Что общего между нефтью, природным газом, гелием, логистикой, горящей в комнате лампочкой, дебетовой и кредитной картами, инвестициями и космическими спутниками на орбите? Ответ прост - все они являются продукцией одной из крупнейших в России монополий – Газпрома. С гигантскими по масштабам компаниями мы сталкиваемся, покупая продукты на ужин в Пятерочке или Магните, включая телевизор или смотря пиратские копии фильмов на Rutube. Абсолютно везде.
Почти половина (48%) всего рынка сбыта товаров конечного потребления обеспечивается всего 10-ю компаниями, крупнейшие из которых Х5 (торговая сеть Пятёрочка, Перекрёсток, Чижик и др.), Wildberries, Ozon, Магнит, Красное и Белое и т.д. При этом на одного лидера (X5) приходится 16,6% всего рынка продовольственной розницы!
Мы видим удивительную, казалось бы, ситуацию. Федеральная антимонопольная служба (ФАС), чей девиз «Законность, равенство, справедливость», может сколько угодно отчитываться об успехах в «развитии конкуренции в потенциально конкурентных видах их деятельности», но на деле по статистическим данным, сейчас всего топ-50 компаний создают почти половину ВВП страны. Иными словами, каждый второй созданный в России рубль стоимости есть продукт всего лишь 50 корпораций из более чем 2,5 миллионов действующих в России коммерческих компаний.
Что нам это показывает? Невероятную концентрацию ресурсов в руках крупнейших игроков рынка. Фактически, можно сказать, что российский рынок поделен между этими огромными корпорациями, что лишь усилилось с уходом западных компаний и охлаждением экономики. Так, по результатам 2025 года количество закрытых юрлиц на 26% превысило количество открытых, что показывает тенденцию: мелкий и средний бизнес продолжает разоряться, а на его место приходят гиганты, занимая все больше свободного пространства на рынке, концентрируя в своих руках все больше собственности. На месте локального магазинчика у дома возникает очередная «Пятерочка», а местный электроприборный завод, принадлежащий региональному бизнесмену, вдруг перестает получать госзаказы, разоряется и по дешевке отходит крупнейшему производителю вооружений в стране – корпорации «Ростех», например.
В действительности, эта ситуация позволила создать в России достаточно эффективное производство в тех отраслях, где концентрация уже достигла значительных высот (добыча нефти, газа и металлов, финансовые услуги, ретейл, ВПК). В дома поступает относительно дешевый газ, существует развитая система курьерской доставки и доставки в ПВЗ, налажена система железнодорожного сообщения и т.д. В целом значительная часть таких отраслей от производства до финансовых услуг достигла высокого уровня цифровизации и автоматизации, но есть нюанс…
Сферы влияния
Нам могут сказать, что монополизация - это результат политики путинского режима, который раздает прибыльные места на рынке своим друзьям-олигархами, но взглянем на мировую ситуацию: до 90% рынка по предоставлению услуг дебетовых и кредитных карт предоставляют совместно Mastercard и Visa, практически все самолеты для авиаперевозок производят Boeing и Airbus, 86% расходов Пентагона направляются всего пяти специализированным оборонным подрядчикам. Примеры влияния монополий безграничны, о них подробнее написано в статье Монополистический капитализм, империализм и мировая экономика.
Тренд на концентрацию в экономике, таким образом, не прерогатива одной только путинской России. Об этом процессе в мире писал еще Ленин больше века назад в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». Тенденция к монополизации с тех пор только набирала обороты; с каждым кризисом монополисты отхватывали все большие куски пирога, в особенности, с 1970-х годов, когда заметно усилилась глобализация и транснациональные корпорации напрямую вышли на емкие рынки Китая, Индии, Африки. Закончив монополизацию и дележ внутренних рынков, победители вырвались вовне в продолжающейся гонке за прибылью.
Газпром, Роснефть, Сбербанк, РЖД и прочие российские корпорации не исключение из общего правила. «Каждый да держит отчину свою». «Газпром» обеспечивает почти две трети всей добычи газа в стране, контролирует всю производственную цепочку в отрасли – от добычи до доставки газа конечному потребителю, обеспечивает газификацию регионов и ряд нацпроектов. На Роснефть приходится ~40% всей добычи нефти в стране. Сбербанк с долей более 70% розничного рынка по ряду услуг держит пальму первенства в финансах. РЖД безраздельно властвует над ЖД инфраструктурой, пассажирскими и грузовыми перевозками. Ключевые направления, каждая сфера деятельности, из которой можно извлечь прибыль, поделены между крупными игроками.
Впрочем, иногда мы видим как та или иная компания пытается войти в новую для себя отрасль. Зачастую это связано с обеспечением внутренних нужд по оптимизации затрат, но все же демонстрирует определенное напряжение в этом вотчинном балансе. Как же до сих пор не получилось междоусобной войны братьев по монополистической крови, Его Величества Сбербанка и Господаря Газпрома из-за выхода Газпромбанка на рынок розничного кредитования в 2017-2018 годах? На то есть несколько причин.
Во-первых, Алексею Борисовичу Миллеру, председателю Правления ПАО «Газпром», и Герману Оскаровичу Грефу, президенту и председателю Правления Сбербанка, было бы несложно договориться лично, как бывшим коллегам из мэрии Санкт-Петербурга в команде Анатолия Собчака. Неужели, два респектабельных бизнесмена с личными и деловыми связями, представители одного класса не нашли бы общий язык на основе общих интересов, то есть максимизации своего и других акционеров дохода? Да побойтесь Бога, нашли бы еще как.
Но самое главное, и это во-вторых, значительная доля в капитале обеих компаний, как и большинства монополистов в других отраслях экономики, принадлежит государству. Здесь остановимся подробнее.
Государство владеет значительными долями в ключевых российских компаниях-монополистах: в случае Газпрома и Сбербанка – 50% + 1 акция (контрольный пакет), для Роснефти – 40%, для РЖД – 100%, во многих производственных, ресурсодобывающих и инфраструктурных компаниях, занимающих 2-е, 3-и места на рынке Россия тоже имеет либо контрольный пакет, либо значимую долю. Все это позволяет правительству брать под контроль конкуренцию на внутреннем рынке в критически важных для государства сферах.
Государство, таким образом, становится как бы закулисным кукловодом, начальником парада или главным менеджером всего капиталистического класса, задающим тон и направляющим развитие в нужное русло. Именно такой подход обеспечил ситуацию, в которой российская экономика не только смогла пережить санкции, но и укрепиться, сформировать запас прочности на период глобального кризиса.
Это же позволило быстро образовать значительный свободный финансовый капитал, который точечно направляется на инвестиции в модернизацию отдельных критически важных отраслей внутри страны, в виде иностранных инвестиций в постсоветском пространстве и другие уголки мира. Это, в конечном итоге, позволило российскому режиму вернуться в разряд глобальных империалистических держав.
Если присмотреться, аналогичную схему в более совершенном варианте можно увидеть в Китае, который именно благодаря такому подходу смог концентрировать и направлять большое количество ресурсов в нужное русло, став в результате значимой экономической и политической силой. На западе роль таких координаторов конкуренции принадлежит частным инвестиционным компаниям, таким как Vanguard и BlackRock.
Монополизация, таким образом, не ошибка системы из-за неправильных политических решений, но закономерное следствие развития капитализма, зачатки чего-то нового. Оседлали эту волну, впрочем, два бонапартистских режима в России и Китае.
Ежели взглянуть еще глубже на социально-исторические процессы развития общества, то в этом можно увидеть залог чрезвычайно эффективной плановой экономики, которая за счет своего масштаба смогла бы обеспечить потребности каждого. В нынешних же условиях, монополизация имеет значительные издержки и служит не благу всех, а сверхприбылям единиц.
Нюанс
Достаточно эффективная система производства в основе своей имеет один ключевой изъян – капиталистическую базу, то есть систему производства, при которой в производстве задействовано так или иначе все общество, но плоды общего труда отчуждаются в пользу собственников, того же Грефа, Миллера, Сечина (Роснефть), Лобачевой (Х5) и прочих.
Капиталистическая система по необходимости порождает кризисы перепроизводства. Работники упомянутых компаний, как и каждой прочей в мировой экономике, не могут выкупить все произведенные ими же товары, ведь часть стоимости, которую они производят в результате своего труда, уходит в карман собственникам. Маркс описывал это почти 160 лет назад в «Капитале».
Глобализация лишь усилила этот момент, ведь теперь капиталисты вступают в конкуренцию за ограниченные рынки сбыта не в одной стране, но по всему миру. Крупный бизнес со всего мира, связанный тесными узами с родным государством, опосредованно через лоббистов или напрямую давит конкурентов пошлинами, военной силой, санкциями, демпингом и махинациями.
Кризисы порождают глобальные потрясения, снижение уровня жизни людей, делают всю громаду монополизированного производства категорически неэффективной и хрупкой. Банкротство одной такой компании означает разрушения и страшный ущерб для всей системы. Поэтому государство вынуждено поддерживать крупный бизнес в тяжелые времена за счет бюджетных средств, вместо того чтобы поддержать беднейшие слои, на которые ложится основное бремя и под которым нет толстого денежного матраса госбюджета. Государственная собственность позволяет смягчить удары от неудачных годов или финансовой конъюнктуры за счет государственной поддержки в виде субсидий и займов. Прибыль достается хозяевам бизнеса, а убытки ложатся на государство, которое закрывает их налогами всех граждан.
Такая поддержка обходится очень дорого обществу, но позволяет выйти из кризиса, сохранив капиталистическую систему, которая к кризису и привела, в почти нетронутом виде. Напротив, такие кризисы даже помогают крупным игрокам, разоряя мелких и средних предпринимателей, что освобождает пространство для дальнейшей экспансии монополистов. Но есть и выход из этого замкнутого круга.
Одна монополия и рабочее государство
Капитализм в России и в мире, таким образом, действительно создал систему эффективного производства, но, неспособный преодолеть противоречия рынка, обрек это производство на неэффективность в связи с ограничениями рынков сбыта и мировую конкуренцию, служение частным лицам, а не всему обществу. Коммунисты всегда говорили, что выходом из сложившейся ситуации может являться только национализация монополий и построение социализма.
«Но российское государство – ответят нам – и так в последнее время занимается национализацией некоторых предприятий». Конечно, только красных флагов над Кремлем не хватает, держи карман шире! Российское государство, капиталистическое по своей сути, действует в рамках капитализма, не может выйти за его рамки исходя из оснований своих. Бонапартистский режим вынужден балансировать на классовых противоречиях между российским рабочим классом и классом Грефов-Миллеров, но, в конечном итоге, всегда служит интересам последних. Национализация и пересмотр итогов приватизации 1990-х, за который так ратует КПРФ, выступают на этих основаниях лишь замаскированной передачей активов от одного капиталиста к другому, более лояльному, менее жадному, который готов поделиться с государством чуть большей долей своей прибыли для ведения СВО.
Единственной гарантией национализации в пользу всего общества могут служить только глобальные политические преобразования – власть рабочих советов и рабочий контроль за производством вместо защиты частной собственности, иными словами, коренное преобразование всего общества по всему миру.