В последние годы мы наблюдаем всё более заметное усиление государственного контроля над повседневной жизнью граждан. В этом году одним из наиболее наглядных примеров стали многочисленные блокировки в интернете. Но дело не ограничивается только соцсетями. Как выясняется, сегодня даже обычное желание послушать музыку и отдохнуть на концерте может обернуться неожиданной встречей с правоохранительными органами.
Подобные случаи не возникают на пустом месте. Политика расширения государственного контроля складывалась годами, и долгое время одним из её главных направлений была борьба с прозападной либеральной оппозицией. Последняя отражает интересы конкурирующих групп бизнеса, выступает за сокращение государственного регулирования и, соответственно, ограничение влияния государственного аппарата на экономику. Подобная программа угрожает сложившемуся единству крупного капитала вокруг государства. За последние годы политическое влияние либеральной оппозиции было сведено практически к минимуму.
Однако устранение прежних политических противников отнюдь не означает, что государство намерено ослаблять контроль над обществом. Тем более что противоречия внутри самого российского общества никуда не исчезли. Напротив, всё больше людей ощущают на себе последствия ухудшения условий жизни. Цены растут, реальные доходы оказываются под давлением, а депутаты и чиновники вводят всё новые ограничения, стремясь сохранить существующий порядок, при котором благополучие крупного бизнеса и власть имущих обеспечивается трудом большинства населения.
В этих условиях неизбежно появляются те, кто начинает открыто говорить о социальном неравенстве, несправедливости и, не приведи господь, классовой борьбе. И, как выясняется, даже простое обсуждение этих проблем может привлечь внимание тех, кто видит в нём угрозу существующему порядку.
Это не абстрактное рассуждение, а вполне конкретная история, участниками которой оказались небольшая левая рок-группа Felice Rivarez, чьё творчество посвящено в том числе социальному неравенству, и «общественный деятель» Виталий Бородин — профессиональный доносчик, использующий предоставленные ему политические возможности для борьбы с неугодными.
«Опасные леворадикалы»
Felice Rivarez — небольшая и далеко не общеизвестная рок-группа из Омска. Подобных музыкальных коллективов в России можно найти немало. В своём творчестве музыканты обращаются к темам социальной несправедливости, эксплуатации и борьбы, черпая вдохновение как в литературной классике, так и в реалиях современного общества.
Недавно группа отправилась в турне по стране, выступая преимущественно в небольших клубах и барах. Однако концерты в Перми и Тюмени обернулись визитами правоохранительных органов. По свидетельствам музыкантов и очевидцев, зрителей укладывали на пол, проверяли их документы и телефоны, осматривали татуировки, задавали вопросы. Сообщалось и о применении физической силы.
После двух таких эпизодов коллектив решил отменить оставшиеся десять концертов, объяснив это нежеланием подвергать опасности своих слушателей.
На фоне этих событий особенно отличился Виталий Бородин — руководитель организации с громким названием «Федеральный проект по безопасности и борьбе с коррупцией». Этот деятель, провозглашающий своей целью защиту «созидательного патриотизма», потребовал проверить творчество группы и при наличии оснований признать отдельные песни экстремистскими материалами.
В чём же заключалась страшная опасность, исходящая от небольшой рок-группы?
По мнению Бородина, песни музыкантов представляют собой «прямую, агрессивную пропаганду классовой борьбы, диктатуры пролетариата и призывы к насильственному изменению конституционного строя».
Подобная риторика хорошо знакома каждому, кто хоть немного интересовался историей революционного движения. Марксистов регулярно пытаются представить сторонниками заговоров и насильственного захвата власти небольшой группой лиц. Именно таким образом противники коммунизма изображают Октябрьскую революцию 1917 года, называя её исключительно «переворотом».
В действительности Маркс, Ленин и Троцкий рассматривали революцию не как произвольную авантюру группы заговорщиков, а как результат развития общественных противоречий и самостоятельного движения масс, прежде всего рабочего класса.
Октябрьская революция стала возможной не благодаря одним лишь действиям большевистского руководства, а потому, что за ним стояло массовое движение рабочих, солдат и крестьян, выражавшееся в том числе через Советы. Именно это движение, поддерживаемое большинством, низложило обанкротившееся правительство.
Но для наших современных борцов с «леворадикальным экстремизмом» достаточно уже самого упоминания классовой борьбы, чтобы объявить его угрозой государству. Получается, что песни о забастовках, эксплуатации и несправедливости едва ли не приравниваются к преступлению.
Впрочем, лучшим ответом на обвинения Бородина стала реакция людей, в том числе его собственных подписчиков, которые в комментариях принялись защищать музыкантов.
Возмущение вызвал сам факт преследования группы, поющей о тяжёлой жизни трудящихся и несправедливости со стороны правящих элит. Люди вполне закономерно спрашивали: почему такого же внимания не удостаиваются чиновники и олигархи?
Почему вместо борьбы с реальными проблемами власти обращают внимание на музыкантов? И не следует ли тогда запретить Пушкина, Чехова, Горького и других классиков, в произведениях которых также поднимаются вопросы общественного неравенства и несправедливости?
«Ничего удивительного,прихватизировали всю страну,все обнищали уже донельзя,особенно регионы,что же Вы хотите,чтоб они пели"Боже,царя,храни"?Они и запели Вихри враждебные….Заработков нет,задавили людей налогами,астрономическими коммуналками,одни поборы,кругом…» — написал один из комментаторов (орфография сохранена).
Другой задал ещё более простой вопрос:
«Может, стоит бороться с причинами общественного недовольства, а не с теми, кто о них поёт?»
И действительно, что может быть естественнее такого вопроса?
Бородин возмущается самой пропагандой классовой борьбы, словно любое упоминание противоречий между трудом и капиталом уже является преступлением. Если следовать этой логике, то и право рабочих на забастовку можно представить как предательство интересов государства, ведь забастовка непосредственно выражает конфликт между работниками и собственниками.
Такая риторика ставит в неудобное положение даже действующую власть. Государству необходимо маневрировать между настроениями общества и интересами правящих элит, одновременно обращаясь к советскому прошлому и эксплуатируя его символы. Откровенный антикоммунизм подобных деятелей лишь обнажает противоречивость этой политики. Поэтому властям бывает удобнее пользоваться услугами таких «общественников», сохраняя возможность формально дистанцироваться от их наиболее одиозных заявлений.
Репрессии и вседозволенность
Однако было бы ошибкой сводить всю проблему исключительно к деятельности одного профессионального доносчика. Правда заключается в том, что подобные личности являются не причиной, а порождением существующего политического порядка. Они лишь пользуются возможностями, которые создаёт для них действующая система.
Современное российское законодательство содержит множество широко сформулированных запретов и ограничений, допускающих весьма свободное толкование. При желании их можно применять к самым разным формам общественной и политической активности. В результате вопрос о том, кого именно и за что привлекут к ответственности, зависит не столько от самого закона, сколько от практики его избирательного применения.
По существу, государство стремится максимально развязать себе руки, сохраняя при этом видимость соблюдения законных процедур. Первоначально подобные инструменты активно использовались в борьбе с прозападной либеральной оппозицией и политическими силами, связанными с влиянием западного империализма.
Но не следует питать иллюзий относительно мотивов российской власти. Противодействие империализму США и НАТО со стороны российского государства продиктовано прежде всего необходимостью сохранить собственные экономические и политические позиции, интересы крупнейших корпораций и связанного с ними государственного аппарата. Само по себе оно отнюдь не означает защиты интересов трудящегося большинства.
Напротив, государственный аппарат последовательно расширяет возможности защиты чиновников и власть имущих, создаёт новые ограничения и укрепляет систему контроля над обществом. Лишь периодически она наказывает отдельных своих функционеров, жертвуя ими ради поддержания устойчивости всей системы.
Но как только речь заходит о защите прав, свобод и условий жизни трудящихся, обнаруживается, что те же самые законы и силовые структуры, которые представлялись необходимыми для борьбы с внешними и внутренними угрозами, могут использоваться против самих трудящихся.
Показателен уже сам контраст: небольшая музыкальная группа вынуждена отменять концерты после силовых рейдов, тогда как люди, открыто требующие преследования музыкантов за песни о социальной несправедливости, продолжают беспрепятственно свою деятельность.
Здесь нет никакого противоречия. Государственный аппарат не существует отдельно от общества и господствующих в нём экономических отношений. В чьих руках находится политическая власть, интересам какого класса она служит, в тех интересах в конечном счёте и действует государственный аппарат.
Именно поэтому ограничения, которые вчера оправдывались борьбой с одной политической силой, сегодня могут быть направлены против совершенно других людей — даже против тех, кто вовсе не занимается политикой, а просто поёт о проблемах общества.
Недовольство необходимо организовать
Сегодня в России фактически отсутствуют массовые независимые политические организации, способные последовательно защищать интересы трудящихся и молодежи — тех самых людей, чьим трудом создаётся и будет создаваться богатство общества, обеспечивается благополучие крупного бизнеса и содержится государственный аппарат.
При этом даже история небольшой рок-группы и одиозного доносчика показывает, насколько болезненно люди воспринимают вопросы социальной справедливости. И дело здесь далеко не только в нравственном возмущении. Речь идёт о проблемах, которые непосредственно затрагивают повседневную жизнь миллионов людей.
Почему столько внимания уделяется небольшим коллективам, говорящим о том, что близко и понятно большинству населения, тогда как подобные Бородину деятели продолжают свою деятельность, кичась связями с силовыми ведомствами?
Почему продолжают существовать законы и ограничения, которые не помогают решать насущные проблемы людей, но служат удобными инструментами для политического давления и борьбы за влияние?
Почему тех, кто говорит о несправедливости, преследуют, тогда как те, кто непосредственно несёт ответственность за сложившееся положение, зачастую остаются безнаказанными?
Власти не спешат ничего менять. Они существуют в совершенно иных условиях, нежели большинство населения, и не испытывают на себе тех проблем, с которыми ежедневно сталкиваются миллионы трудящихся.
Однако одного недовольства недостаточно, чтобы добиться перемен.
Каждый человек, сталкиваясь с огромным государственным аппаратом, видит очевидную несопоставимость сил. Он может возмущаться, спорить, критиковать решения чиновников, но оставаясь в одиночестве, практически не способен повлиять на происходящее. В результате недовольство снова и снова наталкивается на чувство бессилия.
Именно поэтому вопрос организации приобретает решающее значение.
Необходима политическая организация, способная не просто выражать накопившееся недовольство, но объединять людей вокруг общих интересов, превращать разрозненное возмущение в коллективную борьбу за конкретные изменения. Организация, обладающая последовательной политической программой и руководством, которое не ограничивается заявлениями о справедливости, а готово на практике отстаивать интересы трудящихся.
Существующие крупные партии большинством людей воспринимаются скорее как большее или меньшее зло. В них трудно, а зачастую и вовсе невозможно увидеть собственную политическую силу, которая выражала бы интересы тех, кто живёт своим трудом.
Но такая сила не возникнет сама собой. Её невозможно заменить отдельными возмущёнными комментариями, надеждой на справедливого чиновника или ожиданием, что власть однажды добровольно изменит собственную политику.
Чтобы добиться действительных перемен, чтобы ответственность несли виновники общественных проблем, а не те, кто осмеливается о них говорить, трудящимся необходима собственная политическая организация.
Только объединившись, люди смогут перестать быть разрозненными наблюдателями происходящего и превратиться в силу, способную бороться за свои права и собственное будущее.