во всем мире, направленную на то, чтобы доказать, что «социализм потерпел крах», крах системы, которая была ориентиром для Кубы в течение 20 лет и которая не подвергалась серьезной критике. И все же, несмотря ни на что, Куба пережила то, что стало известно как «особый период в мирное время».

В СССР руководство неправильно названной Коммунистической партии возглавило и организовало восстановление капитализма с целью самому стать капиталистами путем краж, грабежей и разграбления государственной собственности. На Кубе революция сопротивлялась и отвергала восстановление капитализма, несмотря на все трудности. Это было время, когда дух борьбы кубинской революции возродился. Мы увидели волю народа, завоевавшего свободу, не поддаваться повторному порабощению. Несмотря на огромные трудности и страдания, кубинская революция преодолела этот период, и сделала это по политическим причинам.

Кубинская экономика на мировом рынке

Уже с 1988 года был введен ряд мер, которые означали важные уступки капитализму в связи с необходимостью участия в мировом рынке. Их нельзя было избежать, но в то же время они стали источником противоречий и опасностей для плановой экономики на Кубе. Среди этих мер были открытие для иностранных инвестиций, продвижение туризма как источника твердой валюты (со всеми вытекающими из этого противоречиями), легализация доллара, децентрализация внешней торговли, открытие свободных сельскохозяйственных рынков и создание мелких крестьянских кооперативов, (контролируемая) легализация самозанятости и некоторых мелких предприятий и т. д.

Эти меры, продиктованные неотложной необходимостью выживания страны, сопряжены с большими опасностями. Участие Кубы в мировом рынке происходило на крайне неравных условиях. Кубинская экономика основывалась в основном на сырье и услугах и нуждалась в импорте всех видов промышленных товаров. Экономические меры, которые были приняты в то время, предполагали проникновение мирового рынка, даже если бы была сильная плановая экономика и промышленный сектор, способные производить конкурентоспособные на мировом рынке машины. В случае слабой и неразвитой кубинской экономики проникновение было в 100 раз сильнее.

Вводимые изменения угрожали вызвать необратимый сдвиг в сторону капитализма. Однако с 2003 года кубинское правительство сделало поворот в сторону рецентрализации экономики. Был запрещен оборот доллара, который заменил конвертируемый песо (CUC), находящийся под жестким контролем государства. Внешняя торговля вновь была поставлена под центральный контроль, были ограничены льготы для самозанятых и малых предприятий, а также были ограничены иностранные инвестиции и совместные предприятия.

Решающим фактором является слабость кубинской экономики, которая в настоящее время основана на доходах от туризма, экспорте услуг (в основном кубинских врачей в Венесуэлу и другие страны) и экспорте никеля. Роль промышленности в кубинской экономике чрезвычайно слаба и в основном ориентирована на обслуживание туристического сектора.

Все это породило противоречия и неравенство в кубинском обществе. Зависимость от туризма означает, с одной стороны, что большая часть ограниченного сельскохозяйственного производства должна направляться в этот сектор в ущерб потребностям кубинского населения в целом. С другой стороны, все те, кто имеет отношение к туристической индустрии, имеют доступ к конвертируемым песо (CUC), с помощью которых они могут покупать продукты, чтобы пополнить свой месячный бюджет. То, что таксист, швейцар в отеле или человек, сдающий комнату в аренду, может заработать за один день, может быть равно месячной зарплате строителя, учителя или врача. Это снижает ценность заработной платы, приводит к дефициту врачей и учителей и создает ситуацию, в которой значительная часть населения живет за счет lucharla, то есть использует полулегальные или открыто незаконные методы для получения дохода (воровство на работе, хищение государственных ресурсов, легальная или незаконная самозанятость и т. д.). Наиболее опасным аспектом этих явлений является то, что они продвигают идею индивидуального решения проблем в противовес коллективному.

Экспорт медицинских услуг (который, по некоторым данным, уже составляет 50 % от общей стоимости экспорта товаров и услуг, что почти вдвое превышает доходы от туризма) означает, что, если за рубежом находится около 25 000 кубинских врачей, это негативно сказывается на здравоохранении на Кубе, одном из важнейших достижений революции.

Денежные переводы кубинцев, проживающих за рубежом, на сумму 1,1 млрд долларов¹³ также являются источником дополнительных противоречий, поскольку они не поступают в равной степени ко всем слоям населения, что усиливает социальное неравенство и способствует снижению статуса заработной платы как основного источника дохода.

Наконец, экспорт никеля подвержен волатильности рынка минералов в условиях текущего кризиса капитализма. Средняя цена на никель в 2008 году была на 41 % ниже, чем в 2007 году, и на 80 % ниже, чем на пике в 2007 году.

В то же время кубинская экономика в значительной степени зависит от этих источников дохода твердой валюты для экспорта необходимых ей товаров, которые она не производит: от продуктов питания до автобусов для общественного транспорта. Потребность в твердой валюте усилилась из-за ураганов, обрушившихся на остров в 2008 году и нанесших ущерб на сумму 10 млрд долларов (20 % ВВП), уничтожив урожай, инфраструктуру и дома.

Мировая революция — единственное решение проблем кубинской революции

Все эти экономические факторы только укрепляют идею о том, что в конечном счете единственное реальное решение для кубинской экономики заключается в распространении революции на другие страны. Именно это и является второй частью уравнения Троцкого в «Преданной революции»:

«Завершение социалистической революции в национальных пределах немыслимо. Одна из основных причин кризиса буржуазного общества заключается в том, что созданные им производительные силы уже не могут уживаться в рамках национального государства. (…) Социалистическая революция начинается на национальной арене, разворачивается на международной арене и завершается на мировой арене. Таким образом, социалистическая революция становится постоянной революцией в новом и более широком смысле этого слова; она достигает завершения только в окончательной победе нового общества на всей нашей планете. (…) Мировое разделение труда, зависимость советской промышленности от иностранных технологий, зависимость производительных сил передовых стран Европы от азиатского сырья и т. д. и т. п. делают невозможным построение независимого социалистического общества в любой отдельной стране мира» (перевод наш).¹⁴

Это было верно в 1930-е годы, когда русский революционер изложил в письменной форме теоретические выводы из опыта Октябрьской революции, но это еще более верно сегодня, когда взаимопроникновение мировой экономики достигло крайней степени.

В то же время революционные условия во всей Латинской Америке сегодня гораздо более продвинуты, чем в 1989 году, когда Куба оказалась в полной изоляции. Развитие венесуэльской революции уже создало опору для кубинской революции как в политическом, так и в экономическом плане, например, через обмен врачами на нефть на выгодных условиях. Это подтверждает необходимость распространения революции на международном уровне как единственного выхода для кубинской революции, несмотря на то, что в Венесуэле капитализм еще не был упразднен. Если это не произойдет, венесуэльская революция потерпит поражение, что станет серьезным ударом для кубинской революции.

По этой причине внешняя политика кубинской революции должна быть твердо основана на пролетарском интернационализме. Уроки кубинской революции для Венесуэлы, Боливии, Эквадора и т. д. ясны: только через экспроприацию империалистов, помещиков и капиталистов можно начать решать самые насущные проблемы масс рабочих и крестьян.

Борьба с бюрократией и коррупцией

Однако не все проблемы, с которыми сталкивается кубинская революция, возникают непосредственно из-за ее изоляции или являются внешними по отношению к ней. В очень важной речи, с которой Фидель выступил в Гаванском университете 17 ноября 2005 года,¹⁵ кубинский лидер уже предупреждал, что революция подвергается риску самоуничтожения, и указал на бюрократию, коррупцию и новых богачей как на ключевые проблемы.

В любом обществе с ограниченными ресурсами неизбежно возникновение бюрократии и коррупции, но единственный способ бороться с этими явлениями, которые являются гангреной для плановой экономики, — это рабочая демократия, тщательный контроль рабочих над экономикой и государственным управлением. Если рабочие коллективно не чувствуют себя хозяевами и владельцами страны, средств производства, не чувствуют, что они участвуют в принятии решений, даже самых сложных, касающихся распределения ограниченных ресурсов, то это сеет семена деморализации и скептицизма. Как отметил кубинский коммунист Франк Хосуэ Солар Кабралес: «Единственное решение для Кубы — это, с одной стороны, создать стимулы, углубить механизмы контроля рабочих, которые в определенные моменты были лишь временными решениями, и сделать их систематическими, институционализировать их в экономике и политике Кубы».¹⁶

Смена Фиделя на Рауля Кастро вызвала большие надежды на перемены на Кубе. На всех уровнях развернулась дискуссия по основным проблемам, которые затрагивают страну. В ней приняли участие сотни тысяч кубинцев, которые вновь подтвердили свою поддержку социализма, одновременно указав на проблемы, с которыми сталкивается революция, и проблемы, с которыми кубинцы сталкиваются ежедневно.

Однако в результате этой дискуссии были введены лишь ограниченные и второстепенные изменения: либерализация владения мобильными телефонами, продажи некоторых электротоваров, возможность проживания в гостиницах. Такие изменения приносят пользу только тем слоям населения, которые имеют прямой доступ к CUC, и, следовательно, только усиливают социальное неравенство. В дополнение к этому были приняты меры по поощрению «материальных стимулов» и проведена отмена максимальной суммы, которую можно получить в качестве премии за производительность, что также усиливает социальное неравенство.

Куба — по пути Китая?

В дискуссии, развернувшейся на Кубе, явно прослеживается сильная тенденция к акцентированию внимания на решениях, которые якобы являются «практичными», административными и связанными с эффективностью, в отличие от политических мер. Международные капиталистические СМИ спекулируют на тему того, является ли Рауль Кастро сторонником «китайского пути» для Кубы, то есть постепенного введения рыночных мер, которые в конечном итоге приведут к восстановлению капитализма. Очевидно, что это был бы предпочтительный вариант для капиталистов во всем мире. В официальных кубинских СМИ настаивают на том, что Куба отличается от Китая, что условия другие и модели нельзя копировать. Однако в то же время кубинские экономисты предлагают точно такие же рыночные реформы, которые в Китае привели к восстановлению капитализма.

Например, Омар Эверлени, заместитель директора влиятельного Центра по изучению кубинской экономики (CEEC) при Гаванском университете, в интервью, опубликованном в мексиканской газете La Jornada, говорит о необходимости привлечения иностранных инвестиций, развития частных малых и средних предприятий, децентрализации экономической деятельности и увеличения роли рынка в экономике. Приводя в качестве примера Вьетнам, Эверлени отмечает: «В стране и экономике, даже если она социалистическая, рынок должен быть важным компонентом. Мы должны обсудить, в каких пропорциях, но я думаю, что квота рынка жизненно важна для процесса развития в условиях Кубы. Вьетнам сумел ввести рынок, и это экономика с высокими темпами роста, с растущим благосостоянием, и сегодня она играет ключевую роль в экспорте основных продуктов по всему миру».¹⁷

Тот же Омар Эверлени повторяет те же идеи в недавней статье: «Кубинская экономика срочно нуждается в глубокой структурной трансформации с упором на децентрализацию. В такую стратегию необходимо включить разработку негосударственных форм собственности не только в сельском хозяйстве, но и в производственном и сервисном секторах. Государство должно сохранить за собой роль регулятора и сосредоточить свои усилия на стратегических секторах. 50 лет кубинского социализма показывают, за некоторыми исключениями, что рецентрализация и политика, направленная на отказ от рынка, привели к экономическому спаду и неблагоприятной ситуации. Это не тот путь, по которому следует идти в будущем. Государство должно перейти от роли общего администратора к роли общего регулятора, не меняя социалистический проект, за который проголосовали кубинцы. Нет сомнений, и время покажет, что эта реформа экономической системы должна включать в себя роль рынка, государственное регулирование форм собственности и организации бизнеса».¹⁸

Предложение Эверлени кажется ясным: открыть производство и сферу услуг для частной собственности, отказаться от политики, которая уходит от рынка, и что государство, вместо того чтобы планировать экономику, должно просто «регулировать» ее. Хотя Эверлени утверждает, что это не означает изменения «социалистического проекта», тот вид социализма, который он предлагает, очень похож на так называемый «рыночный социализм с китайской спецификой», то есть капитализм. Не случайно его статья была опубликована в журнале Nueva Sociedad Фонда Ф. Эберта немецкой социал-демократии, дружественного лица капиталистической контрреволюции.

Армандо Нова, также из CEEC, настаивает на необходимости предоставить полную автономию предприятиям (кооперативам различного рода) в сельскохозяйственном секторе, чтобы они «имели автономию, необходимую для того, чтобы иметь возможность решать, как эффективно сочетать факторы производства, приобретать производственные ресурсы, контролировать и принимать решения в отношении конечного продукта, экономической прибыли, одним словом, чтобы реализовать чувство собственности».¹⁹

В недавно опубликованном и очень интересном исследовании о текущем состоянии кубинской экономики Хорхе Матио и Санчес Эгоскуэ из Центра по изучению США при Гаванском университете и Хуан Триана Кордови из CEEC сделали аналогичные предложения: восстановление сельского хозяйства с привлечением частных иностранных инвестиций, содействие развитию малых и средних предприятий, как частных, так и кооперативных компаний, с целью «создания бизнес-структуры, которая будет способствовать повышению эффективности системы в целом», и, конечно же, содействие иностранным инвестициям, распространяя их на новые секторы и содействуя «преобразованиям в правовой базе».²⁰

Эти предлагаемые меры в целом можно назвать «китайским путем» или как-то иначе, но на практике это те же меры, которые были первоначально введены в Китае с целью развития экономики и которые привели к восстановлению капитализма. В случае Кубы принятие и продвижение такого рода мер не только повлекло бы за собой риск восстановления капитализма, но и не привело бы к достижению каких-либо экономических результатов, подобных китайским, именно потому, что условия в стране совершенно иные. Помимо прочего, Куба не располагает огромным резервом дешевой рабочей силы и возможностями государства по созданию инфраструктуры для экспортной промышленности. Кроме того, мировая экономическая рецессия разрушила экспортные рынки, от которых изначально выигрывал Китай.

Внедрение некоторых из этих мер уже началось, особенно в отношении сельского хозяйства, децентрализации принятия решений в экономике и увязки заработной платы с производительностью.

Самоуправление?

В рамках дискуссии об обновлении кубинского социализма некоторые предложили идею самоуправления как путь вперед. Педро Кампос и другие подписали документ, в котором они предлагают 13 программных мер при подготовке к IV съезду партии, который состоится позднее.²¹ Без сомнения, в документе содержится ряд интересных предложений, в том числе о создании «рабочих советов на всех предприятиях». Очевидно, что Педро Кампос глубоко обеспокоен проблемами, с которыми сталкивается кубинская экономика, и пытается найти решения, предполагающие полное участие рабочих в управлении экономикой и процессе принятия решений на всех уровнях. В этом мы с ним согласны.

Однако мы считаем, что основная идея документа не только ошибочна, но и очень опасна. По сути, в нем предлагается, чтобы в малых и средних предприятиях «право собственности на средства производства было передано непосредственно рабочим в полном объеме либо путем продажи, оплаты авансом или в кредит, либо передачи государством», а «предприятия, представляющие национальный или стратегический интерес, будут «управляться совместно государством и коллективом работников, причем право собственности и управление могут или не могут быть разделены между соответствующим государственным органом, частично или полностью переданы в аренду или в пользование работникам». Во всех этих предприятиях «форма выплаты заработной платы» будет заменена «справедливым распределением части прибыли».

Это означает, что право собственности на компании будет передано работникам, которые в них трудятся, и они вместо получения заработной платы будут делить прибыль. Предлагаемая система очень похожа на «социалистическое самоуправление», которое было внедрено в Югославии и привело к экономическому коллапсу этой страны, а затем и к ее распаду. Такой тип собственности и распределения прибыли неизбежно порождает не коллективную, а индивидуальную точку зрения каждой группы работников в каждой компании. Если бы, например, в одном городе было две транспортные компании, работники каждой из них были бы вынуждены конкурировать с работниками другой компании, чтобы получить более высокую прибыль для распределения (именно это и произошло в Югославии).

Кроме того, эта система индивидуальных материальных стимулов в каждой компании оставляет в стороне проблему управления общественными услугами, то есть компаниями, которые не обязательно приносят прибыль, но предоставляют полезные услуги обществу, например, общественный транспорт, здравоохранение, образование. Какую прибыль могли бы принести компании в этих секторах для распределения между работниками? Самоуправление также привело бы к крайнему неравенству между работниками в разных секторах экономики с разными уровнями прибыли. Например, если цена на никель на мировом рынке резко упадет, работники этого сектора будут вынуждены делить убытки, в то время как работники, например, сектора биотехнологий, будут иметь значительную прибыль для распределения. Распределение прибыли в этом случае будет зависеть не от качества и интенсивности труда этих групп работников, а от факторов, совершенно не связанных с ними. Это привело бы к массовому исходу работников из менее прибыльных или даже убыточных секторов экономики (например, здравоохранения, образования, общественного транспорта или никелевой промышленности) в более прибыльные (туризма, биотехнологий), что привело бы к повторению тех же проблем, с которыми Куба сталкивается сейчас и которые эти меры должны были решить.

Тот факт, что заработная плата работников будет привязана к прибыли, приведет к повторению всех проблем, с которыми сталкиваются кооперативы в капиталистической экономике. Работники будут вынуждены еще больше эксплуатировать себя, чтобы получить достаточно прибыли для распределения или чтобы получить больше прибыли, чем работники других компаний, с которыми они конкурируют, за счет более длительного рабочего дня, более высокой интенсивности труда, игнорирования вопросов здоровья и безопасности и т. д. Мы понимаем, что в системе, предложенной Кампосом, будет существовать конкуренция, поскольку он говорит, что «государственная монополия, контролирующая внутренний рынок, которая существует в настоящее время, должна исчезнуть и уступить место коммерческой деятельности».

На самом деле самоуправление с рынком неизбежно ведет к капитализму и не сильно отличается от предложений тех, кто продвигает рыночные меры, материальные стимулы и приватизацию малых и средних предприятий, которые мы анализировали ранее. Эта программа не только не освободит рабочих, но и превратит их в капиталистов.

Камила Пиньейро Харнекер критикует как тех, кто защищает рыночные механизмы для стимулирования производства, так и тех, кто, как Педро Кампос, предлагает, чтобы рабочие были прямыми владельцами предприятий, на которых они работают. В интересной статье, опубликованной в журнале Temas, Камила Пиньейро утверждает, что «участие рабочих в управлении предприятиями не только способствовало бы их полноценному развитию, но и стало бы важным источником мотивации».²²

В своем анализе сталинской деградации СССР Лев Троцкий настаивал на том, что «плановая экономика нуждается в рабочей демократии так же, как человеческий организм нуждается в кислороде». Рабочие должны быть владельцами и ощущать себя как распорядители средств производства и государства. Непосредственно участвовать в управлении экономикой и государственными делами. Но программа, которая наиболее точно отражает эти потребности, — это программа рабочей демократии и демократического планирования средств производства, программа Ленина и Троцкого.

Идеологическое перевооружение кубинской революции

На Кубе также существует течение, которое ищет левое решение проблем, с которыми сталкивается революция. Во время Гаванской книжной ярмарки в 2008 году на форуме для дебатов и дискуссий кубинский писатель Десидерио Наварро высказался следующим образом: «Недавняя история доказала, что социализм без критики и без коллективного участия обречен закончиться худшим из капитализмов», и добавил, что он против как «экспериментов типа перестройки, так и игр китайских теней».

Опыт «Большевистской мастерской»²³ — серии встреч и дебатов об истории СССР и Кубы с «социалистической критической» точки зрения — которая завершилась в 2007 году²⁴ собранием более 500 молодых людей в память об Октябрьской революции, свидетельствует о бурном развитии дискуссий и идей. Эта встреча, созванная рядовыми членами партии и открыто провозгласившая революционный характер марксизма и подавленное наследие Октябрьской революции (включая наследие Троцкого), также стала доказательством того, что можно заинтересовать кубинскую молодежь в защите революции, если занять четкую антикапиталистическую позицию. Эта дискуссия в основном сосредоточена среди интеллектуалов и студентов университетов и не лишена трудностей. В государственном аппарате есть сталинские или прокапиталистические группировки, которые чувствуют угрозу от этой дискуссии и пытаются помешать ее проведению.

Обсуждение идей имеет решающее значение, и идеологическое перевооружение кубинской революции необходимо для ее же укрепления. Однако не все идеи равны. Есть те, кто защищает реформистские идеи, кто говорит, что можно иметь «социализм», но с рынком, и что нужно больше «демократии», но именно буржуазной демократии. Революционные марксисты в этой дискуссии выдвигают две основные идеи: для нас защита кубинской революции может быть успешной только в том случае, если она основана на международном социализме и подлинной рабочей демократии.

Без сомнения, кубинская революция, отмечающая свое 50-летие, находится на перепутье. Она сталкивается с экономическими и политическими трудностями, подвергается жестокой империалистической блокаде, сталкивается с коварными атаками тех сегментов мирового капитализма, которые хотят «открытия» экономики как способа восстановления капитализма. Ей также угрожают те, кто на острове защищает «китайский путь», который на самом деле ведет к капитализму. Есть и те, кто защищает статус-кво бюрократии, что в конечном итоге приведет к краху революции.

С точки зрения классовой борьбы международный контекст благоприятен для революции. Революция распространяется по Латинской Америке. Кризис капитализма (который также приведет к кризису «китайской модели») дискредитирует капиталистическую систему в глазах миллионов рабочих по всему миру, а на самой Кубе — в глазах тех, кто мог питать по отношению к ней некоторые иллюзии.

В этой ситуации огромный политический и социальный резерв поддержки революции, если он будет связан с защитой пролетарского интернационализма и рабочей демократии, может стать мощным фактором в борьбе за защиту и распространение завоеваний плановой экономики и за открытие социалистического будущего в Латинской Америке и во всем мире.

Сегодня, как никогда ранее:

Да здравствует кубинская революция!

Да здравствует всемирная социалистическая революция!