Вторжение США в Венесуэлу в начале этого года стало историческим событием. Похитив президента Николаса Мадуро и его супругу под градом пуль и бомб, администрация Трампа объявила об окончательном крахе «основанного на правилах» мирового порядка.
Прошла эпоха апелляций к «международному праву» и «демократии» как к фиговым листьям для империалистических интервенций. Эта операция была не чем иным, как откровенным превращением суверенной нации в полуколониальное государство в погоне за сырьем и сферами влияния.
Операция «Абсолютная решимость» также была задумана как четкий сигнал остальным странам Америки и сопровождалась прямыми угрозами в адрес Колумбии, Мексики и Кубы. Все это является частью попытки американского империализма восстановить жесткий контроль над континентом, как это закреплено в новом документе Трампа «Стратегия национальной безопасности» и на саммите «Щит Америки» в марте.
Суть политики Трампа, называемой «дополнением Трампа к доктрине Монро» — или «доктриной Донро», — можно резюмировать словами официального аккаунта Госдепартамента США в X:
«Это НАШЕ полушарие, и президент Трамп не допустит угрозы нашей безопасности».
В этом администрация Трампа лишь повторяет давнюю политику американского империализма в отношении своего так называемого «заднего двора». Еще в 1912 году президент Уильям Тафт заявил, что западное полушарие «будет нашим фактически, так как в силу нашего расового превосходства оно уже является нашим морально».
Но это не «возвращение империализма», как сетует либеральная пресса. Это просто продолжение пяти веков господства, грабежа и эксплуатации в Латинской Америке.
Пять веков грабежа
Латинская Америка обладает всем необходимым для построения рая на Земле, но ее народы вынуждены терпеть суровое чистилище. Сначала под господством Испании и Португалии, затем Великобритании и, наконец, Соединенных Штатов, на протяжении 500 лет земли и народы Латинской Америки подвергались безжалостному и систематическому грабежу. Этот постоянный грабеж блестяще запечатлен в книге Эдуардо Галеано «Вскрытые вены Латинской Америки», опубликованной в 1971 году.
Первые конкистадоры пришли в поисках золота и серебра, но по мере развития мирового рынка росла и его алчная жажда других сырьевых ресурсов, необходимых для развития современной экономики: железа, олова, меди, нефти, а теперь и лития, известного как «белое золото», и кобальта для «зеленых» и военных технологий.
За несколько столетий форма грабежа, возможно, изменилась, но жестокость его осуществления осталась прежней.
Когда-то в шахтах Потоси трудились коренные жители, принуждаемые к работе, и порабощенные африканцы. Сегодня «свободные» коренные рабочие, движимые отчаянной нищетой, вынуждены трудиться по много часов в день за мизерную плату лишь для того, чтобы умереть от отравления легких к 45 годам — почти на 30 лет раньше, чем остальное население. Что это, как не рабство под другим названием?
Богатства Латинской Америки не ограничиваются полезными ископаемыми под землей; ее потрясающее биоразнообразие и плодородные почвы на протяжении веков обеспечивали мировой рынок ключевыми товарами. К местным культурам, таким как какао, хлопок и каучук, присоединились интенсивные товарные культуры из-за рубежа — сахар, кофе и бананы, — внедренные в массовом масштабе через плантационную экономику.
Расширение плантаций шло рука об руку с разрушением как окружающей среды, так и бесчисленных общин коренных крестьян, которые видели, как у них крадут земли, и были вынуждены работать на асьенда (крупные частные поместья с прикрепленными к ним батраками — прим. пер.) в качестве крепостных или в шахтах. Подобный процесс происходит сегодня в тропических лесах Бразилии, где коренные народы вытесняются и убиваются золотоискателями и скотоводами.
Эти старые асьенда с тех пор превратились в современные латифундии — гигантские поместья, монополизирующие землю. На смену испанской знати и католической церкви пришли капиталистические землевладельцы, такие как United Fruit Company, которая в 1950-х годах владела 40 процентами всех пахотных земель в Гватемале.
Во многих отношениях этот процесс лишения собственности и эксплуатации отражает то, что Маркс описывает как «первоначальное накопление капитала», которое подготовило почву для возникновения капиталистической системы. Но, в отличие от Европы, эта жестокая эксплуатация не привела к появлению сильных индустриализированных экономик в Латинской Америке. Вместо того чтобы вкладываться в отечественную экономику, прибыль откачивалась на иностранные банковские счета, а местным приспешникам иностранного капитала доставались лишь крохи.
Руда из шахт, принадлежащих иностранным компаниям, транспортируется по железным дорогам, построенным на иностранные кредиты, в порты, где ее забирают иностранные судоходные компании, чтобы затем переработать в других местах и продать обратно в регион по гораздо более высоким ценам. Любые попытки отечественных фирм конкурировать подавлялись. Этот цикл зависимости усиливается долгом. Там, где когда-то колонии платили дань испанской короне, теперь они платят гораздо большую сумму в виде «процентов» банкам в «развитых» странах.
Эту систему было бы невозможно поддерживать без бесконечного цикла империалистического вмешательства, войн и геноцида. Результатом является средний уровень бедности, который примерно в два раза превышает показатель стран ОЭСР. В целом 56,5 % латиноамериканцев находятся либо «в бедности», либо «в уязвимом положении», что делает этот регион самым неравным в мире.
Бедность и насилие, от которых страдают массы, неизбежно ведут к миграции. Еще в 1830 году Симон Боливар сетовал: «Единственное, что можно сделать в Америке, — это эмигрировать». К 2020 году 47,2 миллиона эмигрантов из Северной и Южной Америки жили за пределами своей страны рождения, часто следуя за потоком похищенных прибылей, чтобы найти работу в тех странах, которые обносили их родину.
Факел революции
Века угнетения встретили века сопротивления и революции со стороны народов региона.
Первая успешная революция против рабства и колониализма в Латинской Америке произошла на Гаити, где восстание рабов 1791 года превратило самую прибыльную колонию в мире в первую независимую нацию Латинской Америки и Карибского бассейна.
За этим последовала волна революций в так называемой «Испанской Америке» после поражения испанской монархии от Наполеона в 1808 году. Первая из этих революций началась в Ла-Пасе в июле 1809 года, когда «Совет по защите прав народа» (Junta Tutelar de los Derechos del Pueblo) во главе с Педро Доминго Мурильо приняла смелое провозглашение независимости, осуждая «тиранию несправедливого узурпатора, который, лишая нас человеческого достоинства, заклеймил нас как дикарей и считал нас рабами».
Хотя Мурильо был схвачен и казнен имперскими войсками в январе 1810 года, он решительно заявил:
«Соотечественники, факел, который я оставляю зажженным, никто не сможет погасить».
Он не ошибся.
Весной того же года революции вспыхнули в Каракасе и Буэнос-Айресе, положив начало эпохе революционных войн, которые в конечном итоге освободили всю испаноязычную Южную Америку.
Тем временем ранним утром 16 сентября 1810 года Мигель Идальго зазвонил в колокола церкви мексиканского городка Долорес и произнес свой знаменитый «Крик Долорес», который, как сообщается, звучал так:
«Дети мои, сегодня к нам приходит новая эра… Освободитесь ли вы? Вернете ли вы земли, украденные триста лет назад у ваших предков ненавистными испанцами? Мы должны действовать немедленно».
К 1826 году все современные государства Латинской Америки, за исключением Кубы и Пуэрто-Рико, завоевали свою независимость.
Эти движения были глубоко прогрессивными и выдвигали классические требования буржуазно-демократической революции: национальный суверенитет, правовое равенство, отмену рабства и земельную реформу. Однако, поскольку местная криолло (креольская) буржуазия боялась масс больше, чем ненавидела корону, эти цели часто ставились под угрозу или оставались недоосуществленными.
Факел революции был передан снова спустя столетие, с началом Второй мексиканской революции в 1910 году. В эту эпоху вышли на авансцену радикальные крестьянские лидеры, такие как Панчо Вилья и Эмилиано Сапата, чей лозунг «La tierra para quien la trabaja» («Земля тем, кто ее обрабатывает») стал центральным требованием революций по всей Латинской Америке.
С тех пор вдохновляющие революционные движения снова и снова прокатывались по региону. Но это не только демонстрирует героизм масс; это показывает, что великая латиноамериканская революция не завершена.
Незавершенные задачи
Несмотря на два века борьбы, ни одно из фундаментальных требований, выдвинутых массами, не было полностью выполнено. Национальный суверенитет — определяемый как верховная власть государства управлять собой без внешнего вмешательства — остается скорее стремлением, чем реальностью в регионе, где империалистическое вмешательство ощущается на всех уровнях общества.
Не говоря уже о том, что Пуэрто-Рико остается «неинкорпорированной территорией», колонией Соединенных Штатов. В какой степени мы можем говорить о национальном суверенитете даже в странах, формально являющихся независимыми?
Что означает суверенитет в Венесуэле, когда ее президента может похитить иностранная держава и предать суду в Нью-Йорке как обычного преступника, в то время как политика и даже бюджет правительства диктуются извне? И можно ли действительно считать Аргентину суверенным государством, если законы о реструктуризации ее долга могут быть фактически отменены судом в Соединенных Штатах, как это произошло, когда американские «фонды-стервятники» успешно подали иск против Аргентины в 2013 году?
Аналогичным образом на протяжении десятилетий американские военные безнаказанно действовали на территории Колумбии, осуществляя политическое вмешательство, пытки и убийства во имя «борьбы с наркотерроризмом».
В конечном счете эта нехватка политического суверенитета проистекает из отсутствия экономической независимости у этих стран. По всему региону в важнейших секторах экономики доминируют иностранные монополии.
По оценкам, до двух третей горнодобывающего сектора Чили принадлежит иностранным владельцам. Даже в тех странах, где шахты в основном эксплуатируются местными кооперативами и государством, как в Боливии, многие местные предприятия фактически финансируются из-за рубежа и зависят от технологий, предоставляемых компаниями из империалистических стран.
Аналогичная картина наблюдается в обрабатывающей промышленности. Автомобильная промышленность Мексики является крупнейшим источником экспорта и на 90 % принадлежит иностранным владельцам. Между тем финансовый сектор контролируют иностранные банки, такие как Santander.
Одним из центральных требований латиноамериканской революции была земельная реформа. При самом неравномерном распределении земли на Земле 1 % «суперферм» региона контролирует больше продуктивных земель, чем остальные 99 % фермеров, вместе взятые.
В Колумбии 1 % крупнейших ферм владеет 81 % земли. И это крайнее неравенство, в свою очередь, подпитывает продолжающееся насилие и нестабильность в большей части сельской местности.
В этом контексте даже формальная демократия становится пустой оболочкой. Хотя Латинская Америка приняла больше конституций, чем любой другой регион на Земле, права, закрепленные в этих документах, в основном остаются на бумаге.
Реальность же такова, что регион уже более века терзают перевороты и гражданские войны, разделенные периодами «стабильности», в которые все институты формальной демократии — парламент, суды, СМИ — находятся под контролем крошечной коррумпированной олигархии.
Великое предательство
Причиной этого застоя является слабая и паразитирующая отечественная буржуазия, которая предала революцию с самого ее зарождения.
Даже во время Испано-американских войн за независимость мечта Боливара об объединении андских территорий Испанской империи в единую «Федерацию Анд» была сорвана местной элитой криолло, которая ценила роскошь и ссуды британских купцов и банкиров выше, чем устремления собственного обнищавшего народа, казавшиеся ей угрожающими. Подобно Исаву из Библии, латиноамериканская буржуазия продала свое первородство за «тарелку чечевичной похлебки».
Сегодня правящие классы всех латиноамериканских стран по-прежнему неразрывно связаны с латифундистами, монополизирующими землю, и зачастую тождественны им. Это делает невозможным проведение значимой земельной реформы без ущерба для основных интересов отечественного капиталистического класса.
Это хорошо видно на примере современной Колумбии, где программа земельной реформы президента Густаво Петро зашла в тупик и была сорвана постоянной кампанией сопротивления, клеветы и дестабилизации со стороны колумбийской олигархии.
Как объяснял Галеано, буржуазия региона возникла как «щедро смазанные шестеренки в глобальном механизме, который обдирал до нитки колонии и полуколонии». Будучи полностью зависимыми от иностранного империализма и мирового рынка, они неспособны развивать подлинно независимую национальную экономику. Вместо этого они годны лишь на роль наемных лакеев и sicarios — наемных убийц, нанятых против собственного народа.
Единственное, в чем латиноамериканский правящий класс когда-либо преуспевал, — это производство жестоких диктаторов на службе у иностранного империализма. История каждой латиноамериканской страны запятнана зверствами, совершенными против сотен тысяч крестьян, рабочих и коренных народов: кастрацией, разрезанием животов беременных женщин, подбрасыванием младенцев в воздух, чтобы их ловили на остриях штыков, — и все это во имя защиты «цивилизации», «демократии» и «свободной торговли».
Даже когда они не совершают массовые убийства, глупость и раболепие реакционеров просто невероятны. Например, венесуэльский «продемократический» лидер Мария Корина Мачадо недавно вручила свою Нобелевскую премию мира Дональду Трампу в качестве трофея за вторжение в ее собственную страну.
Между тем ухмыляющийся, размахивающий бензопилой «анархо-капиталист» Хавьер Милей, который любит играть в крутого парня с рабочими Аргентины, бежит как щенок к ногам своего хозяина в Вашингтоне. Эти люди — яркое воплощение класса без мозгов, сердца и будущего.
В последние годы многие в Латинской Америке смотрят на Китай как на потенциальную альтернативу господству США. Понятно, почему многие считают Пекин лучшим партнером: китайские инвестиции часто не сопровождаются угрозой военного вмешательства и политического унижения, которые характерны для отношений с США. Однако до тех пор, пока экономика остается в руках того же коррумпированного капиталистического класса, будут сохраняться те же противоречия, неравенство и зависимость от иностранных держав, которые сдерживают развитие региона.
Поэтому для продвижения латиноамериканской революции необходимо свержение и экспроприация олигархов и иностранных монополий. Без этого чаяния масс останутся нереализованными.
Важные уроки
В январе 2005 года Уго Чавес объявил, что единственный путь выхода из исторического застоя Латинской Америки лежит через революцию, чтобы «сломать капиталистическую гегемонию, сломать гегемонию олигархий на этих землях». Но он продолжил:
«Капитализм нельзя преодолеть изнутри. Капитализм нужно преодолеть через социализм».
Великая трагедия Боливарианской революции заключается в том, что, несмотря на усилия Чавеса, она не дошла до конца и не свергла капитализм. Напротив, все завоевания революции были уничтожены капитализмом при активном содействии самой «боливарианской» бюрократии.
Кубинская революция, однако, действительно смогла свергнуть капитализм. Экспроприировав иностранный капитал, крупных землевладельцев и отечественную буржуазию, народ этого небольшого острова совершил чудеса, несмотря на шесть десятилетий безжалостной агрессии со стороны величайшей империалистической державы мира.
За один год Куба ликвидировала неграмотность, уровень которой в 1959 году составлял более 23 %. Она достигла средней продолжительности жизни, сопоставимой с показателями США, и более низкой младенческой смертности, при этом тратя на здравоохранение лишь десятую часть того, что тратят США. С 1963 года Куба направила более 600 000 медицинских работников в 164 страны, продемонстрировав огромный потенциал плановой экономики.
Важно отметить, что Куба провела самую масштабную земельную реформу в Латинской Америке. Латифундии были национализированы и перераспределены в виде небольших семейных участков или реорганизованы в кооперативы и государственные фермы. Сельская бедность и нестабильность в значительной степени исчезли, что коренным образом изменило условия жизни в сельской местности.
Однако самый важный урок Кубы заключается в опасности изоляции. Ни одна латиноамериканская страна не может полностью освободиться, пока остальная часть региона остается под капиталистическим правлением. После распада советского блока остров погрузился в «Особый период» — эпоху огромных материальных лишений, когда кубинский народ оказался на грани голода.
Несмотря на это, революция устояла. Сегодня узел вокруг Кубинской революции снова затягивается. Прекратив поставки нефти из Венесуэлы и Мексики, Трамп доводит кубинскую экономику до грани коллапса.
Судьба Кубинской революции висит на волоске. Ее достижения будут вдохновлять поколения. Но мы должны извлечь из опыта Кубы фундаментальный урок: чтобы выжить и процветать, революция должна распространиться; она должна стать международной.
За социалистическое полушарие
Мы вступили в новый период капиталистического кризиса и империалистической агрессии, в котором готовятся огромные социальные взрывы и революции. Они могут увенчаться успехом только при свержении капитализма по всей Латинской Америке.
Латиноамериканская революция найдет своего самого мощного союзника в гигантском рабочем классе «колосса» к северу от Рио-Гранде. Помимо того, что значительная часть рабочего класса США имеет латиноамериканское происхождение и сохраняет глубокие связи с регионом, интересы всех американских рабочих в корне совпадают с интересами угнетенных масс на юге.
Недавние столкновения между простыми рабочими и агентами ICE в Миннеаполисе являются зеркальным отражением столкновений между революционной молодежью и спецназом во время колумбийского Paro Nacional в 2021 году. Это два фронта одной и той же борьбы. Объединившись, рабочие и крестьяне Америки — настоящей Америки, простирающейся от Северного полярного круга до мыса Горн, — станут силой, более могущественной, чем даже величайшая военная сверхдержава на Земле.
Вместе они могут построить новую социалистическую Америку и преобразовать весь мир. По словам Хосе Карлоса Мариатеги:
«Латиноамериканская революция будет не чем иным, как этапом, фазой мировой революции. Это будет, просто и чисто, социалистическая революция».