Имя Франца Фанона тесно связано с антиколониальной борьбой послевоенного периода, а его главный труд «Проклятьем заклейменные» регулярно цитируется как руководство по антиимпериалистической борьбе во всем мире. В этой статье Хорхе Мартин отделяет настоящие идеи Фанона от трактовок постколониальных интерпретаторов и объясняет как достоинства, так и недостатки его идей.
Оригинальная публикация на сайте marxist.com.
Книга Франца Фанона «Проклятьем заклейменные» влиятельна и очень известна, особенно в университетах. Часто можно видеть, как Фанон и его идеи выдвигаются в качестве «поправки» к марксизму в вопросе колониальной борьбы, причем часто это делают люди, которые не читали ни Маркса, ни Фанона.
Но если мы хотим по-настоящему понять идеи Фанона и их связь с марксизмом, необходимо изучить контекст, в котором была написана книга «Проклятьем заклейменные», и сравнить прогноз на будущее, изложенный в книге Фанона, с последующими событиями. И такое исследование может привести к тому только выводу, что, хотя в «Проклятьем заклейменных» содержится немало интересных мыслей и предостережений, в ней также есть несколько неверных положений о революционной стратегии, которые не могут служить руководством к действию для современных революционеров.
Ранние влияния
Франц Фанон родился в 1925 году на Мартинике, который и по сей день остается французской колонией. Он вырос в семье, которую можно отнести к среднему классу, что позволило ему получить достойное образование. Он посещал частную среднюю школу, где его воспитывали в духе ценностей Французской республики – Свобода, Равенство, Братство, – и брал пример с французских классиков литературы, французских авторов эпохи Просвещения и участников Французской революции. Все это сформировало его ранние идеи. На Фанона также повлиял один из преподавателей его лицея – Эме Сезер, который вступил в коммунистическую партию, как и многие другие чернокожие интеллектуалы его поколения.
В 1940 году Франция капитулировала перед нацистской Германией, и ее колонии разделились на те, которые поддерживали сотрудничавший с нацистами режим Виши во главе с маршалом Петеном, и те, которые поддерживали «Свободную Францию» во главе с де Голлем. В 1943 году, в возрасте 17 лет, Фанон предпринял неудачную попытку присоединиться к силам «Свободной Франции», бежав в Доминику, а в 1944 году он пересек Атлантику, высадившись в Марокко, а затем отправившись в Алжир в составе армии де Голля.
Благодаря своему армейскому опыту он вскоре понял, что его идеализированное представление о Французской республике как о стране просвещения, демократии и равенства не соответствует действительности. Он увидел, как даже в рядах французской армии существовали расизм, дискриминация и предрассудки. Солдаты были разделены по этническому признаку на различные категории и подразделения.
После войны Фанон вернулся на Мартинику, а в 1945 году участвовал в избирательной кампании коммуниста и кандидата в депутаты Эме Сезера.
Изучение психиатрии
В 1946 году Фанон отправился во Францию, чтобы закончить учебу на психиатра. Его книга «Черная кожа, белые маски» первоначально была представлена в качестве дипломной работы. Она была отклонена, а затем опубликована как самостоятельная работа. Многие пытаются вложить в эту книгу так много смысла, как будто это работа по политической теории. На самом деле это попытка проанализировать психологическое воздействие расизма как на сознание народов, испытывающих колониальный гнет, так и на сознание колонизаторов. За это ее очень любят в постмодернистской академической среде, которой нравится все, что непонятно и имеет дело в основном с сознанием.
Говорить, как многие сегодня утверждают, что точка зрения Фанона основывалась на необходимости «деколонизации сознания», совершенно неверно. На самом деле, если вы прочитаете, что писал Фанон, то поймете, что он заявляет, что люди меняются во время непосредственного участия в революционном действии и что только насильственное восстание против колониализма может изменить людей, которые являются колониальными подданными. Совершенно противоположное тому, что в наше время преподносится постмодернистским или «постколониальным» научным сообществом.
После окончания учебы он работал в психиатрической больнице Сент-Альбан во Франции. Там он стал близким другом и соратником директора Франсуа Тоскеля, который был членом POUM во время испанской революции и был сослан во Францию.
Тоскель утверждал, что психиатру нельзя рассматривать своего пациента изолированно или пытаться лечить его, основывая терапию только на тех химических и психологических процессах, которые происходят в его мозге, а нужно подходить к пациенту как к личности; необходимо учитывать окружение и бэкграунд пациента не только для того, чтобы поставить диагноз, но и для того, чтобы лечить его. Этот подход оказал большое влияние на Фанона, который бросил вызов доминирующему расистскому подходу в психиатрии, связанному с существованием так называемого «североафриканского синдрома».
В 1953 году Фанон занял пост директора психиатрической больницы. Это решение не было политически мотивированным, скорее, его подтолкнул тот факт, что получить такую должность в Алжире, который юридически считался не колонией, а частью Франции, было проще, чем в метрополии.
Алжирская война
В 1945 году, после капитуляции нацистов, по всему Алжиру вспыхнули демонстрации за национальные и демократические права. Они были жестоко подавлены, особенно в Сетифе, Гельме и Херрате, где тысячи или, возможно, десятки тысяч алжирцев были уничтожены французской армией и вооруженными поселенцами.
Скандальным образом и французская, и алжирская коммунистические партии встали на сторону французского государства, назвав алжирских протестующих «головорезами» и «фашистами». Член Французской коммунистической партии (ФКП) был министром ВВС, ответственным за воздушные бомбардировки национальных протестов, и ФКП в 1956 году поддержали наделение французского правительства в Алжире «особыми полномочиями». Это навсегда прервало любые связи между сталинистскими «коммунистическими» партиями и алжирским освободительным движением.
Под ударами колониального режима само освободительное движение раскололось по вопросу о насилии, причем более воинственная группа участников движения в итоге выделилась в Фронт национального освобождения (ФНО). 1 ноября 1954 года ФНО провел серию атак на французскую колониальную инфраструктуру, что ознаменовало начало алжирской национально-освободительной войны.
Фанон вступил в ФНО в 1955 году, установив контакт с организацией через друзей и знакомых в своей больнице. Поначалу его основной ролью было оказание медицинской помощи и предоставление убежища боевикам ФНО в больнице, но вскоре ситуация осложнилась. В январе 1956 года он написал заявление об уходе с поста врача и директора больницы и вернулся во Францию, а затем – в Тунис, где находилась одна из баз ФНО за рубежом.
Уже будучи известным интеллектуалом, в Тунисе он стал одним из редакторов газеты ФНО «Эль Муджахид», где он написал или стал соавтором многих важных статей, которые публиковались без подписи. Он также был назначен послом Временного правительства Алжирской Республики (ВПАР) в Гане. В этом качестве он побывал на нескольких конференциях в африканских странах, где из первых рук получил информацию о ситуации в этих новых независимых государствах.
В конце 1960 года у Фанона диагностировали лейкемию и сказали, что жить ему осталось всего несколько месяцев. После безуспешных попыток вылечиться он умер в декабре 1961 года в США в возрасте 36 лет.
Это определяет контекст, в котором была написана книга «Проклятьем заклейменные» – весной и летом 1961 года. Фанон знал, что умрет, и хотел оставить в письменном виде свои последние мысли о том, что он видел в Африке, о своем опыте участия в Алжирской революции и о тех уроках, которые могут извлечь из нее другие национально-освободительные движения.
На самом деле книга была не написана, а продиктована Фаноном, что заметно по стилю текста. В ней нет ни ссылок, ни цитат. Это просто необработанная речь умирающего человека, который отчаялся, разозлился и хочет оставить в письменном виде что-то о вещах, которые его действительно волнуют. Мощный язык книги оказал большое влияние на других революционеров того времени и продолжает влиять на движения по всему миру. Но любому революционеру необходимо различать, что верно в книге Фанона, а что – нет.
Интернационализм
Название книги происходит от строки из оригинального французского текста «Интернационала»: «Debout les damnés de la terre». Однако Фанон взял его не непосредственно из «Интернационала», а из стихотворения «Грязные негры» («Sales nègres») гаитянского поэта Жака Румена, который также был одним из основателей Гаитянской коммунистической партии. Поэма «Грязные негры», написанная в 1945 году, рассказывает о совместном восстании колониальных народов и рабочих передовых стран и использует слова Интернационала как призыв к восстанию, чтобы покончить с миром банкиров и капиталистов.
Связь между борьбой масс, находящихся под колониальным гнетом, и борьбой пролетариата в империалистических странах также была предметом внимания Фанона. Вопреки утверждениям большинства постколониальных теоретиков, Фанон не говорил, что рабочий класс развитых капиталистических стран не может играть революционную роль. Например, в своем знаменитом письме «Французские интеллектуалы и демократы и алжирская революция» (опубликовано в виде серии из трех статей в «Эль Муджахид» в номерах от 1, 15 и 30 декабря 1957 года) он горько сетовал на то, что французские левые и демократы, особенно социалистическая и коммунистическая партии, не выполняют своего долга по поддержке алжирского освободительного движения:
«Одна из первейших обязанностей интеллигенции и демократических элементов в странах-колонизаторах – безоговорочно поддерживать национальные устремления колонизированных народов. Эта позиция основана на очень важных теоретических соображениях… общности интересов трудящихся классов страны-завоевателя и совокупного населения завоеванной и господствующей страны…»
Открытое письмо заканчивается недвусмысленным обращением к французским левым, в котором борьба французского народа за условия жизни и демократические права связывается с борьбой алжирского народа за национальное освобождение:
«ФНО обращается к французским левым, к французским демократам и просит их поддерживать каждую забастовку, предпринятую французским народом против роста стоимости жизни, новых налогов, ограничения демократических свобод во Франции – против прямых последствий алжирской войны. ФНО просит французских левых активизировать свою деятельность по распространению информации и продолжить разъяснять французским массам особенности борьбы алжирского народа, принципы, которыми он руководствуется, и цели Революции. ФНО приветствует французов, у которых хватило мужества отказаться взять в руки оружие против алжирского народа и которые сейчас находятся в тюрьме. Таких примеров мужества должно быть больше…»
В книге «Проклятьем заклейменные» он добавляет, что задача освобождения «всего человечества будет выполнена при условии незаменимой помощи европейских народов», но для этого они должны сначала решить «проснуться и встряхнуться».
Роль буржуазии
На протяжении всей книги Фанон высказывает свою озабоченность ролью национальной буржуазии в колониальных странах. Это одна из сильных сторон книги. Он описывает роль национальной буржуазии как предательскую; он говорит, что ей ни в коем случае нельзя позволять прийти к власти, потому что в этом случае она станет агентом империализма. Ее единственная цель – заменить империалистическое правление своим собственным. Фанон утверждает, что в ней нет ничего из того революционного, чем обладала (и что утратила) буржуазия Запада, и т. д. Во всем этом он совершенно прав.
Фанон делает утверждение, основываясь на собственном опыте. Будучи представителем ВПАР, он наблюдал именно этот процесс во многих новых независимых африканских странах, которые он посетил. Фанон сделал следующее заключение: «Приходится констатировать… что в большинстве случаев для девяноста пяти процентов населения отсталых стран независимость ничего не меняет». Фанон объясняет:
«Национальную буржуазию вполне устроит роль делового агента западной буржуазии, и она будет успешно и прилежно выполнять свою роль. Но ee выгодное положение, ее роль торгаша, эта подлость взглядов и отсутствие всяких амбиций символизируют неспособность национального среднего класса сыграть свою историческую роль буржуазии… С момента своего появления национальная буржуазия колониальных стран отождествляет себя с буржуазией Запада, пребывающей в состоянии упадка. Не надо думать, что буржуазия колонизированных стран забегает вперед; на самом деле она начинает с конца. Не успев познать ни гордости, ни бесстрашия, ни стремления к успеху молодости, она уже дряхлеет».
Исходя из этого, Фанон делает предельно ясные выводы: «В отсталых странах у буржуазии нет условий, необходимых для ее существования и роста». И добавляет: «На постоянно поднимающийся в течение последних пятидесяти лет теоретический вопрос о том, можно ли миновать буржуазную стадию развития, следует ответить в области революционного действия, а не логикой».
Хотя Фанон здесь, кажется, отвергает роль теории, его вывод, тем не менее, ясен: «Буржуазная стадия в истории слаборазвитых стран – это совершенно бесполезная стадия». Он настаивает: «Мы должны повторять, что, безусловно, необходимо решительно противостоять зарождению национальной буржуазии».
В этом он полностью прав. К таким выводам он пришел не в результате теоретических изысканий, а на основе собственного практического опыта. Этот обвинительный акт в адрес национальной буржуазии, среднего класса и руководства национально-освободительных движений был написан в 1961 году, незадолго до обретения Алжиром независимости. Вполне вероятно, что он имел в виду не только то, что видел в других африканских странах, но и то, что мог наблюдать в самом ФНО – мелкобуржуазные элементы, оказавшиеся во главе, уже делящие добычу между собой и не заботящиеся о тех проклятьем заклейменных, кто вел борьбу на земле.
По сути, позиция Фанона по этому вопросу (роль национальной буржуазии в отсталых странах) близка к той, что была разработана Троцким в «Перманентной революции», а также в тезисах Коммунистического интернационала по национальному и колониальному вопросам, принятых в 1920 и 1922 годах.
И Ленин, и Троцкий настаивали на том, что буржуазия в отсталых и угнетенных странах не будет и не может играть никакой прогрессивной роли в борьбе с империализмом. Вместо этого, объясняли они, угнетенные массы должны захватить власть и во главе с рабочим классом свергнуть капитализм.
Ленин выразил это следующим образом: «Коммунистический Интернационал должен установить и теоретически обосновать то положение, что с помощью пролетариата передовых стран отсталые страны могут перейти к советскому строю и через определенные стадии развития – к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития».
Однако между концепцией колониальной революции Фанона и концепцией, выдвинутой Лениным и Троцким, есть существенные различия. Именно здесь наиболее ярко проявляются недостатки «Проклятьем заклейменных».
Идеи Фанона о роли различных классов в революционном движении в отсталых капиталистических странах были многократно опровергнуты в самых разных странах, в том числе и в самом Алжире.
Грязные негры
Жак Румен
Неожиданно будет,
когда оркестр в твоих ложах
под румбу и блюз
сыграет для тебя что-то совершенно другое,
чего не ждала измученная компания
твоих жиголо и шлюх в бриллиантах,
для кого черный —
это просто инструмент
петь,
не так ли,
танцевать, конечно,
блудить, естественно,
ничего, кроме товара,
который покупают и продают на рынке, удовольствий,
ничего, кроме черного
негра,
грязного черного.
Неожиданно.
Иисус, Мария, Иосиф.
Неожиданно,
когда мы боремся и смеемся со страхом
в лицо миссионеру с бородой,
так как наша очередь его научить
ударами ногой по заднице,
что наши предки
не галлы,
что нам все равно на Бога,
даже если он его отец,
ну, тогда это только остальные из нас
черные
негры,
грязные черные,
заставить их поверить, что мы не просто его ублюдки
и нет смысла кричать во имя Иисуса, Марии и Иосифа,
как старый переполненный мешок лжи.
Очень необходимо,
чтобы мы тебя научили,
сколько в итоге будут стоить ваши
проповеди с шикотом и плеткам,
смирение,
уход нашей судьбы в отставку ,
судьбы черных
негров,
грязных черных.
Пишущие машинки будут пережевывать до стучания зубов,
приказы о репрессиях.
Стрелять,
вешать,
перерезать горло
этим черным,
этим неграм,
этим грязным черным.
Приклеенные как мухи в мясе,
в паутине рухнувших графиков цен на акции
крупные акционеры горнодобывающих и лесозаготовительных компаний,
собственники ромовых заводов и плантаций,
собственники
черных
негров,
грязных черных
и TSF будет бредить
во имя цивилизации,
во имя религии,
во имя латинизма,
во имя Бога,
во имя Троицы,
войск,
самолетов,
танков,
газов
против этих черных,
этих негров,
этих грязных черных.
Слишком поздно
до сердца адских джунглей
выльется осадок ,
ужасное телеграфное заикание
звуки тамтамов, без устали повторяющих,
что черные
больше не собираются
быть вашими неграми,
вашими грязными черными
Слишком поздно,
потому что мы появимся в
пещерах воров на золотых приисках Конго и Южной Африки
Слишком поздно, будет слишком поздно
предотвратить на хлопковых полях Луизианы,
на сахарных плантациях Вест-Индии
урожай мести
черных
негров,
грязных черных.
Говорю вам, будет слишком поздно,
потому что даже тамтамы выучат лексику
Интернационала,
потому что мы выбрали наш день —
день грязных черных,
грязных индейцев,
грязных индусов,
грязных индокитайцев,
грязных арабов,
грязных малайцев,
грязных пролетариев,
грязных евреев.
И вот мы стоим,
все угнетенные Земли,
все борцы за справедливость,
идем в атаку на ваши казармы
и ваши банки,
как лес погребальных факелов,
чтобы покончить
раз и навсегда
с этим миром угнетения
черных
негров,
грязных черных.
Рабочий класс
Одна из главных слабостей книги заключается в том, что Фанон не начинает с детального научного анализа алжирского общества и его истории. В своих работах Фанон несколько раз ссылается на Маркса и Энгельса, но очевидно, что он никогда не был марксистом. В «Проклятьем заклейменных» он утверждает, что «марксистский анализ нужно слегка расширять каждый раз, когда нам приходится иметь дело с проблемой колоний».
В действительности, как мы увидим, его небольшое расширение становится существенным отклонением от марксистского анализа. Он обосновывает это следующим образом: «При ближайшем рассмотрении колониализма в целом становится очевидным, что разделение мира начинается с факта принадлежности или непринадлежности к определенной расе, определенному виду. В колониях экономическая подструктура также является суперструктурой. Причина – это следствие; ты богат, потому что ты белый, ты белый, потому что ты богат».
Этот анализ расы, заменяющей классовый анализ колониальных обществ, привел Фанона к такому выводу: «Очевидно, что в колониальных странах революционерами являются только крестьяне, поскольку им нечего терять, а приобрести они могут все». К этому он добавляет, что революционен и люмпен-пролетариат: «Так сутенеры, хулиганы, безработные и мелкие преступники, при должном толчке бросаются в борьбу за освобождение, как крепкие рабочие люди», – хотя позже он сам признает, что люмпены могут быть использованы колониальной реакцией:
«Благодаря люмпен-пролетариату у колонизаторов появляется значительное пространство для маневров. По этой причине любое движение за свободу должно уделять самое пристальное внимание люмпен-пролетариату. Крестьянские массы всегда откликаются на призыв к восстанию, но, если лидеры восстания посчитают, что смогут развивать его без учета масс, люмпен-пролетариат бросится в бой и примет участие в конфликте, но на этот раз на стороне угнетателя. А угнетатель, который никогда не упускает случая натравить негров друг на друга, будет очень умело использовать то невежество и непонимание, которые являются слабостями люмпен-пролетариата. Если этот человеческий ресурс не будет немедленно организован силами восстания, люмпен-пролетариат окажется в роли наемной армии, сражающейся бок о бок с колониальными войсками».
Ленин и Троцкий, а также Коммунистический интернационал под их руководством настаивали на ведущей роли пролетариата, в том числе в отсталых, колониальных странах, который, участвуя в общем движении за национальное освобождение, должен был с самого начала создавать свою самостоятельную организацию.
Фанон теоретизирует, что рабочий класс в такой стране, как Алжир, на самом деле «обуржуазившийся», что это привилегированный слой, без которого колониальное общество не могло бы существовать. Из этого он делает вывод, что рабочие заинтересованы в сохранении колониализма, а потому им нельзя доверять и на них нельзя полагаться в борьбе за национальное освобождение:
«Нельзя не подчеркнуть, что в колониях пролетариат – это ядро колонизированного населения, избалованное колониальным режимом. Зарождающийся городской пролетариат находится в сравнительно привилегированном положении. В капиталистических странах рабочему классу нечего терять; именно он в конечном счете все приобретает. В колониальных странах рабочему классу есть что терять; в действительности он представляет собой ту часть колонизированной нации, которая необходима и незаменима для бесперебойной работы колониальной машины: это кондукторы трамваев, водители такси, шахтеры, докеры, переводчики, медсестры и так далее. Именно эти элементы составляют наиболее верных приверженцев националистических партий, которые в силу привилегированного положения, занимаемого ими в колониальной системе, составляют также «обуржуазившуюся» часть колонизированного народа».
Идеи Фанона о роли различных классов в революционном движении в отсталых капиталистических странах были многократно опровергнуты в самых разных странах, в том числе и в самом Алжире. Да, алжирский рабочий класс в то время был очень мал. Но и российский рабочий класс во время Русской революции был невелик по отношению к населению в целом, и все же большевики опирались на рабочих, чтобы совершить успешную революцию.
У алжирского рабочего класса были давние революционные традиции: воинственные, коммунистические. Приведем лишь один пример: в 1950 году, всего за 10 лет до того, как Фанон написал эти строки, произошла забастовка французских докеров против поставок оружия для французской колониальной войны в Индокитае. Движение, возглавляемое профсоюзом ВКТ (Всеобщая конфедерация труда), началось в порту Оран в Алжире, а не в портах столичной Франции. 2500 докеров полностью парализовали работу порта, не допуская отгрузки оружия для войны. В ответ на жестокие полицейские репрессии движение переросло во всеобщую забастовку во всем городе, которая продолжалась несколько недель и которую колониальные власти не смогли подавить.
Перед нами замечательный пример того, какую роль рабочий класс играет даже в отсталом и колониальном капиталистическом обществе. Небольшая группа рабочих использует свою власть, чтобы парализовать ключевой сектор экономики, а затем объединяет вокруг себя массы населения, в данном случае в политическое антиимпериалистическое движение. И это те слои, которые Фанон назвал «буржуазной фракцией колонизированного народа»!
Даже во время национально-освободительной войны в Алжире был проведен ряд важных всеобщих забастовок. В июле 1956 года ФНО призвал к общенациональной забастовке не только в Алжире, но и среди алжирских рабочих во Франции. Забастовка нашла массовый отклик не только среди рабочих, но и среди более широких слоев населения: закрывались магазины и мелкие предприятия, в забастовке участвовали интеллигенция из среднего класса, студенты и т. д.
В 1957 году, после поражения в войне за независимость Алжира (блестяще показана в фильме Джилло Понтекорво «Битва за Алжир»), ФНО объявил восьмидневную общенациональную забастовку, парализовавшую всю страну. Забастовку возглавляли в основном представители рабочего класса, но в ней принял участие весь алжирский народ, что показало огромную силу трудящихся, а также массовую поддержку освободительного движения.
Проблема этих акций заключалась в том, что мелкобуржуазное руководство ФНО рассматривало активность рабочих не более чем как средство получить рычаги влияния на переговорах в ООН и выставить себя единственным «законным» представителем алжирского народа в глазах так называемого «мирового сообщества». Руководство ФНО ни в коем случае не рассматривало забастовочное движение как способ подготовки и организации сил рабочего класса для массового революционного восстания.
Рабочий класс сыграл очень важную роль в алжирской национально-освободительной войне. Но есть и другой момент. Во Франции было около 300 тысяч алжирских рабочих, и они трудились на крупных заводах. На заводе «Рено Билланкур» было 2000 алжирских рабочих, занимавших в основном низкие должности, например, в литейном цехе, где они составляли около 60% рабочей силы. Они сыграли большую роль в национально-освободительной борьбе, участвуя в забастовках, поддерживая движение материально, и в демонстрации 17 октября 1960 года в Париже, во время которой сотни людей были убиты в результате полицейских репрессий.
Даже в такой стране, как Алжир в 1950-е годы, где рабочий класс составлял лишь небольшой процент населения, он может и должен играть ведущую роль в любой революционной борьбе по двум основным причинам. Во-первых, благодаря тому, что коллективное сознание рабочего класса пробуждается в результате эксплуатации одним и тем же хозяином в схожих условиях. Во-вторых, потому что рабочий класс в любом капиталистическом обществе обладает властью остановить производство и привести общество к краху, чего не способны сделать крестьянство и люмпен-пролетариат. В главе угла любого капиталистического общества находится противостояние между рабочими и капиталистами, а извлечение прибавочной стоимости из рабочего класса является механизмом, с помощью которого происходит накопление капитала.
Другие слои могут играть важную роль в революционном движении, особенно в такой стране, как Алжир, где крестьянство составляло большинство населения, но только рабочий класс способен обеспечить независимое руководство, способное свергнуть как империализм, так и его буржуазных марионеток в колониях.
Вся история свидетельствует о том, что крестьянство не способно играть самостоятельную роль в революционной борьбе. Это объясняется тремя основными причинами. Во-первых, крестьянство как класс очень неоднородно, оно состоит из различных слоев, от безземельных крестьян до мелких, средних и крупных фермеров, использующих наемный труд. Это означает, что одни крестьяне фактически эксплуатируют других крестьян. Во-вторых, главной чертой, доминирующей в мировоззрении крестьянина, является его желание владеть землей, что выражается в лозунге «земля – землепашцу». Это, за редким исключением, означает, что у крестьянства формируется индивидуалистическое мировоззрение, тесно связанное с вопросом о его индивидуальной собственности. Даже если революционное движение завоюет власть в городах с помощью крестьянской армии, сами крестьяне должны вернуться на свой участок земли. Таким образом, они как класс не смогут удержать власть.
Алжирская революция после завоевания независимости в 1962 году прошла через первоначальную радикальную фазу захвата земли, захвата фабрик и самоуправления рабочих, а также национализации промышленности. Однако очень скоро все это было полностью сведено на нет переворотом Бумедьена в 1965 году и установлением бюрократической, капиталистической диктатуры.
Насилие
В начале книги Фанон говорит о насилии, и в одном он совершенно прав: насилие угнетенных нельзя приравнивать к насилию угнетателей. Насилие угнетенных следует понимать как результат десятилетий жестоких репрессий, мелких обид и подавления национального чувства. В этом он прав.
Но в отношении насилия он ошибается в двух отношениях. Во-первых, когда он описывает насилие как необходимый катарсический опыт как с индивидуальной, так и с коллективной точки зрения: «Для колонизированных людей это насилие, поскольку оно является тем единственным, чем они занимаются, наделяет их положительными качествами и способностью к творчеству. Практика насилия связывает их в единое целое… На уровне индивидов насилие является очищающей силой. Оно освобождает туземца от комплекса неполноценности, от отчаяния и бездействия, делает его бесстрашным и восстанавливает его самоуважение».
Это преувеличение роли насилия, которое, возможно, является следствием того, что Фанон работал психиатром, обнаруживает серьезную слабость в его анализе. Конечно, верно, что менталитет угнетенных меняется в ходе революции, а коллективные действия нужны для выявления силы массового движения и создания уверенности в собственных силах. Но для этого вовсе не обязательно, чтобы каждый человек убивал агента колониальной администрации или взрывал бомбу.
Непоследовательное применение Фаноном классового анализа также привело его к совершенно ложным выводам. Высказав правильную критику роли национальной буржуазии в колониальных странах, он затем утверждает, что проблема заключается в методах, использованных для достижения независимости в таких странах, как Сенегал. Там, объясняет Фанон, независимость была достигнута мирными средствами, переговорами и компромиссами. Бывшая колониальная администрация уступила независимость, и именно поэтому все пошло не так.
Если вместо этого использовать революционное насилие для свержения и изгнания колонизаторов, утверждает он, то «народ», ведя вооруженную борьбу, после прихода к власти все равно будет контролировать движение и не позволит буржуазии прийти к власти. «Даже если вооруженная борьба была символической и нация демобилизовалась в результате быстрого движения деколонизации, у народа есть время увидеть, что освобождение было делом всех и каждого и что лидер не имеет особых заслуг… Когда народ осуществит национальное освобождение с помощью насилия, он не позволит никому выставить себя «освободителем»», – говорит он. «Сформированное насилием, сознание народа восстает против всякого умиротворения».
Пример Алжира показывает, что Фанон ошибался. Алжирская революция после завоевания независимости в 1962 году прошла через первоначальную радикальную фазу захвата земли, захвата фабрик и самоуправления рабочих, а также национализации промышленности. Однако очень скоро все это было полностью сведено на нет переворотом Бумедьена в 1965 году и установлением бюрократической, капиталистической диктатуры. Это было именно то, от чего предостерегал Фанон и что он хотел предотвратить.
Тот факт, что алжирская революция произошла путем вооруженной борьбы, путем насилия не помешал тому же вырождению. Решающим был не вопрос о степени насилия, примененного в борьбе за независимость, а о классовом характере движения и программе руководства. Ответственность за это лежит в основном на французской и алжирской коммунистических партиях, которые отказались от четкой ленинской позиции.
Несовершенная теория приводит к ошибкам на практике, и Фанон совершил одну из таких ошибок в качестве посла алжирского временного правительства. В то время Фанон имел дело с различными группами на континенте, которые искали у алжирцев помощи для своей борьбы. В Анголе было две таких группы, которые связались с ФНО. Одной из них был УПА (União dos Povos de Angola, Союз народов Анголы) Холдена Роберто, а другой – МПЛА (Popular de Libertação de Angola, Народное движение за освобождение Анголы).
Вместо того чтобы рассматривать их политику, классовое содержание или любые другие факторы подобного рода, Фанон сосредоточился только на одном: какая из двух групп хотела как можно скорее начать вооруженную борьбу. МПЛА хотело провести подготовительную работу и создать базы в городах, прежде чем начать вооруженную борьбу. Это заставило его выбрать худшую из двух групп: УПА Холдена Роберто.
Эта организация, социальной опорой которой были племена и которую спонсировали Соединенные Штаты, впоследствии стала ФНЛА (Frente Nacional de Libertação de Angola, Национальный фронт освобождения Анголы) – одной из главных реакционных сил во время гражданской войны в Анголе после обретения независимости. Ее поддерживали США, Китай и реакционный заирский диктатор Мобуту Сесе Секо, и она сражалась на одной стороне с реакционными головорезами УНИТА (União Nacional para a Independência Total de Angola, Национальный союз за полную независимость Анголы) и апартеидной Южной Африкой против МПЛА и кубинцев в знаменитой битве при Квито-Кванавале. С одобрения Фанона и при поддержке алжирского ФНО УПА начала неудачное и плохо подготовленное вооруженное вторжение в Анголу из Конго в 1961 году, которое привело к катастрофе.
Если вы берете насилие в качестве единственного критерия, то неизбежно совершаете всевозможные ошибки. Будут существовать организации, которые выступают за насилие по совершенно неправильным причинам, у которых неправильный взгляд на будущее, неправильная политика. В данном случае Фанон в итоге поддержал группу, которую также поддерживало ЦРУ, и через несколько лет оказался на одной стороне с Южной Африкой, охваченной апартеидом.
Капитализм или социализм?
Фанон также был крайне озадачен тем, какое общество создаст алжирская революция. Будет ли это социализм? Капитализм? На протяжении всей книги он говорит об этом по-разному, противореча самому себе. В какой-то момент он заявляет:
«Выбор социалистического режима, режима, полностью ориентированного на весь народ и основанного на принципе, что человек – самое ценное из всех благ, позволит нам двигаться вперед быстрее и гармоничнее».
Но затем в другом отрывке он заявляет:
«Борьба не на жизнь, а на смерть, которая, казалось бы, должны была вестись между колониализмом и антиколониализмом, а также между капитализмом и социализмом, уже утрачивает свою значимость. Главное сегодня, вопрос, который маячит на горизонте, – это необходимость перераспределения богатства».
Как можно перераспределить богатство, если вы избегаете вопроса о капитализме и социализме? И затем он добавляет:
«…Отсталые страны должны сделать все возможное, чтобы найти свои собственные ценности и методы, а также стиль жизни, который будет им присущ. Конкретная проблема, с которой мы сталкиваемся, – это не выбор, чего бы это ни стоило, между социализмом и капитализмом, как их определяли люди на других континентах и в другие эпохи».
То есть он хочет сказать, что конфликт между социализмом и капитализмом не актуален для Алжира середины XX века, как будто это вопрос Европы XIX века. Какова же была его альтернатива этому «ложному выбору»? Движение неприсоединения (ДН), которое было основано на Бандунгской конференции в 1955 году. Ряд стран «третьего мира» попытался балансировать между дипломатическим блоком, сформировавшимся вокруг сталинского Советского Союза, и западным империалистическим блоком, возглавляемым США, чтобы получить бо́льшую автономию.
Это было сродни некоторым идеям о прогрессивном характере «многополярного мира», распространяемым в наше время. Но мы должны подчеркнуть, что ДН не боролось за национальное освобождение, и Бандунгская конференция не имела никакого прогрессивного содержания. В ней участвовали самые разные страны. Одни, как Югославия, свергли капитализм, другие были реакционными полуфеодальными монархиями, как Саудовская Аравия, Кувейт и Марокко, некоторые из них даже тесно сотрудничали с империализмом США. И это должна была быть альтернатива «ложному выбору между социализмом и капитализмом»!
Конечно, некоторая ограниченность политической мысли Фанона была обусловлена предательствами сталинизма. Сталинистская ФКП предала алжирскую революцию, Советский Союз не распространял мировую революцию, а, наоборот, выступал за «мирное сосуществование». Фанона это не привлекало, и он искал какой-то третий путь. (См. приложение на странице 30.)
К сожалению, это привело его к крайне наивным выводам. В книге он утверждает, что колониальные страны должны бороться за национальное освобождение путем насильственной борьбы, а затем они должны убедить империалистические страны в том, что в их интересах признать независимость бывших колоний и помочь их национальному развитию:
«Если Третий мир фактически забыт и обречен на деградацию или, по крайней мере, на стагнацию из-за эгоизма и злобы западных стран, то отсталые народы решат продолжить свою эволюцию в рамках коллективной автаркии. Таким образом, западная промышленность быстро лишится своих зарубежных рынков. Продукция, произведенная машинами, будет складироваться, и на европейском рынке начнется беспощадная борьба между трестами и финансовыми группами. Закрытие заводов, увольнение рабочих и безработица заставят европейский рабочий класс вступить в открытую борьбу с капиталистическим режимом. Тогда монополии поймут, что их истинные интересы заключаются в оказании помощи отсталым странам – неослабевающей помощи на приемлемых условиях. […]
Напротив, мы должны подчеркнуть это и объяснить капиталистическим странам, что основная проблема нашего времени – не борьба между социалистическим режимом и ними. Холодная война должна быть прекращена, ибо она ни к чему не ведет. Планы по расширению арсенала ядерного оружия во всему миру должны быть прекращены, а в отсталые регионы должны быть направлены масштабные инвестиции и техническая помощь».
Вместо того чтобы рассматривать их политику, классовое содержание или любые другие факторы подобного рода, Фанон сосредоточился только на одном: какая из двух групп хотела как можно скорее начать вооруженную борьбу.
В последние годы мы наблюдаем мужественные массовые восстания в каждой стране: в Египте и Тунисе, в Судане, в Ливане, в Ираке, в Чили, в Эквадоре и многих других странах.
Искажения
Подводя итог, можно сказать, что в «Проклятьем заклейменных» есть как минимум два сильных и очень важных аспекта. Во-первых, очень резкая критика национальной буржуазии в колониальных странах и предостережение против нее. Во-вторых, то, что деколонизация может быть успешно осуществлена только самими народными массами в ходе революции. Об этом говорит тот факт, что Фанон, будучи выходцем из среднего класса, образованным человеком с Мартиники на Карибах, решил принять участие в борьбе в стране, где он находился, и защищать право алжирского народа восстать против насилия угнетателей.
Но если судить о том, может ли эта книга стать полезным вкладом в национально-освободительную борьбу или образцом революционной стратегии в странах, где господствует империализм, то стоит отметить, что в ней содержится множество путаных утверждений, а также откровенно неверных и контрпродуктивных.
Кроме того, идеи Фанона был до неузнаваемости искажены университетскими академиками. Фанон чрезвычайно популярен в этих кругах, где профессора подхватывают самые непонятные аспекты того, что говорил Фанон, извращают его идеи, переворачивают их с ног на голову и превращают в нечто совершенно непонятное и имеющее очень мало общего с тем, что Фанон действительно говорил и делал.
Приведем лишь один пример: группа ученых из канадского университета организовала семинар по Фанону в 2022 году и написала о «географии Фанона»:
«…Как видно из его работ, Фанон является арбитром географического знания, и эта позиция проявляется в своего рода картографической точности его текстов, которая одновременно удерживает и разрушает колониальность… География Фанона не может быть теоретизирована как замкнутая или содержащаяся. Его трудами можно делиться, обсуждать и практиковать их совместно, и такая вместительность способствует междисциплинарному и открытому чувству места».
Почти невозможно понять ни слова из того, что здесь имеется в виду, и так сделано намеренно.
Не случайно постмодернистские деколониальные ученые опираются на Фанона, подбирая самые неясные и запутанные части его работ и особенно подчеркивая его труды по психиатрии. Все, что их интересует, – это «деколонизация сознания». Они тратят время на созерцание собственных внутренних процессов мышления.
В отличие от них, Фанон был революционером. Он настаивал на том, чтобы ему отводилась боевая роль в движении, в чем ему было отказано лидерами ФНО, считавшими, что он может сыграть более полезную роль в другом качестве. Именно как революционера его следует оценивать, и наш долг – указать на недостатки его подхода к революционной стратегии, а также на его сильные стороны.
Какой путь выбрать?
В наше время подавляющее большинство бывших колониальных стран добилось формальной независимости, но, как прозорливо предупреждал Фанон, эти страны, находящиеся под властью своих «национальных» буржуазий, остаются в оковах империализма, и массы рабочих и крестьян по-прежнему угнетены.
В последние годы мы наблюдаем мужественные массовые восстания в каждой стране: в Египте и Тунисе, в Судане, в Ливане, в Ираке, в Чили, в Эквадоре и многих других странах. У трудящихся нет недостатка в героизме, смелости и готовности бороться за подлинное освобождение.
Необходимо вооружить революционный авангард в этих странах четким пониманием путей продвижения вперед с точки зрения классовых сил, участвующих в революции, и характера, который она должна принять. Для этого нам нужно вернуться к Ленину и раннему периоду работы Коммунистического интернационала.
Необходимо вооружить революционный авангард в этих странах четкой теорией, объясняющей характер грядущей революции и указывающей способ участия в ней классовых солдат. Для этого нам нужно вернуться к Ленину и истории раннего Коммунистического интернационала.
Страны, находящиеся под игом империализма, могут достичь подлинного освобождения только путем его свержения. Эта задача не может быть выполнена национальной буржуазией, которая не может и не хочет играть никакой прогрессивной роли, как правильно заметил Фанон, и которая опутана тысячами связей с иностранным империализмом.
Только рабочий класс, поставив себя во главе нации, может разорвать цепи империалистического господства. Национально-демократические задачи будут сочетаться с социалистическими задачами путем экспроприации не только транснациональных корпораций, но и местных капиталистов. Наконец, революция не может быть завершена в рамках национальных границ, она должна стать международной. Только с помощью мировой социалистической революции отсталые страны смогут достичь будущего экономического развития и подлинной свободы.