Оригинальная публикация на сайте marxist.com от 23 февраля 2026 г.
Одной из величайших загадок общества является то, что думают о своем поведении те, кто совершает ужасные, неоправданные поступки. Как они оправдывают то, что нельзя оправдать?
Задавая этот вопрос, мы часто отвечаем, что они отрицают то, что на самом деле сделали, или признают это, но говорят себе, что поступили правильно, что это было для общего блага и т. д.
Обнародование (некоторых) файлов Эпштейна показывает, что не только самые развратные преступления, которые только можно себе представить, регулярно совершаются широкими слоями правящего класса, но и что во многих случаях те, кто их совершает, этого не отрицают.
Они также не утруждают себя каким-либо реальным оправданием своих поступков, кроме одного: «Мне это сойдет с рук, потому что я особенный. Правила не распространяются на меня и моих друзей».
Их мораль и наша
Вот что такое мораль в правящем классе и чем она всегда была. Как указывали Энгельс и Троцкий, «мораль больше, чем какая-либо другая форма идеологии, имеет классовый характер».
Мораль — не что иное, как выражение реальных отношений в обществе. В классовом обществе правящий класс, который живет за счет эксплуатации и угнетения всех остальных, никогда не будет жить по моральным принципам, которые должны регулировать жизнь всего общества.
Скандал с Эпштейном, безусловно, является крупнейшим скандалом в истории капитализма. В него вовлечен не только американский правящий класс, но и правящий класс всего западного мира. Весь мир начинает осознавать, что им правит банда педофилов.
Эпштейн и его соучастники из правящего класса не были «аморальными» с точки зрения своего класса. Это ясно видно из их переписки и из того простого факта, что в этом участвовали широкие слои правящих классов многих стран.
Это попросту и есть реальная мораль буржуазии в период ее упадка: близорукий эгоизм и крайняя жадность, что для них является благом, в сочетании с сознательной классовой солидарностью. «Мы помогаем друг другу [при условии, что услуга будет возвращена] и сплачиваемся, чтобы весь этот грязный цирк мог продолжаться».
Тревожная развращенность
Жизнь и психология Эпштейна и его друзей ясно показывают это.
В детстве Эпштейн не проявлял признаков психологических расстройств. У него не было проблем в школе; его друзья не говорили о нем как о двуличном, агрессивном или каком-то еще человеке. Напротив, по имеющимся данным, он пользовался всеобщей симпатией и считался добрым человеком.
Будучи взрослым, он регулярно совершал самые развратные поступки, но, похоже, был популярен среди своих сверстников.
Если посмотреть на его переписку, то, похоже, он обычно был в хороших отношениях со своими партнерами — по крайней мере, настолько, насколько этого можно было ожидать, учитывая, что он организовывал операцию по торговле детьми и шантажу.
Любой, кто наблюдает за правящим классом в течение определенного времени, замечает нечто очень тревожное. Те самые люди, которые принимают решения, разрушающие жизни бесчисленного количества людей, и которые на голубом глазу врут общественности, зачастую не являются неуравновешенными сумасбродами.
Как правило, такие дамы и господа не относятся ко всем вокруг как к мусору; они также не становятся предметом ненависти со стороны большинства своих друзей, родственников и коллег, хотя и такие, безусловно, существуют.
На самом деле они часто кажутся сравнительно симпатичными и разумными в своем социальном кругу и среди товарищей по классу.
Власть, злоупотребление и эксплуатация
Джеффри Эпштейн явно был настоящим чудовищем, почти наверняка психопатом с грандиозными иллюзиями собственного превосходства над другими.
Однако из этого не следует, что он стремился злоупотреблять и эксплуатировать всех и каждого. Скорее, он вымещал свой нарциссизм и жестокость на представителях другого класса — рабочего.
Также чудовищем его сделало то положение, которое он занимал на вершине разлагающегося капиталистического общества.
Нет никаких данных о том, что он злоупотреблял молодыми людьми, пока не получил для этого власть. Первый случай — это, как утверждается, его «неприличное» поведение по отношению к девочкам, которым он преподавал на своей первой работе; возможно, именно это и привело к его увольнению в 1976 году.
Таким образом, он вполне мог быть педофилом с двадцати с небольшим лет. Но нет никаких доказательств того, что он вел себя так до девяностых годов, когда уже почти двадцать лет был влиятельным финансистом.
По мере роста его богатства и власти, несомненно, росло и его чувство превосходства и вседозволенности. Наверняка также выросла и его способность безнаказанно сексуально и физически использовать молодых людей. Так, шаг за шагом, он научился все дальше и дальше расширять рамки дозволенного.
Ему не только начало нравиться это, но он еще и приобрел определенный навык: дружить с нужными людьми, нанимать других, чтобы запугивать жертв или помогать ему скрывать следы, и т. д.
Кроме того, в определенный момент он пришел к идее не просто сотрудничать с единомышленниками из буржуазии, но и использовать это для шантажа, тайно записывая их развратные действия.
Классовое презрение
В последние годы было множество случаев крайнего насилия, совершенного влиятельными людьми, которые десятилетиями могли безнаказанно делать это почти у всех на глазах: Харви Вайнштейн, Джимми Сэвил, Мохаммед Аль-Файед, Ар Келли, Пи Дидди — список огромен.
О чем это говорит? О том, что эти люди, возможно, имея изначальную склонность к насилию над другими, благодаря природе капиталистического общества получили возможность безнаказанно делать это в сверхчеловеческих масштабах.
Эпштейн и его соратники были не просто членами правящего класса. Они были членами правящего класса, находящегося в стадии упадка, то есть правящего класса, который больше не способен двигать общество вперед и может выжить только за счет уничтожения средств производства, оставляя после себя «ржавые пояса», отчуждение и растущее неравенство.
Их психология и идеология сформированы именно этим. «Класс Эпштейна», состоящий из финансовых спекулянтов и им подобных, испытывает полное презрение к рабочему классу. Они видят свою задачу в уничтожении послевоенных достижений рабочего класса и полном подчинении его власти капитала.
Эпштейн стал известен в 1990-х и 2000-х годах — именно в тот период, когда благодаря краху сталинизма и победам Тэтчер и Рейгана класс Эпштейна был опьянен успехом, в эпоху, когда такие люди, как Эпштейн, были коронованы финансовыми «хозяевами вселенной».
Богатство и власть
О том, что Эпштейн находился в эпицентре этого процесса, свидетельствует его сговор с Питером Мандельсоном — тогдашним фактическим заместителем премьер-министра Великобритании — против правительства самого Мандельсона с целью снижения налогов на бонусы банкиров.
Здесь два человека из разных стран сговорились по электронной почте, чтобы подрывать весьма умеренно прогрессивную политику избранного правительства.
Очевидно, что такое поведение является постоянным явлением среди членов правящего класса, особенно в последние несколько десятилетий, когда сверхбогатые люди сосредоточили в своих руках больше богатства и власти, чем когда-либо прежде.
В глазах Эпштейна и многих членов его ближайшего окружения они не просто игнорировали моральные нормы, потому что могли. Для них это было правильным, поскольку они были особенными, просвещенными, освобожденными сверхлюдьми.
Из их переписки по электронной почте ясно, что они наслаждались развратным поведением, нарушением моральных норм простых людей, стада.
«Лишенные стыда»
Та же психология буквально прослеживалась в его владениях, где были представлены всевозможные причудливые и отвратительные безделушки, картины и даже здания, такие как оккультный храм на одном из его островов, которые почти сатанинским образом прославляли извращенный гедонизм, которому он предавался.
В одном из писем член его персонала сообщает, что он попросил установить картину, изображающую поедание младенцев. Его самолет носил прозвище «Лолита Экспресс». Он вполне принимал свою идентичность сексуального извращенца и насильника.
Как Йоша Бах, ученый, который встречался и поддерживал переписку с Эпштейном, писал о нем:
«Эпштейн имел необычную психологию. Он был нервным, чрезвычайно любознательным и совершенно лишенным страха, вины или стыда. В отсутствие этих основных человеческих черт он был высокофункциональным социопатом, связанным только правилами и лояльностями, которые сам для себя установил.
Время от времени Эпштейн приглашал круг ведущих ученых и высокопоставленных политиков в свой офис в Гарварде, где они обсуждали науку и политику с радикальной открытостью и пренебрежением к идеологическим лагерям и общественным табу.
Во время моего пребывания в Кембридже Эпштейн часто присылал мне короткие, дислексические электронные письма со случайными мыслями. Я пытался понять его мировоззрение, которое было весьма необычным и зачастую более мрачным и радикальным, чем у любого другого человека, с которым я когда-либо разговаривал».
Это описание содержит еще один пример, раскрывающий суть этой психологии.
Неотъемлемой частью представления Эпштейна о себе как о сверхчеловеке было то, что моральные запреты, от которых он избавился, были не чем иным, как табу и примитивными суевериями.
Он «доказывал» это, постоянно общаясь с интеллектуалами всех мастей. Возможно, он рассматривал свой круг общения как своего рода «распутный» салон, место, где гении и влиятельные люди могли встречаться без осуждения «стада».
Мальтузианство и евгеника
Пример его «трансгрессивной» психологии можно найти в электронном письме, в котором он обсуждает благотворительную деятельность Билла Гейтса в Африке. В нем он пишет:
«Я не хочу, чтобы он просил меня поддержать его африканские проекты… Он блестящий человек, как и Уоррен [Баффетт], разве они не могут придумать лучшую структуру и цель для своего фонда, чем [sic] делать нелепые заявления о том, что все жизни равны».
Он также критиковал социальную помощь бедным в духе мальтузианства, поскольку считал, что она приведет к перенаселению.
Еще одним примером были его частые попытки углубиться в идею евгеники, особенно расовой евгеники, а также в расистскую идею о том, что разные расы обладают разными интеллектуальными способностями, причем его собственная раса, естественно, находится на вершине.
Действительно, он часто интересовался возможностью использовать одно из своих ранчо в качестве места для разведения, в котором он мог бы каким-то образом дать начало высшей человеческой расе, используя свою высшую генетику.
Ницшеанское заблуждение
Более ста лет назад, когда капиталистический класс впервые зашел в тупик и оказался под серьезной угрозой со стороны все более могущественного рабочего класса, идеи Ницше приобрели огромную популярность среди буржуазных интеллектуалов.
Его идеи дали этим слоям возможность замаскировать глубоко реакционные интересы под драматическими, даже «революционно» звучащими идеями.
Самая отвратительная программа по подавлению рабочего класса, которую на самом деле поддерживал Ницше, была преобразована, искажена и представлена как нечто освободительное.
Он демонстративно утверждал, что «сверхлюди», художественные гении и потенциальные могущественные правители должны быть свободны от узколобой, завистливой и сдерживающей «рабской морали» стада, чтобы действительно творить чудеса и преобразовывать мир.
Именно такой психологией обладали Эпштейн и его окружение. Все их самые отвратительные и жестокие поступки были для них доказательством их героического величия, доказательством того, что они особенные.
По-видимому, Эпштейн хотел, чтобы его голова и пенис были заморожены, чтобы его можно было вернуть к жизни, а также, как уже упоминалось выше, хотел дать начало более совершенной версии человеческой расы.
Капиталистические паразиты
Эпштейн был далек от психологии настоящего «сверхчеловека»: у него была психология того, кем он был на самом деле, — паразита.
Когда капитализм вступил в стадию старческого упадка, его тело покрылось раковыми опухолями, то есть гигантскими финансовыми монополиями, паразитирующими на всякой производительной деятельности.
Среди этого вида паразитов самыми паразитическими из всех, безусловно, являются управляющие капиталом, профессиональные уклонисты от уплаты налогов и посредники, смазывающие колеса сомнительных сделок.
Именно этим и занимался Эпштейн. Он управлял капиталом сверхбогатых и извлекал для себя непомерную долю с помощью шантажа и связей.
В капитализме нет никого, кто вносил бы меньший вклад, брал больше и в целом наносил бы обществу больший вред, чем представители его профессии. Их заблуждения о собственной гениальности необходимы, чтобы компенсировать факт их собственного паразитизма.
Пагубная природа его положения и положения всего его класса кристаллизовалась в их непристойном поведении, которое теперь полностью выходит на свет.
Вонючее лицемерие
Теперь мы видим крайнее лицемерие западного правящего класса.
Мы видим, что те, кто проповедует права человека, вручает Нобелевские премии, покровительствует благотворительным организациям и НПО, участвуют в самых развратных деяниях, на которые способен человек.
Такова мораль и психология правящего класса: чистое, вонючее лицемерие.
Раскрытие всего этого должно стать заповедью для масс всего мира: никогда больше им не верьте. Пусть их авторитет будет полностью разрушен.
Не допустите, чтобы все страдания, которые пришлось перенести его жертвам, были напрасны. Долой правящий класс!