Давать надежду трудоустройства, но ложную; показывать «востребованную» специальность и не давать на нее поступить; искусственно занижать оценки и отнимать скидки; навязывать образовательный кредит и отчислять, а также контролировать, контролировать, контролировать – ВШЭ окажет все вышеперечисленные услуги за жалких несколько сотен тысяч в год и потрепанные на ЕГЭ и олимпиадах нервы.
Как учиться, чтобы не найти работу
Более 50% выпускников работают не по специальности, а 30% трудятся даже не по профилю. В условиях неопределенных карьерных перспектив студентов Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» («Вышка») с 2014 года включил в образовательную программу «майнор» – связку из 4 непрофильных дисциплин для 2-3 курса бакалавриата. Изначально она позиционировалась как способ расширения междисциплинарности и кругозора. Однако с 2022/2023 году ВШЭ стала выдавать соответствующую «микроквалификацию» – собственный сертификат о прохождении обучения «по дополнительному модулю» «с присвоением микростепени» (некоторой специальности). Например, студенты 2024 года набора, успешно сдавшие итоговый экзамен майнора по философии, получат микроквалификацию преподавателя школ, колледжей и техникумов. Студентам же факультета гуманитарных наук (ФГН) с того же года набора и дальше руководство вуза организовало еще и «минидигри» – «элемент нового учебного плана», который осваивается на 2-4 курсах. По окончании прохождения минидигри студентам тоже выдадут соответствующие микроквалификации. Так «Вышка» пытается сохранить привлекательность для абитуриентов, желающих трудоустроиться, пытается нарастить сотрудничество с работодателями и дать высшее образование. Но что, как и почему получается по итогу?
Основная проблема, которая мешает выпускникам найти работу, – это рыночная анархия. Компании конкурируют друг с другом, банкротятся, стагнируют и развиваются, применяют современные технологии, подстраиваются под потребителей – все это факторы, которые влияют на требования работодателей к студентам и на количество доступных вакансий. Выбирая профессию и оценивая перспективы рынка труда, ни один студент не может быть уверен в том, что перечисленные переменные сложатся так, что он обязательно найдет работу или во время учебы, или сразу после выпуска, а никакой регулярный кризис или очередной внешнеполитический конфликт не помешает.
При таких обстоятельствах ВШЭ протягивает руку помощи в виде микроквалификаций, у которых очень много «но»:
- Микроквалификация является сертификатом университета, а не свидетельством об образовании государственного образца. Если брать ту же философию, то с вышкинской микроквалификацией в средние профессиональные учреждения устроиться не получится. Для этого придется пройти переподготовку.
- Авторитетом Вышки микроквалификация подтверждает владение навыками в узкоспециализированной области. Сотрудничество с определенными компаниями ради подготовки узкоспециализированных специалистов приводит к тому, что вместе с узкими специальностями окажутся невостребованными и выпускники, которые на них учились.
- Теряется смысл учебы на конкретную специальность. Тренд направлен на то, чтобы под флагом междисциплинарности дать как можно больше других специальностей, не предоставляя возможности стать профессионалом ни в одной. В таком случае разница между истфаком и, например, филсфаком стирается, с одной стороны, давая гибкость в области получения знаний, а с другой – пропорционально уменьшая шансы найти работу по основному направлению подготовки.
И проблема тут не в самих специальностях и микроквалификациях, и не в том, что у студентов появляется больше выбора в плане образования. Проблема в том, что рынок заставляет и вузы, и студентов прогибаться под свои запросы, не обещая при этом ни долгосрочной стабильности, ни карьерных перспектив, ни высоких зарплат в будущем после окончания вуза, – не гарантируя ничего взамен на время, силы и нервы студентов и преподавателей.
Качественное образование при капитализме в конечном счете нереализуемо. Всесторонне развитый человек обходится системе слишком дорого, в отличие от узкого специалиста, который не видит дальше своего профессионального кретинизма и готов умерить свои зарплатные ожидания в условиях кризиса. Даже если руководствоваться благими намерениями и пытаться дать комплексное междисциплинарное образование, пусть и дорого, то в рамках текущего порядка невозможно правильно решить дилемму между фундаментальностью желаемых знаний и узостью рабочей специальности, от которой зависит сама возможность платить за эти знания. Все это доказывается целенаправленной политикой демонтажа системы образования, начиная с 90-ых годов.
Минидигри – это беспринципное лицемерие
«Важнейшая особенность новой программы [минидигри] — принципиальная доступность всех программ минидигри всем студентам факультета», – указано на сайте факультета гуманитарных наук (ФГН) ВШЭ. Минидигри делится на два трека: тематический и академический. Тематический реализуется «в партнерстве с внешней организацией», а академический направлен на научную карьеру. Несколькими абзацами ниже указано, что «на академический трек зачисляется [учебным офисом на основе поданных заявок] меньшинство студентов, как правило, не более 10% от общего контингента курса». Это – первое беспринципное нарушение «принципиальной доступности». Даже вузу ученые не нужны, потому что правительство обещает сократить и так невысокие траты на науку. Поэтому проблемы с минидигри начинаются уже с банальной записи на этот курс, которая стартовала и закончилась во второй половине декабря 2025 года.
Например, для выбора минидигри «Исследователь в области истории искусств» нужно иметь «оценки не ниже 7 баллов за курсовую работу первого курса и по НИСу «Формальный анализ и художественная критика». Что это означает на практике: 1) если студент не учится на лингвистике (потому что именно лингвисты идут на указанный научно-исследовательский семинар), то он не сможет выбрать минидигри; 2) если студент филологии сдал курсач на 6 баллов, то он в пролете. Так на практике заявленные «все» студенты становятся небольшой группой своих (а как же междисциплинарность?!), что, разумеется, очень «принципиально» и «доступно».
Еще одна деталь заключается в том, что никто заранее не знал, что в принципе будут какие-то предварительные требования для поступления на минидигри («пререквизиты») и что они будут именно такими. Некоторым студентам даже сказали не обращать на них внимание, потому что отбор якобы будет проходить по собеседованиям. Позже оказалось, что не по всем минидигри собеседования вообще проходят и что по части из них собеседования проходят в невозможно короткие сроки: настолько короткие, что студент еще не узнал, а уже пропустил собеседование. Как обычно, все второпях, и никто ничего толком не знает, все дается методом ошибок и пробных ошибок.
Администрация решила не давать записаться многим студентам и на другие минидигри:
- Будущему исследователю в области философии нужно пройти либо курс «История философии», либо два философских курса по выбору на 2 курсе с оценкой 8+.
- Похожая ситуация с филологией: чтобы на нее попасть, нужно не иметь академических задолженностей и пройти курсы «Введение в филологию» и «Теория литературы» или аналогичные (что понимается под аналогичными, никто, конечно, объяснять студентам не будет) с оценкой 6+.
- Исследователем Digital Humanities (тематический трек, в отличие от других примеров; курс «цифровая гуманитаристика», где большой акцент на применении современных технологий к научной работе) можно стать только с оценкой 8+ за экзамен или за курс по цифровой грамотности (ЦГ).
- Культурология: «не ниже 8 баллов за курсовую работу 1 курса» и за дисциплины «Теория культуры-1», «История культуры-1».
(Еще одна маленькая деталь. Очередное беспринципное нарушение декларируемого принципа доступности заключается в том, что если студент ошибся, записавшись на академический трек, то он не сможет перевестись на тематический. Придется еще примерно два года готовиться жить туманным будущим российской науки.)
Исходя из этого всего, можно было бы сделать два далеко идущих вывода: 1) никто из 10% академического трека, кроме культурологов и философов, на «свои» минидигри пройти не может, 2) даже значительная часть студентов не попадет на «свои» специальности, потому что не все студенты учатся на 8+, что касается и минидигри Digital Humanities, так как курс по ЦГ общий для всех. Все, кому не повезло с выбором, отправятся изучать нумизматику или преподавание гуманитарных дисциплин, где нет пререквизитов. Будущее студентов как специалистов по монетам обещает быть для многих скучным, а будущее студентов как преподавателей просто не обещает быть.
И снова «однако»: в обстановке всеобщего хаоса и неразберихи на цифровую гуманитаристику, например, дали попасть многим тем, кто немного и сильно не проходил по пререквизитам, тогда как к лингвистам, например, попал мало кто, из-за чего выделенные места оказались незанятыми, но вот что творилось с поступлением на преподавание гуманитарных дисциплин… сложно понять и объяснить.
В основе отбора на минидигри лежали оценки, с которыми в «Вышке» происходят большие беды и страдания.
«Инфляция оценок»
Начальство «Вышки» решило, что созданных студентам проблем недостаточно для поддержания репутации «сложного» и «престижного» вуза. Подчиняясь спущенной сверху директиве, ученый совет ФГН удивился тому, что студенты одного из лучших вузов страны слишком хорошо учатся.
Хорошую учебу во ВШЭ уже давно называют «инфляцией оценок». Видимо, логика следующая: если все в стране дорожает, то и оценки студентов тоже растут. А, как известно, с инфляцией надо бороться. Поэтому ученый совет ФГН 5 ноября этого года решил административной мерой понизить успеваемость студентов: к преподавателям будут применять «дисциплинарные и иные установленные меры», если количество оценок «9» и «10» превысит «общее пороговое значение в размере 18%». Как регулярно заявляет и публично, и через преподавателей руководство вуза, для получения «9» и «10» нужно «превзойти» требования дисциплины, сделать больше, чем от студентов требуется в программе учебной дисциплины (ПУДе).
Также нельзя забыть, что даже если студент смог получить, допустим, 7,5 баллов за дисциплину (на грани между «4» и «5» по пятибалльной системе), то в Школе иностранных языков (ШИЯ) действуют свои правила математики. Какое-то время (может, эти правила даже где-то остались) округление всегда производилось в меньшую сторону: 9,9 превратилось бы в 9. Недавно это поменяли: 7,5 баллов станут «7», потому что округление вверх происходит с 7,6.
Вместо улучшения качества образования вуз выбирает давить на преподавателей, чтобы они давили студентов. Типичная логика бюрократической машины, которая, будучи оторванной от реалий учебного процесса, оправдывает свое существование безумными инициативами, лавиной скатывающимися с высших начальников и сметающими всех, кто ниже.
С другой стороны, если студент учится на «отлично», то он может не успеть выбрать минидигри, так как заявки принимаются во многом по скорости подачи. Выбор дисциплин становится лотереей, когда все торопятся зайти на специальный сайт, а он от наплыва, конечно, падает. Ситуация следующая: студент отлично учится 1,5 года, чтобы учится еще 2-3 года на ту микроквалификацию, которую он брать не хотел. Яркая иллюстрация того, как рыночная анархия пронизывает университет. Все хаотично, больше шансов у тех, кто хорошо учится, но абсолютно ничего никому не гарантировано.
Бывает, что безумие вроде бы проходит мимо. На факультете гуманитарных наук решили переименовать несколько программ. Например, «Философия» стала «Практической философией». Сделано это было без изменения содержания самих программ. Смысл – в имитации деятельности как минимум. Станет ли от этого хуже в дальнейшем, посмотрим. Но в принципе хуже точно станет, хотя, может, и другими путями. И за это придется платить. Много платить.
«Бабки, бабки, с*ка, бабки»
ВШЭ лидирует по количеству студентов с образовательными кредитами. При общем количестве студентов около 63,2 тысяч примерно 14,2 тысяч обучающихся за разные годы воспользовались услугой специального кредита у Сбера. Закредитованные студенты пытаются выжить, и ВШЭ тоже пытается – выжать из студентов все соки.
Например, за год философии нужно платить 550 тысяч рублей. Такую сумму потянет далеко не каждый студент и не каждая семья. Тогда ВШЭ предлагает скидку на обучение в размере от 25 до 70% его стоимости. И даже это администрация пытается забрать бюрократическими мерами, прикрытыми разными модными, современными словами.
В очередной статье о том, как все хорошо и как еще лучше будет потом, в последних абзацах выясняется самое лучшее: «…Проректор Сергей Рощин полагает, что… на ряде факультетов вообще можно обойтись без них [скидок]». Ему вторит научный руководитель НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов: «скидки можно заменить на более современный (!) механизм» – «на стипендиальные фонды на факультетах, распределяемые их руководством и студсоветами в зависимости от социальной ситуации и академических успехов студентов». Фразеология – почти единственная область, где в ВШЭ еще остался «либерализм».
На самом деле, за всем этим скрывается то, что Минэкономразвития в так называемом «Бюджете для граждан» (получающих налоговые льготы за счет урезания расходов на население здесь и тратящих доходы – в других странах или так или иначе впустую) отдаст инфляции возможность съесть стагнирующие траты на образование.
Теперь представим реальную ситуацию, когда студент не получил скидку в конкурентной борьбе за место в рейтинге против других студентов. (В ВШЭ скидка зависит от места в рейтинге, что доводит до того, что платники даже не обмениваются конспектами и другими полезными учебными материалами.) Ему придется взять образовательный кредит на свое обучение. Если брать его на 4 года философии, то нужно будет платить 15321 рублей каждый месяц на протяжении 15 лет после окончания обучения (+ платить суммы меньше, но во время обучения). Если же вылететь из вуза, имея на руках образовательный кредит, то ставка по нему вырастет с 3 до 21%, превратив кредит в ипотеку. Однако, в отличие от ипотеки, студент за многолетнее пребывание в кабале не получит ничего.
И дело-то в том, что попасть на платку легко: нужно завалить одну дисциплину и, чтобы не вылететь, оплатить ее повторное прохождение вместе с переходом на индивидуальные учебный план (ИУП) и платное образование. Если этого мало, вуз делает контрольный выстрел, давая студентам «выбор» в лучших традициях капитализма: до последней пересдачи, то есть до пересдачи с комиссией, за короткий промежуток времени студенту нужно решить, пойдет ли он на платку или попытается сдать еще раз. Адекватно было бы предложить перейти на платку после неудачной сдачи экзамена с комиссией, но вуз, фактически шантажируя отправкой в армию, предлагает «выбирать». Это напоминает общую ситуацию с выборами в стране.
Чтобы студент даже не имел возможности пересдать сложную для него дисциплину, ВШЭ использует правила своего главного документа с забавным названием и печальным содержанием – ПОПАТКУСа (Положение об организации промежуточной аттестации и текущего контроля успеваемости студентов). В последней редакции указано, что если элемент контроля (например, контрольная) весит меньше 30% от итоговой оценки, то его нельзя пересдать, если только в программе учебной дисциплины (ПУДе) не указано иное.
Для примера возьму дисциплину (она есть, например, у историков) «Программирование на Python». В ней отдельно есть контрольные, которые весят 20%, и самостоятельные, которые тоже весят 20%. Чем отличаются контрольные и самостоятельные на практике? Ничем. Зачем тестирование разделили на самостоятельные и контрольные? Чтобы их нельзя было пересдать и студент вылетел из вуза или перевелся на платку. Зачем эту вузу? Демонстрировать работодателям и правительству «высокие стандарты образования» за счет отчисления студентов. Если так много отчислений и не так много хороших оценок, то это «значит», что учиться тяжело и что поэтому из вуза выпускаются «качественные» специалисты. А на практике это означает, что вуз является последней стадией подчинения человека системе через бюрократическую дрессировку на протяжении 4-5 лет.
Отмечу, что есть и намного более убийственные дисциплины, хотя и python не вызывает радости у многих студентов, выживание на которых крайне затруднено из-за комплекса технических препятствий на пути к нормальной оценке.
Вездесущий контроль
В последнее время «Вышка» стала вводить непосредственный контроль за студентами, чтобы те прилежно учились и сохраняли благонадежность. Раньше ВШЭ была «либеральной» в том плане, что студент мог не посещать занятия, но если он сам все выучит, то сдаст хорошо экзамен и получит соответствующую оценку. Раньше можно было дойти до комиссии, на которой накопленный балл обнулялся (за контрольные и семинары, например) и оценка за экзамен становилась оценкой за курс. Сейчас же оценка за экзамен всегда является лишь частью оценки за курс, то есть можно получить 10 на экзамене, но вылететь из-за низкого «накопа» – накопленной оценки за семинары, контрольные и так далее. С одной стороны, раньше на пересдаче с комиссией был большой риск фатально ошибиться, в отличие от варианта, когда нужно планомерно учиться примерно все время, а с другой – раньше больше оценивались полученные знания, а теперь – процесс «учения».
На разных факультетах вводятся системы контроля посещаемости: нужно приложить пропуск, чтобы посещаемость зачлась. Даже если посещаемость не прибавляет ни одного балла к оценке, она необходима, чтобы итоговая оценка за дисциплину была положительной, то есть выше 4 по десятибалльной шкале. Вместо реальных знаний Вышка выбирает формальные показатели, ничего не отражающие, но усложняющие жизнь студентам и создающие иллюзию «образовательного процесса».
Сам образовательный процесс должен проходить в специальной образовательной среде: корпоративные почты и вышкинские сайты lms (learning management system), smart lms (этот и предыдущий известны как «дура» и «корявая дура» соответственно), а также smartway (курсы по выбору, организация собственного расписания).
Почта нужна, чтобы зафиксировать свой официальный запрос куда бы то ни было, а то вдруг там где-то в администрации забудут или сделают не так, а ответственность придется нести самому. Так почта становится формальной защитой от негативных результатов бюрократической волокиты, но саму проблему волокиты не решает.
Корень же в том, что из-за увеличения нагрузки сотрудники нижних звеньев администрации не справляются и увольняются, из-за чего качество организации образовательного процесса падает.
Lms и smart lms выглядят стремными, неудобными и недружелюбными. Студентам и преподавателям часто ближе такой мессенджер, как Telegram. Однако вместо того чтобы улучшать «дур», Вышка через преподавателей сообщает, что для создания чата в tg, нужно пригласить в него [длинный список начальников], поэтому стоит взаимодействовать через lms и smart lms. Вместо того, чтобы улучшать собственные сервисы, «Вышка» предпочитает загнать туда и студентов, и преподавателей, не давая им альтернативы.
Казалось бы, что все эти проблемы должен решать студенческий совет. Реальное же положение дел заключается в том, что еще в начале апреля (несколько дней это казалось первоапрельской шуткой) 2024 года большой студсовет (объединял студсоветы факультетов) был распущен проректором Дмитрием Земцовым.
После роспуска остались студсоветы факультетов, которые во многом перестали функционировать после полученного удара. Через время с рекордно низкой явкой прошли мало кому интересные и подконтрольные высшим начальникам выборы, куда неугодных кандидатов не допустили. Деятельность студсоветов стала еще более непонятной и неизвестной для студентов. Администрация стала еще более «либеральной» по отношению к своим нижним звеньями, преподавателям и обучающимся.
Чья «Вышка»?
Иногда любят вспоминать времена первого ректора Ярослава Кузьминова, который был вот таким «либеральным», а когда стал научным руководителем, то уже не мог противостоять изменениям в вузе. Факты же таковы, что «Вышка» изначально создавалась под государственные нужды. Сначала это были нужды прихватизации и сближения с Западом, когда в ВШЭ пришло много либералов. Однако позже внешняя политика государства изменилась – изменилась и ВШЭ. И снова – под нужды власти и деньги имеющих.
Вышка была либо либеральной, либо «патриотической», но никогда не была подлинно студенческой и на протяжении всего своего существования формулировала идеологию обогащения элиты за счет большинства.
Недолго «Вышка» на распутье…
Изначально «Высшая школы экономики» создавалась как интеллектуальный центр помощи Гайдару и другим приватизаторам, которые занимались распродажей страны и ограблением народа. В конце 90-ых безудержный либерализм начал заканчиваться, потому что масштаб насилия над рабочим классом мог подорвать саму возможность эксплуатировать. Среди руководства стали появляться две группировки: приспособленцы (за деньги – да) и стойкие либералы, – привлекая в вуз в том числе и таких же студентов.
До 2022 года вуз сохранял инерцию, пока над его «либеральным» лагерем поднималась видимая рука государства, которому пришлось окончательно уничтожить все элементы влияния западного либерализма.
После 2022 года безвозвратно началось возвращение вуза в родную гавань. Правительство уже больше не могло терпеть созданный ранее рассадник западных идей, где много кто отнесся скептически к происходящим событиям. Либералы, в свою очередь, уже не могли терпеть политику государства. Многие из них в результате начала СВО уехали из страны, а оставшихся вымели «патриоты» из Дальневосточного федерального университета, назначенные в руководство ВШЭ.
Почему руководство вуза вуз не спасет
Чтобы сохранить финансирование, нужно было продемонстрировать лояльность. Либерализм сузился ради наполнения карманов высших кругов, о чем либерализм всегда и был: об обогащении немногих за счет большинства. Во ВШЭ это было лишь прикрыто красивой оберткой «плюрализма» и «демократии». Либеральные фразы и «свободы» были лишь инструментами получения государственных вливаний. В любом случае суть вуза (подчиненность интересам государства и олигархии) осталась, изменилась только форма (с либерализма на патриотизм).
На это могут ответить, что руководство вуза, пусть и действует антилиберально, но пытается спасти вуз, и что в душе оно все еще либеральное. В таком случае стоит отметить, что «инфляция оценок» обнаружилась еще при первом ректоре, что уже тогда начали думать над «решением» этой «проблемы» и что вне зависимости от моральных качеств руководства вуза оно лавирует в рамках ограничений, наложенных сверху. Ограничения стали жесткими – вузовское начальство применило их и к образовательному заведению. Руководство делает, что и должно, а именно: колеблется вместе с линией партии, когда, казалось бы, КПСС уже давно нет, а в 90-ых страна прошла либеральное чистилище.
Студенческое самоуправление
Максимум «свободы» студентов заключался в том, чтобы действовать в соответствии со своеобразной «необходимостью», то есть политикой руководства вуза. В определенный момент либеральная инертность помешала, и ее быстро выправили.
Так произошло, потому что у студенчества не было собственной политической программы, связанной с интересами рабочего класса. Вместо этого оно было податливым материалом, который ковался либеральными идеями и оплевывался государственными СМИ.
Раньше был активный студсовет. «Особенно» активным был «большой студсовет», куда с индивидуалистическими установками и ценностями часто рвались карьеристы ради себя, а не ради студенческого блага. В итоге большой студсовет по уши окунулся в интриги и самореформирование. Так его и распустили, застигнув врасплох.
В студсоветах были, особенно много в студсоветах факультетов, студенты, которые реально старались улучшить свой вуз. У кого-то что-то получалось, но для части это было именно что фабрикой выгорания. 0 плюшек, 100 забот, которые должна делать администрация, но которые она переложила на социальные комитеты студсоветов, – и – внезапно – распустили большой студсовет, а факультетские стали ставить под контроль. Многих выбила из колеи деморализация, а оставшиеся студенты не нашли идеи, на которые можно было бы опереться, чтобы изменить курс работы. Так самоуправление подошло к концу.
Либерализм = свобода?
Могут сказать, что вот при либералах была свобода, а теперь ее отняли. Однако свобода обеспечивалась не красотой либеральной идеи, а тем, что либералы были нужны государству против народа в 90-ых. Свобода была не благодаря силе студенческого движения, а потому, что так было угодно правящей верхушке.
Чем оказалось студенческое движение в тот момент, когда начальство отвергло либерализм? В считанные месяцы оно испарилось. Оказалось, что настоящая свобода добивается в борьбе, а не дается сверху либералами или «патриотами».
Верхи сыграли рокировку, оставив в виде «свободы» студентам, преподавателям и сотрудникам учебных офисов обязанность принимать новые инструкции сверху и передавать вниз; в этом всем жить, учиться и учить, работать.
Однако еще будет возможность сделать так, что «Вышка» станет управляться не теми, кого назначили сверху, а теми, кто есть внизу!
Выводы
Первейшая необходимость для студентов – осознать свое промежуточное и переходное положение. Магистральный путь для значительной части студентов это не путь пополнения элиты, не путь внедрения в «патриотическую» пропагандистскую машину, не большие деньги, просторные квартиры и качественная забота о своем здоровье. Для значительной части студентов это – путь попадания в рабочий класс и путь борьбы за его интересы, как бы не обманывали эти 1-2-4-5 лет зависания в «бесклассовом пространстве».
Уже студентов как определенную социальную группу касаются все мировые и российские проблемы. В мире растет количество политических и военных конфликтов, усугубляется кризис, который регулярно дает о себе знать с 2008 года. Правительства вооружаются для схваток за влияние по всему миру. В таких условиях на созидательную деятельность (получение знаний, постройку больниц, школ, детсадов, исследования, разработку новых лекарств и так далее), то есть на социальную и научную сферы, денег не остается.
Все проблемы режима переносятся и на вузы. Бюрократизация – это следствие отсутствия низовой демократии и ее подавления, падающее качество образование – стагнации и сокращения трат на образование и науку. А суть режима такова, что просто так он не станет исправлять эти огрехи, потому что все страны уже рванули в напряженную борьбу за мировое господство и влияние, которая невозможна без перекачки финансирования из социалки на военку и усугубления внутренних проблем. Но пока низы безмолвствуют, верхи ими управляют, не делая никаких уступок. Ибо зачем уступать?
Сейчас имеем ту ситуацию, когда народ не выражает свою силу в масштабных коллективных действиях. Образование, социалка, жилье давят все сильнее, но пока не доводят до точки кипения. Когда же капиталистические условия выжимания прибыли подведут к точке невозврата, нужен будет субъект, который осуществит кардинальные изменения. Нужно, чтобы все участвовали в управлении вузом и поэтому никто не был бюрократом. Чтобы была качественная взаимная связь между студентами и преподавателями.
Этот субъект не создается за один день, одну ночь, и даже ритуалом на 7 ноября не создается. Он строится на основе марксистских идей, формируя программу для рабочего класса, который и обеспечивает студентам возможность учиться, а системе – функционировать. Необходимо связать свою судьбу с судьбой этого главного субъекта, чтобы разрешить все проблемы, пронизывающие мир, а следовательно, и страну, а соответственно, и вузы.
За свободные университеты!
За демократическое управление студентов и преподавателей!