Ибрагим Траоре, Альянс государств Сахеля и борьба с империализмом в Западной Африке

Оригинальная публикация на сайте marxist.com от 30 января 2026 г.

Создание Альянса государств Сахеля (Alliance des États du Sahel, или AES) в сентябре 2023 года, после серии военных переворотов в Мали, Буркина-Фасо и Нигере, стало важным поворотным моментом в африканской политике. В результате эти три страны решительно порвали с влиянием Запада и, в частности, с влиянием своей бывшей метрополии — Франции.

С тех пор этот разрыв лишь углубился. 29 января 2025 года AES официально вышел из Экономического сообщества западноафриканских государств (ЭКОВАС), которое сохраняет тесные связи с западными державами.

Помимо своего глубокого геополитического значения, эти события также оказывают важное и продолжающееся влияние на сознание людей и классовую борьбу во всей Африке. Миллионы рабочих и молодежи внимательно следят за событиями в Сахеле в надежде, что эти новые режимы поспособствуют их собственной борьбе против империалистической эксплуатации. В частности, лидер Буркина-Фасо капитан Ибрагим Траоре стал антиимпериалистической иконой как в Африке, так и за ее пределами.

Что было достигнуто спустя год переворотов, потрясений и нестабильности? Куда движется AES? И каков путь борьбы против империализма в Западной Африке?

Империалистическое лицемерие

Читая западную прессу, может сложиться впечатление, что опыт AES оказался полной катастрофой. Почти ежедневно «уважаемые» источники, такие как BBC, Le Monde или Jeune Afrique, публикуют новые сетования по поводу подавления демократических прав, экономического кризиса и распространения исламистского террора.

Подразумевается, а иногда даже открыто заявляется, что Мали, Буркина-Фасо и Нигер были островками стабильности и демократии до прихода к власти военных. Это ложь, используемая для прикрытия ужасающих последствий империалистического вмешательства в эти страны, которое привело к продолжающемуся сегодня кризису в регионе.

Капитализм принес народу Сахеля только страдания. Жестоко колонизированные европейскими державами, после формального обретения «независимости» новые государства региона были намеренно балканизированы, раздроблены и оставлены в слабости и экономической зависимости.

На протяжении десятилетий минеральные богатства этих стран добывались ради прибылей транснациональных корпораций, при этом не происходило заметного улучшения уровня жизни подавляющего большинства населения, у большой части которого нет электричества, доступа к медицине и образованию и даже достаточно еды. Согласно индексу человеческого развития ООН, Мали, Буркина-Фасо и Нигер входят в десятку беднейших стран мира.

Грабеж региона был обеспечен жестокими и коррумпированными диктатурами, которые финансировались, вооружались и поддерживались иностранными державами, прежде всего Францией. Блез Компаоре правил Буркина-Фасо при поддержке Запада почти 30 лет, прежде чем был свергнут в результате массового восстания в 2014 году.

Выборы, когда они вообще проводятся, служат всего-навсего для удержания у власти все той же коррумпированной клики империалистических лакеев с помощью распространенных подкупа избирателей и фальсификаций. Если какой-либо оппозиционной партии удается собрать достаточно поддержки, чтобы стать угрозой, ее лидеры часто лишаются права участвовать в выборах. Протесты регулярно разгоняются с применением боевых патронов. Таким образом, Алассан Уаттара недавно выиграл свой четвертый подряд срок на посту президента Кот-д’Ивуара при постоянной поддержке западных держав, прежде всего Франции.

Можно сказать, что это обычное положение дел для африканской «демократии». Но в Мали, Буркина-Фасо и Нигере ситуация дошла до критической точки из-за вторжения в Сахель ряда хорошо вооруженных исламистских групп.

Империалистическая интервенция в Ливию в 2011 году вызвала приток оружия и боевиков в Мали, где сепаратистская борьба туарегов была оппортунистически перехвачена исламистами, связанными с «Аль-Каидой»*.

К 2020 году исламисты из «Аль-Каиды»* и «Исламского государства»* распространились из самых отдаленных районов северного Мали и охватили до 70 процентов территории страны. Они также начали захватывать территории в Буркина-Фасо и Нигере, прибегая к массовым убийствам, грабежам и уничтожению посевных площадей. Это варварское вторжение продолжало усиливаться, несмотря на присутствие более 20 000 иностранных военнослужащих из Франции, США и ООН.

Революционные настроения

Глубокий кризис в регионе не мог не повлиять на сознание людей, особенно молодежи, которая составляет большинство населения. Сегодня примерно 65 процентов населения стран G5 Сахеля (региональное объединение государств Буркина-Фасо, Чад, Мали, Мавритания и Нигер — прим. пер.) составляют люди в возрасте до 30 лет.

По всему африканскому континенту люди связывают ухудшение своих условий жизни — отсутствие достойной работы, безопасности, образования, здравоохранения и жилья — с коррупцией собственного правящего класса и ущемлением основных демократических прав. Вспышка суданской революции и свержение Аль-Башира в 2019 году стали поворотным моментом в этом процессе.

В Мали массовое протестное движение было спровоцировано ненавистным правительством Ибрагима Бубакара Кейты, когда оно осуществило конституционный переворот в разгар пандемии COVID-19 весной 2020 года. Изображения сына президента, отдыхающего на яхте, еще больше разозлили массы, которые тысячами вышли на улицы.

В дополнение к социальным и демократическим требованиям протестующие все чаще выдвигали на первый план антиимпериалистические лозунги, такие как «Франция, вон!». Не только в Мали, но и по всему Сахелю протестующие связывали все элементы отсталости и угнетения в их странах с вмешательством иностранного империализма. Как сказал один нигерский протестующий в 2023 году:

«Я не могу найти работу после учебы в этой стране из-за режима, который поддерживается Францией… Все это должно прекратиться!»

Попытки подавить протесты только еще больше спровоцировали массы. 10 июля 2020 года здание Национальной ассамблеи Мали было подожжено, и подобные сцены впоследствии повторились в Кении и Непале. Примерно через месяц Кейта был свергнут группой офицеров, которые учредили переходное правительство под названием «Национальный комитет спасения народа».

Бонапартистские режимы

Спустя некоторое время после переворота в Мали аналогичные ситуации сложились в Гвинее, Буркина-Фасо и Нигере. Несмотря на особенности, во всех этих странах вспыхнули протесты против кризиса, с которым столкнулись массы, и против коррупции режима; репрессии не смогли подавить движение; в государстве возникли расколы.

Однако без какой-либо организации или революционного руководства массы не смогли самостоятельно захватить власть. В результате образовался вакуум власти, который заполнил ряд военных офицеров, исполняющих роль хранителей «порядка» и «нации».

Пообещав переход к демократии, военные в каждой из этих стран укрепили свою власть. В Мали, Буркина-Фасо и Нигере вся политическая деятельность ограничена, а выборы отложены на неопределенный срок. Это явление известно в марксистской теории как «бонапартизм», по имени знаменитого военного диктатора Франции Наполеона Бонапарта. В условиях, сложившихся в этих странах, это было неизбежно.

Важно спросить себя: на какой основе возможна демократия? Самым основным требованием для буржуазной «либеральной» демократии является наличие буржуазии, которая правит через свои партии, юристов, журналистов и т. д. Но в упомянутых странах нет независимой национальной буржуазии. Ближе всего к капиталистическому классу — лица, входящие в советы директоров иностранных монополий, действующих в регионе, или политически влиятельные люди, которые получают прибыль за счет грабежа государства.

Еще одним важным элементом западных демократий является роль рабочих организаций и партий, которые защищают формальные демократические права и участвуют в работе государственного аппарата. Но, опять же, хотя рабочий класс в этих странах сильнее буржуазии, он составляет небольшое меньшинство населения, в основном занятое в неформальном секторе в крайне нестабильных условиях и не имеющее собственной партии.

К тому же тот факт, что Мали, Буркина-Фасо и Нигер находятся в состоянии войны, а значительная часть их территории находится в руках вооруженных исламистских группировок, делает утопией любую форму, даже отдаленно напоминающую стабильную буржуазную демократию с ее выборами, независимой судебной системой и т. д.

Фальсификация буржуазной демократии в Африке косвенно признается значительной частью обычных африканцев. В опросе, проведенном Afrobarometer в 2024 году, демократия оставалась самой популярной политической системой на всем континенте, но только 37 процентов респондентов заявили, что они удовлетворены тем, как демократия работает в их странах. Большинство (53 процента) заявили, что они примут военный переворот, если избранные лидеры «злоупотребят властью в своих интересах».

Примечательно, что в Мали и Буркина-Фасо только 18 и 25 процентов соответственно отвергли военное правление, в то время как только меньшинство малийцев заявили, что в целом предпочитают демократию. Все это подчеркивает, насколько пустыми звучат призывы западных правительств к «возвращению к демократии». Реакция большинства людей в этих странах вполне оправданна: «Какая демократия?» — к чему многие добавили бы, что демократия невозможна без подлинной национальной независимости.

Но это не исчерпывает вопрос. Не все бонапартистские режимы одинаковы. Мы видели диктатуры, которые подавляют массы, чтобы служить защитниками правящего класса и его иностранных покровителей, такие как режим Аль-Бурхана в сегодняшнем Судане. Но мы также видели военных правителей, которые опираются на массы и наносят тяжелые удары по старой элите и империализму. Такие режимы могут двигаться как в одном, так и в другом направлении под давлением как внутренних, так и иностранных сил.

Давление

Ни в одной стране армия не является единым, однородным блоком; в конечном счете она отражает классовый состав общества в целом. Это особенно характерно для беднейших стран, где армия представляет собой одну из самых стабильных форм занятости для людей из рабочего и среднего класса.

Поэтому интриги и борьба за власть, которые постоянно происходят в армиях этих стран, как правило, отражают скрытую классовую борьбу.

Часто между молодым поколением офицеров, более близким к условиям и мировоззрению рядовых солдат и масс, и старшими офицерами, которых широко считают коррумпированными, некомпетентными и полностью оторванными от реальности в своих комфортных кабинетах, удаленных от фронта, существует скрытое напряжение.

В периоды кризисов это напряжение может легко перерасти в открытый мятеж. И в Мали, и в Буркина-Фасо второй раунд переворотов последовал всего через девять месяцев после первого. Обоим предшествовали резкое ухудшение ситуации с безопасностью и беспокойство в рядах армии.

В обеих странах переходные правительства, установленные в результате первых переворотов, пообещали бороться с исламистским вторжением, но остались связанными с теми же внутренними элитами и иностранными державами. Вынужденные балансировать между консервативным крылом старших офицеров и государственными служащими, с одной стороны, и группой более радикальных офицеров — с другой, эти режимы оказались парализованы, что только усугубило нестабильность как на фронте, так и в тылу.

В Мали попытка временного президента переформировать кабинет министров, которую многие расценили как попытку отстранить военных, побудила 37-летнего полковника Ассими Гойту сместить главу государства в мае 2021 года. Это событие праздновали не только в армии, но и на улицах, например протестное движение M5, которое сыграло важную роль в свержении Кейты в 2020 году. Независимо от своих личных намерений, Гоита явно опирался на части армии и массы населения, чтобы взять ситуацию под контроль.

Но эти события не произошли в вакууме. На дальнейший курс Гоиты также повлияли важные изменения в мировых отношениях, которые продолжают определять ход событий и по сей день.

Ранее западные державы могли отыграть назад невыгодные перевороты, применяя санкции, отрезая страны от международных рынков и оказывая на них непосильное давление, чтобы либо заставить переходные режимы дать им гарантии, либо вызвать их крах. В некоторых случаях они даже прибегали к военному вмешательству. Это было успешно осуществлено, когда ЭКОВАС вмешалось, чтобы отменить переворот в Гамбии в 2016 году.

Та же схема была реализована, когда к власти пришел Гоита. Франция приостановила все военное сотрудничество с Мали, сохранив при этом свои войска в стране. Кроме того, Мали было исключено из западноафриканского регионального блока ЭКОВАС, а на государство и 150 лиц, связанных с Гоитой, были наложены экономические санкции.

Однако ситуация в мире изменилась. Китай и Россия быстро развивались как державы на мировой арене. Китай уже стал торговым партнером номер один для стран Африки к югу от Сахары, а российские наемники начали закрепляться в Африке, поддерживая режим Туадеры в Центральноафриканской Республике.

Это означало, что западные санкции больше не могли иметь прежнего эффекта. Впервые за десятилетия появилась альтернатива. Это признавали сами массы, размахивая российскими флагами на демонстрациях по всему Сахелю, от Сенегала на западе до Чада на востоке.

Вместо того чтобы отступить, Гоита укрепился на своих позициях, настаивая на том, чтобы французские войска как можно скорее полностью вышли из страны. Чтобы нивелировать нехватку солдат, он посетил Москву и пригласил наемников из ЧВК Вагнер помочь малийским вооруженным силам в борьбе с исламистами. К концу 2021 года бойцы Вагнера начали прибывать.

Сочетание острого кризиса, давления Запада и альтернативных вариантов сотрудничества с соперничающими державами подтолкнуло режим, пришедший к власти в результате переворота, к радикальному разрыву с прошлым. И, как только это было сделано, сама малийская «модель» стала полюсом притяжения.

Тот же процесс развернулся в Буркина-Фасо, когда 34-летний капитан Ибрагим Траоре захватил власть в сентябре 2022 года во главе группы младших офицеров. В течение месяца он потребовал вывода всех французских войск из страны.

Как и его малийский коллега, Траоре обратился за поддержкой к России, но сопроводил этот поворот гораздо более радикальной антиимпериалистической риторикой. Траоре стал международной иконой, когда выступил с пламенной речью на саммите Россия — Африка, состоявшемся в июле 2023 года, в которой он смело заявил:

«Представители моего поколения также просят меня сказать, что из-за этой бедности братья вынуждены пересекать океан, чтобы добраться до Европы. Они гибнут в океане, но вскоре им больше не придется пересекать его, потому что они будут приходить в наши дворцы, чтобы искать свой хлеб насущный.

[…] Мы, африканские главы государств, должны перестать вести себя как марионетки, которые танцуют каждый раз, когда империалисты дергают за ниточки».

Он завершил свою речь знаменитым лозунгом Томаса Санкары, лидера буркинийской революции 1983–1987 годов:

«Слава нашим народам, достоинство нашим народам, победа нашим народам. Родина или смерть, мы победим!»

В то время как Траоре произносил свою речь, давление Запада в Нигере вновь обернулось против него. Когда президент Базум попытался сместить главу гвардии президента генерала Абдурахмана Тчиани, Тчиани просто арестовал его и провозгласил себя главой нового правительства.

После переворота в Нигере ЭКОВАС под руководством президента Нигерии Болы Тинубу не только приостановило членство Нигера в структуре, но и закрыло его границы, отрезав 70 процентов его электроэнергии. Это в одночасье вызвало глубокий экономический и гуманитарный кризис. Затем ЭКОВАС даже пригрозило военным вмешательством, чтобы отменить переворот.

Это не только не изолировало режим, но и разозлило нигерские массы и подтолкнуло их к консолидации вокруг хунты и к дальнейшему противостоянию с Западом. Французское посольство было заблокировано протестующими, которые подожгли французские флаги.

В этой ситуации Тчиани обратился к соседним Мали и Буркина-Фасо, а также потребовал вывода всех французских войск из своей страны, которая была важным плацдармом для операций Запада в регионе.

Под угрозой вторжения три страны (Буркина-Фасо, Мали и Нигер — прим. пер.) объявили о создании Альянса государств Сахеля (AES) в сентябре 2023 года. И снова этот шаг был встречен с восторженной поддержкой не только внутри самого AES, но даже в других западноафриканских государствах. ЭКОВАС было вынуждено провести унизительное отступление и отменить санкции.

Прогресс

С 2023 года этот процесс развивался по своей внутренней логике. На каждый шаг со стороны военных хунт против западного империализма массы отвечали поддержкой, что еще больше ободряло лидеров.

В Интернете можно найти множество сообщений, в которых утверждается о всевозможных фантастических достижениях. К сожалению, многие из них преувеличены или полностью не соответствуют действительности. Тем не менее все-таки произошел ряд значительных событий.

Во-первых, изгнание всех французских войск — это не мелочь. Более 100 лет они убивали, грабили и вмешивались в дела этих стран. Французские президенты и советники разгуливали по коридорам госучреждений, обращаясь с африканскими лидерами как со своими личными слугами. Теперь всех их нет. Массы чувствуют свою силу в той роли, которую они сыграли в этом.

Мало того, изгнание Франции из AES вызвало цепную реакцию во всей франкоязычной Африке. Даже близкие союзники Франции, такие как Кот-д’Ивуар и Чад, потребовали вывода французских войск, поскольку их присутствие стало политически рискованным.

Сегодня Франция официально имеет небольшой контингент в Габоне и военную базу в Джибути. Это огромное поражение для французского империализма, который долгое время использовал свое военное присутствие в Африке для отстаивания своих дипломатических и экономических интересов.

Помимо военной сферы, все три правительства стран AES оказали гораздо большее давление на иностранные транснациональные корпорации. Все три государства ужесточили законодательство в сфере горной добычи, которое теперь обязывает все иностранные горнодобывающие компании платить более высокие роялти под угрозой потери лицензий.

Например, в Мали, когда канадская транснациональная компания Barrick Gold (крупнейший производитель золота в мире) отказалась платить по новым ставкам, правительство Гоиты приняло меры, которые можно охарактеризовать как «бескомпромиссный подход»: три тонны золота были изъяты с помощью вертолета из шахты Луло-Гункото, принадлежащей компании; государство заблокировало весь экспорт золота из шахты; несколько сотрудников Barrick были задержаны. Пока шли переговоры, повседневные операции на руднике были переданы государству.

Неудивительно, что Barrick протестовала против этого нарушения «верховенства закона», которое на самом деле является верховенством монополий. Тем не менее Barrick в конечном итоге согласилась выплатить 430 миллионов долларов в обмен на восстановление своей деятельности на руднике.

В ряде случаев военные власти зашли так далеко, что национализировали рудники, эксплуатируемые западными компаниями. В августе 2024 года две шахты, которые были предметом судебного спора, были национализированы правительством Буркина-Фасо. В целом среди стран AES было национализировано шесть шахт, а также отобраны три лицензии на добычу полезных ископаемых.

Возможно, наиболее важный подобный случай произошел в Нигере, где правительство национализировало урановый рудник Somair, принадлежавший французской государственной монополии Orano. Французский капитализм полагался на дешевый уран из Нигера с момента начала добычи урана в этой стране в 1970-х годах. Теперь он лишился доступа к важному источнику урана как в коммерческих, так и в военных целях. Orano утверждает, что на ее объекте Somair хранится 1500 тонн урана.

Прогрессивный характер этих национализаций очевиден. Невозможно количественно оценить прибыль, которую эти транснациональные корпорации и государства, в которых они базируются, получили за счет недоплаты африканским государствам и рабочим. Это включает не только прибыль от продажи самих минералов, но и дополнительную прибыль, полученную промышленными и энергетическими монополиями, которые выиграли от более низких цен на сырье. Любые шаги по возвращению этого украденного богатства народу региона должны быть поддержаны рабочими всего мира.

Как и следовало ожидать, институты «порядка, основанного на правилах» мобилизовались для защиты горнодобывающих компаний. Всемирный банк запретил Нигеру продавать эти экспроприированные запасы урана. Это преступление против народа Нигера. Правительство имеет полное право добывать и продавать свои собственные ресурсы. И, честно говоря, Orano уже тысячу раз окупила свои инвестиции.

В Буркина-Фасо правительство использовало увеличение доходов от продажи золота для увеличения расходов на здравоохранение, образование и социальную защиту, одновременно сократив заработную плату высших государственных чиновников. В результате уровень крайней бедности снизился почти на два процентных пункта — до 24,9%. И это несмотря на серьезный кризис в сфере безопасности, который продолжается в стране.

На политическом фронте AES официально объявил в 2024 году, что стал конфедерацией, то есть не просто военным союзом, а единым государством в стадии становления. Он даже выпустил общие паспорта и создал инвестиционный банк. Эти шаги не означают полной интеграции, но они отражают абсолютно правильную идею о том, что африканские страны не могут решить свои проблемы иначе как путем преодоления старых границ, установленных колониальными державами с целью сохранить Африку слабой.

По сообщениям, по мере усиления экономической интеграции AES намеревается создать собственную валюту. Это означало бы отказ от франка КФА, колониальной валюты, печатаемой Банком Франции, которая остается важным средством, с помощью которого французский империализм продолжает эксплуатировать континент. Еще неизвестно, удастся ли это, но, если AES откажется от франка КФА, это вызовет волну во всей франкоязычной Африке и нанесет потенциально смертельный удар по торговым интересам Франции в регионе.

Сознание

Пожалуй, самое важное влияние этих националистических правительств пришлось на сознание. Когда Ибрагим Траоре призывает к революционному лозунгу Томаса Санкары и Че Гевары — «Родина или смерть! Мы победим!» — и выступает перед стадионами, заполненными людьми, объявляя революцию против империализма, это имеет эффект. Это стало полюсом притяжения для всего гнева и недовольства, которые накапливались годами среди африканской молодежи.

По этой причине Траоре чрезвычайно популярен во всей Африке и за ее пределами. Его изображение можно увидеть на автобусах в Найроби. Видеоролики с его речами распространяются миллионами аккаунтов в социальных сетях по всему миру. После попытки государственного переворота против Траоре в апреле 2025 года демонстрации солидарности прошли в Гане, Либерии и даже в более отдаленных странах.

Западные СМИ объясняют это пугалом «российской дезинформации». Но это не объясняет того, почему так много людей с энтузиазмом потребляют и распространяют этот материал. Очевидно, что они узнают свою собственную борьбу в антиимпериалистической риторике Траоре и политике его режима.

Дело в том, что миллионы беднейших людей на планете вовлекаются в политическую борьбу, во многих случаях впервые, и связывают свою собственную борьбу за лучшую жизнь с международной борьбой против империализма. Сам по себе этот факт имеет огромные прогрессивные последствия и не может рассматриваться в отрыве от революционных событий, которые недавно охватили другие африканские страны, такие как Кения и Мадагаскар.

Это изменение в сознании масс находит отражение и в языке лидеров. Когда Траоре пришел к власти, он, возможно, сразу же перенял часть языка и образов Санкары, который возглавил буркинийскую революцию 1983–1987 годов, но, в отличие от Санкары, он не говорил о революции. Вместо этого он ограничивал свои лозунги национальным суверенитетом и развитием.

Это окончательно изменилось 1 апреля 2025 года, когда Траоре объявил, что Буркина-Фасо проводит «народную и прогрессивную революцию», которая теперь стала ведущим лозунгом его правительства.

Между тем генерал Тчиани в своей речи 30 сентября объявил: «Именно народ Сахеля возглавляет революцию».

В отличие от Траоре, Тчиани не молод и не является младшим офицером. Он более десяти лет входил в правящий истеблишмент Нигера и ранее никогда не упоминал о революции, Санкаре или чем-либо еще.

Чем можно объяснить это внезапное прозрение? Очевидно, что здесь действует более глубокий процесс, который на данный момент толкает Гоиту, Траоре и Тчиани в одном направлении.

Политика была бы очень проста, если бы все явления имели только прогрессивное или только реакционное содержание. Хотя все три режима действительно имеют свои противоречия и реакционные элементы, факт остается фактом: в настоящее время они ведут антиимпериалистическую борьбу, которую поддерживают широкие слои угнетенных.

Обязанность всех коммунистов — поддерживать борьбу любой колониальной или полуколониальной нации за освобождение от империалистического господства. Но также необходимо задать вопрос: сможет ли AES в своей нынешней форме довести эту борьбу до успешного завершения? И какой путь лежит перед массами региона?

Пределы

С момента обретения формальной независимости Африка пережила долгую историю переворотов и контрпереворотов. Во многих странах часть офицеров захватила власть, устранила старую прогнившую элиту и провела ряд реформ, направленных на обретение суверенитета и экономическое развитие: Насер в Египте, Каддафи в Ливии, Дерг в Эфиопии… список можно продолжать.

Во время холодной войны очень важную роль играло существование Советского Союза и Кубы как источников поддержки и образцов государственного развития. Под их влиянием многие африканские режимы приняли социалистическую политику и даже полностью свергли капитализм.

В ходе этой революционной волны, прокатившейся по всему колониальному миру, 33-летний капитан армии, марксист Томас Санкара вместе с рядом левых офицеров захватил власть в Верхней Вольте в 1983 году, объявив «демократическую и народную революцию», в ходе которой была экспроприирована крупная буржуазия, национализирована земля и мобилизованы рабочие и крестьяне для участия в плановом развитии экономики. В рамках этой революции Верхняя Вольта была переименована в Буркина-Фасо: родину честных людей».

Сегодня глубина кризиса, с которым сталкиваются массы, возможно, еще хуже. Во многих из этих стран промышленный потенциал и официальная занятость фактически снизились с 1980-х годов. Гнев и ярость, направленные против империализма и коррумпированного правящего класса, присутствуют повсюду, особенно среди молодежи.

Как можно было увидеть, под лозунгами подлинной политической и экономической независимости началась новая волна переворотов. Траоре регулярно ссылается на Санкару и цитирует его речи. Он даже одевается как Санкара, всегда нося красный берет, военную форму и оружие. Но он не смог зайти так далеко, как Санкара, ни в риторике, ни в действиях.

Международная ситуация сильно изменилась по сравнению с 1970-ми и началом 1980-х годов. СССР больше нет, Китай стал капиталистической сверхдержавой, а глубокий экономический кризис на Кубе означает, что она больше не является тем образцом, которым была когда-то.

Итак, когда появляются националистические режимы, такие как AES, какая альтернативная модель существует для них?

Ответ — Китай и Россия. Обе страны сочетают капиталистическую рыночную экономику с сильным государственным вмешательством для стимулирования промышленного развития, уделяя при этом приоритетное внимание национальной безопасности и независимости. Обе страны функционируют как сильные бонапартистские режимы, успешно бросающие вызов Западу, как это делает Россия на Украине и Китай в более широком масштабе в мировой торговле.

Влияние России и Китая явно прослеживается в речи Траоре о «народной и прогрессивной революции», проводимой в Буркина-Фасо. Например, когда он заявляет, что «ни одна страна никогда не развивалась в условиях демократии», он, вероятно, указывает не только на отсутствие такого развития в Африке, но и на тот факт, что кратковременный опыт России в области либеральной так называемой «демократии» совпал с периодом экономического коллапса, от которого страна оправилась под диктатурой Путина.

По сути, отсутствие каких-либо мощных рабочих государств на мировой арене означает, что переход националистических бонапартистских режимов к свержению капитализма крайне маловероятен, если не полностью исключен. Поэтому без сознательного вмешательства рабочего класса эти режимы будут обречены оставаться в рамках капиталистической системы.

Примечательно, что ни один из лидеров AES никогда даже не упоминал слово «социализм». Когда Траоре говорит о «жестоком» капитализме, это не означает, что он намерен его свергнуть. Он имеет в виду, что капитализм должен регулироваться и сдерживаться сильным государством.

Борьба любой угнетаемой страны против империалистического господства должна поддерживаться мировым рабочим классом, независимо от характера ее правительства. Но именно потому, что это бонапартистские режимы, которые, кроме того, опираются на капитализм, их возможности в этой борьбе сильно ограничены.

Мы можем обратиться к истории, чтобы понять, что это означает. Во всех националистических режимах, установленных в послевоенный период, революционные лидеры либо свергались более консервативной частью армии, когда та чувствовала угрозу своим привилегиям, либо «революционеры» сами осуществляли контрреволюцию, поворачиваясь лицом к Западу и обеспечивая империалистам доступ к богатствам своих стран.

Тот факт, что контрреволюция имела место во всей Африке, показывает, что она не была вызвана ошибками или предательством отдельных лидеров.

Будучи бонапартистскими режимами, они неизбежно концентрируют и сохраняют власть в руках клики военных офицеров и государственных бюрократов, а не народа. В конечном итоге, если подавляющая часть этой бюрократии начинает понимать, что может добиться лучших условий, сотрудничая с империализмом, или если от этого зависит ее выживание, такие государства в конечном итоге поддаются давлению извне.

Показательно, что в 2021 году в Гвинее произошел переворот, похожий на тот, что был в Мали, и она даже установила тесные отношения с правительством Мали, когда ЭКОВАС угрожало обеим странам сменой режима. Но с тех пор режим Мамади Думбуи взял другой курс, явно выдвинув в качестве модели Руанду — ключевого западного союзника, в настоящее время ведущего жестокую войну в восточной части Конго.

Следует также отметить, что на капиталистической основе объединение AES в одно государство попросту невозможно. Такому государству не нужны три разные военные бюрократии, каждая из которых обладает своими политическими и экономическими интересами. Все они должны были бы быть интегрированы в одну командную структуру. Но кто бы занял верхушку?

Был бы это Траоре, который в настоящее время является главой альянса? В таком случае руководство малийской и нигерской армий должно было бы согласиться на вторые места. И есть ли гарантия, что Траоре всегда будет руководить в интересах всех трех военных режимов, а не только своего собственного?

Сам факт постановки этого вопроса демонстрирует огромные противоречия, присущие объединению нескольких буржуазных государств в одно. Именно эти противоречия привели к распаду недолговечной «Федерации Мали» в 1960 году, и они будут иметь аналогичный эффект в Сахеле сегодня.

Но на данный момент исламистское вторжение и давление западного империализма сближают три государства и подталкивают их к нынешнему радикальному курсу. Однако было бы наивно полагать, что все слои населения этих государств поддерживают нынешнюю политику, и нельзя исключать того, что в будущем ситуация может развиваться в сторону отката и реакции.

Солидарность с народом Сахеля и его борьбой за освобождение не означает безоговорочную поддержку правительств этих стран.

Капиталистическое варварство

Мали, Буркина-Фасо и Нигер по-прежнему находятся в глубоком кризисе. Ситуация с безопасностью чрезвычайно серьезна. С 2023 года были убиты тысячи людей, и около 3,5 миллиона были вынуждены переселиться в пределах своих стран.

Считается, что около 60 процентов территории Буркина-Фасо в настоящее время находится вне контроля правительства. И, вопреки утверждению министра иностранных дел Мали о том, что вооруженные силы отвоевали «практически всю» территорию страны, атаки исламистских группировок теперь распространились по всей стране, достигнув районов, которые ранее не подвергались нападениям.

В октябре Бамако (столица Мали) оказался парализован после того, как самая влиятельная исламистская группировка в регионе, Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин (JNIM)*, успешно атаковала и уничтожила сотни нефтяных танкеров, доставлявших топливо из Сенегала и Кот-д’Ивуара. В последние недели поставки топлива были в значительной степени восстановлены, по крайней мере в столице. Но это не означает, что была одержана решительная победа над исламистами.

Блокада поставок топлива со стороны JNIM* не привела к падению режима, что имело бы ужасающие реакционные последствия для всего региона. Но такой риск действительно существовал, о чем свидетельствует тот факт, что Гоита был вынужден провести две чистки высшего офицерского корпуса в течение всего четырех месяцев — в октябре и снова в начале этого года.

Тем не менее блокада привела к началу переговоров властей с лидерами местных общин, которые были одобрены правительством в октябре. Это значительный сдвиг по сравнению с прежней позицией Гоиты, который категорически отказывался от переговоров, что ясно указывает на то, что правительство больше не считает себя способным изгнать повстанцев из их баз в сельской местности.

Это означает, что значительные территории сельской местности теперь фактически находятся под контролем исламистов. Уже сейчас во многих районах за пределами столицы женщины, пойманные в общественном транспорте без чадры, подвергаются публичному бичеванию.

Важно понимать, что войну, которую ведет AES, невозможно выиграть без свержения капитализма во всем регионе.

Слабое государство является общей чертой африканского капитализма со времени обретения независимости. Этой слабостью пользуются не только иностранные державы, но и такие группы, как «Аль-Каида»* и «Исламское государство»*.

В самых отдаленных районах Сахеля государственная власть практически отсутствует, что позволяет исламистам выступать в качестве посредников в спорах о земле и скоте и предлагать «защиту» в стиле мафии.

Таким образом исламистам удалось оккупировать приграничные районы между Мали, Буркина-Фасо и Нигером и фактически создать параллельное государство. Они взимают закят (религиозный налог), контролируют шахты, устраивают набеги на скот и перевозят наркотики через Сахару. Это было бы невозможно без капиталистического мирового рынка как в его «легальной», так и в «черной» форме.

Торговля скотом составляет значительную часть экономики таких стран, как Гана и Кот-д’Ивуар. Аграрные капиталисты в этих странах получают значительную прибыль от торговли украденным скотом из Мали и Буркина-Фасо. Это фактически позволяет повстанческим группировкам «отмывать» свои похищенные доходы.

Аналогичным образом растущий спрос на золото сделал контрабанду золота из контролируемых повстанцами шахт особенно прибыльной. И с помощью этих средств они показали, что способны приобретать дроны на черном рынке и крайне эффективно использовать их против правительственных целей.

Прежде всего, самым большим преимуществом для исламистов является бедность сельского населения в этих странах. Молодые люди охотно вступают в ряды JNIM* или работают на их шахтах, потому что это заработок. Как сказал один боец в Нигере в интервью журналу The Economist: «Все, что ты захочешь, боссы тебе дадут… деньги, женщин, мясо и мотоцикл».

Невозможно искоренить все это лишь военными средствами. Только плановое развитие экономики и инфраструктуры в региональном масштабе может укрепить государство, перекрыть исламистам доступ к финансам и боевикам и обратить вспять эти явления.

Но это невыполнимо на базе капитализма, во многом потому, что местный капиталистический класс совершенно неспособен это осуществить. Вместо этого, не имея средств для конкуренции с иностранными монополиями, они либо служат их местными представителями, либо просто получают прибыль через коррумпированные связи с государством.

Раздробленный регион

Западный империализм и его союзники сознательно подталкивают государства AES к краху, чтобы защитить свои сферы влияния и преподать африканским массам суровый урок: «Альтернативы нет».

Для империалистов это вопрос «господствовать или разорить». Но пособничество соседних африканских государств в дестабилизации собственного региона только подчеркивает абсолютно реакционный и близорукий характер правящего класса этих стран.

Страны AES в значительной степени брошены коррумпированными буржуазными государствами региона. AES был создан в первую очередь потому, что ЭКОВАС ввела жесткие экономические санкции и даже угрожала военной интервенцией в Нигере с целью смены режима, и все это во имя восстановления совершенно фиктивного «демократического правления» в этих странах.

В конце концов ЭКОВАС было вынуждено отступить и отменить санкции в феврале 2024 года, однако уже после того, как они навредили нигерской экономике. Предприятия, лишенные электроэнергии, закрылись, а государственный бюджет был сокращен на 40 процентов.

Даже после выхода стран-участниц AES из ЭКОВАС сотрудничество по-прежнему было возможно в ряде областей, но оно не было налажено. Очевидно, что ряд западноафриканских государств сотрудничают со своими близкими западными союзниками, чтобы изолировать и ослабить AES. Это было признано в показательном комментарии отставного ганского полковника Фестуса Абоагье, который заявил:

«Некоторые государства-члены ЭКОВАС объединяются с внешними партнерами, чтобы попытаться свергнуть эти режимы (режимы стран AES — прим. пер.). Подход Ганы заключается в защите национальных интересов».

Режим Уаттары в Кот-д’Ивуаре, который остается ключевым союзником французского империализма в регионе, дал понять, что не одобряет поворот Мали в сторону России. Нигерия под руководством Болы Тинубу с самого начала также решительно выступала против режимов, пришедших к власти в Сахеле после переворотов.

Оба эти ключевые государства сохраняют тесные связи с западным империализмом, но это еще не все. Имидж и риторика лидеров AES, и прежде всего Траоре, очень популярны в этих странах, и их коррумпированные правители явно опасаются того, что AES будет рассматриваться как успешная альтернативная модель развития для региона.

Поэтому они стремятся предотвратить любое возможное «заражение» с севера. Это было наиболее ясно видно во время недавней попытки переворота в Бенине. Когда группа офицеров объявила о свержении прозападного лидера страны Патриса Талона, с ним немедленно связался сам президент Франции, который затем предложил «логистическую поддержку», а Нигерия непосредственно вмешалась, задействовав свои военно-воздушные силы, чтобы сорвать переворот.

Это не помешало соседнему Того (государство южнее Буркина-Фасо — прим. пер.) сблизиться с Россией, с которой в прошлом году было подписано соглашение о военном сотрудничестве. Недавно Того также экстрадировало свергнутого бывшего лидера Буркина-Фасо Поля-Анри Дамибу, который жил в Того в изгнании после того, как его обвинили в попытке переворота против Траоре в начале этого года. Этот новый уровень сотрудничества между страной — членом AES и прибрежным государством только усилил мотивацию Кот-д’Ивуара добиться падения Гоиты и Траоре на севере.

Фактически Западная Африка была разделена на два враждебных блока, каждый из которых поддерживается разными иностранными державами, каждый из которых вмешивается во внутреннюю политику другого, укрепляя свои границы и сокращая сотрудничество во всех сферах. Это только сыграло на руку исламистам, которые заполонили приграничные районы между AES и прибрежными государствами.

Будущие риски

Обращение к России было в значительной степени продиктовано необходимостью срочной поддержки в борьбе с исламистами, но оно не принесло желаемых результатов.

Недавно «Вагнер» ушел из Мали, по всей видимости, на очень неприятных условиях. Это связано не только с рядом военных неудач, но и с конфликтом по поводу добычи полезных ископаемых, в котором местное националистическое правительство отказывало в праве приобретения малийских активов иностранными гражданами, в том числе россиянами и их представителями. Африканский корпус¹ поддерживает в стране силы численностью около 1 000 наемников, но это не мешает исламистам расширять свое влияние.

Китай, в свою очередь, предоставил странам AES бронетехнику и артиллерию и с удовольствием выкупает лицензии на добычу полезных ископаемых. Но, как показывает пример войны в восточном Конго, он не заинтересован в предоставлении своим союзникам поддержки, необходимой для стабилизации их стран. В конечном итоге «беспроигрышное стратегическое партнерство» Китая с Африкой означает: «Если вы живы, Китай выигрывает; если вы мертвы, Китай выигрывает».

Недавно Турция, по крайней мере частично, восполнила пробел, образовавшийся в результате того, что Россия была вынуждена сосредоточить свои ресурсы на Украине. Буркина-Фасо закупила ряд турецких беспилотников, а Нигер принял турецких военных советников. Но этого далеко не достаточно для восстановления безопасности в регионе.

Чем дольше продолжается война, тем больше риск ее перерастания в еще более масштабную гражданскую войну, которая на определенном этапе может даже угрожать распадом государства по крайней мере в одной из этих стран.

Еще до переворотов местные ополченцы проводили репрессии против подозреваемых террористов, часто принадлежащих к этнической группе фульбе, которая проживает во всем регионе. В последнее время этот цикл насилия усилился: исламисты нападают на деревни, проправительственные ополченцы проводят репрессии, а невинные фульбе, попавшие в эпицентр насилия, часто присоединяются к исламистам в поисках защиты и мести.

Единственные, кто выигрывает от всего этого, — это исламисты и империалисты. JNIM*, связанная с «Аль-Каидой»*, явно позиционирует себя как защитницу фульбе. Это циничная ложь, которая сознательно преподносится постоянным односторонним освещением конфликта в западных СМИ.

Дальнейшее развитие событий будет зависеть от множества факторов. Одним из наиболее важных будет исход войны на Украине. Если Россия получит возможность направить войска и поддержку в Сахель, это может привести к дальнейшим успехам на поле боя, но за определенную цену. Россия — империалистическая держава; она поддерживает правительства не из милосердия или солидарности, а для удовлетворения своих национальных интересов.

И если для выживания эти государства станут более зависимыми от иностранной поддержки, независимо от ее источника, они просто будут вынуждены адаптировать свою программу к новым партнерам, что в конечном итоге приведет к реакционному развитию событий. В конце концов, нет способа избежать ужасов империалистического господства, не порвав полностью с капитализмом.

За социализм

Дальнейшую перспективу для сегодняшней Африки можно резюмировать словами: социализм или варварство.

Судьба AES связана со стабильностью всего региона. Если какая-либо из стран — членов AES будет ввергнута в состояние разрухи, как, например, Ливия или Сирия, это неизбежно приведет к дальнейшей дестабилизации соседних прибрежных государств, что затронет миллионы людей.

Точно так же судьба народов Сахеля связана с революционной борьбой рабочих, крестьян и молодежи Западной Африки. Свержение капитализма в любой из соседних стран немедленно станет спасательным кругом для государств, осажденных империализмом.

Как объяснил Санкара на региональном саммите в сентябре 1985 года: «Безопасность никогда не будет достигнута, она никогда не будет обеспечена, пока революция не освободит народы [региона]».

Иконизация Ибрагима Траоре показывает, что настроение для такой революции существует во всей Западной Африке. Но надеяться на появление другого Траоре или даже другого Санкары — ошибочно. Опять же, цитируя самого Санкару:

«Для них исключено ожидать спасения от какого-либо народа, от какого-либо мессии. Это было бы ошибкой, серьезной ошибкой, монументальной ошибкой, контрреволюционной ошибкой».

Для всего этого необходима революционная партия, способная привести угнетенные массы к победе. Захват власти рабочими и крестьянами даже в одной стране вызвал бы революционную волну, которая могла бы свергнуть капитализм во всем регионе, наконец вырвав его огромные ресурсы из лап иностранных транснациональных корпораций и их местных пособников и передав их в руки народа.

Это заложило бы основу для Социалистической Федерации Западной Африки, которая наконец-то могла бы раскрыть невероятный потенциал этих стран посредством демократически спланированной интеграции и развития их экономик, устранив бедствие исламистского террора и преобразив жизнь масс до неузнаваемости.

Несложно представить, какое влияние такое развитие событий оказало бы на Африку в целом. Оно нанесло бы империализму удар, от которого он никогда бы не оправился. Это будущее, за которое мы боремся не только в Африке, но и во всем мире.

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

* — террористическая организация, запрещена в РФ