Пока либеральные СМИ строят теории о том, какое место занимает Россия в международной политике, основываясь на расположении Путина на совместных фотографиях с саммита АТЭС, в Абу-Даби завершились трехсторонние переговоры, итоги которых были известны еще до их начала. Единственным конкретным результатом переговоров 10–11 ноября стала принципиальная договоренность о масштабном обмене военнопленными.
Западные политики и вторящая им прозападная либеральная оппозиция кричат о необходимости решить все вопросы дипломатическим путем и утверждают, будто главным препятствием для достижения мира являются требования российской стороны.
Но если мы посмотрим, с какими требованиями стороны подошли к переговорам и что происходило на их фоне, становится очевидно: мы наблюдаем не столько попытку урегулирования конфликта, сколько очередную дипломатическую постановку, в ходе которой каждая сторона пытается продемонстрировать, почему именно её противник препятствует миру. При этом США и НАТО, равно как и украинская клика Зеленского, продолжают политику, направленную на сохранение военного противостояния.
С чем стороны подошли к переговорам
Для начала нужно четко обозначить одну принципиальную деталь. Хотя формально переговоры являются трехсторонними, их основное содержание определяется противостоянием двух держав — США и России. Да, у Украины и европейских государств есть собственные требования и интересы, однако в решающих военно-политических вопросах они тесно связаны с политикой американского империализма и не могут не отталкиваться от его позиций.
Европейские державы, ослабленные экономическим кризисом и разрывом прежних экономических связей с Россией, прежде всего в энергетике, оказались в ещё большей зависимости от США и их военной мощи. Требуя от России уступок в вопросах безопасности, они не готовы предложить равноценных встречных обязательств. Их политика направлена не столько на скорейшее достижение мира, сколько на сохранение давления на Россию, укрепление собственных военно-политических позиций и удержание США в европейской системе безопасности.
13–14 ноября The New York Times и The Washington Post сообщили о неофициальном российском документе от 10 ноября, распространенном на переговорах. Согласно публикациям, Москва выдвигала следующие предложения:
- Возвращение военного присутствия НАТО к конфигурации 1997 года, то есть ограничение размещения войск и баз на территории государств, вступивших в альянс позднее.
- Отказ от дальнейшего расширения НАТО и военной активности альянса в Украине, Восточной Европе, Закавказье и Центральной Азии.
- Закрепление за Россией территорий, на которые она претендует в Украине.
- Прекращение западных поставок вооружений Украине и ограничение её военного потенциала.
- Допущение членства Украины в ЕС, но без участия в общей оборонной политике Союза, при сохранении ее внеблокового статуса.
- Ограничение распространения британских и французских ядерных гарантий на другие европейские государства.
Кроме того, в СМИ появились сообщения о требовании выхода Финляндии из НАТО, однако Кремль публично опроверг эту информацию.
Требования Москвы затрагивают и Молдову. Согласно сообщениям о российских предложениях, Москва выступает за преобразование страны в федеративную республику с особым положением Гагаузии и Приднестровья. В случае вступления Молдовы в ЕС этим регионам предлагается предоставить возможность провести референдумы о независимости.
В числе возможных встречных уступок России называются вывод российского ядерного оружия из Беларуси, отказ от размещения там ракет средней дальности, а также вывод войск из Приднестровья при условии внеблокового статуса Молдовы.
В целом эти требования не возникли на пустом месте. Значительная их часть выдвигалась российским руководством задолго до начала войны в Украине. При этом речь идёт не о непосредственном включении всей Украины в состав России, а прежде всего о формировании буферной зоны и закреплении российской сферы влияния.
Это не делает требования Кремля миролюбивыми. Российский правящий класс стремится добиться признания собственного военно-политического господства в соседних государствах и ограничить влияние своих империалистических конкурентов. По существу, речь идет о борьбе за передел сфер влияния, а не о защите интересов трудящихся России или Украины.
Что же касается другой стороны, то позиции стран НАТО и Украины по ключевым вопросам по-прежнему сохраняют те противоречия, которые существовали ещё до начала войны. США обсуждают различные варианты предоставления Украине гарантий безопасности, в том числе аналогичных обязательствам НАТО. Сам Зеленский продолжает настаивать на сохранении сильной украинской армии и не желает принимать ограничения ее численности. Участники альянса также не готовы отказаться от своего влияния на постсоветском пространстве и пересматривать уже состоявшееся расширение НАТО.

Не готовы они и к существенному сокращению украинской армии. Зеленский неоднократно заявлял о намерении сохранить ее численность на уровне 800 тысяч военнослужащих. Более того, Киев рассчитывает на долгосрочное финансирование такой армии западными союзниками. Содержать её предлагается в значительной степени за счёт европейских государств, а значит, в конечном счёте — за счет рабочих и молодёжи Европы.
Главное требование Киева и европейских правительств — прекращение огня и остановка боевых действий по нынешней линии фронта без юридического признания территориальных приобретений России. Однако подобная пауза однозначно будет использована Украиной и НАТО для перегруппировки войск, восстановления военного потенциала и дальнейшего наращивания вооружений. Это особенно касается Украины, которая продолжает получать огромные финансовые и материальные ресурсы от своих западных союзников.
Удары по Крымскому мосту — новая эскалация на фоне переговоров
Спустя несколько дней после переговоров в Абу-Даби ВСУ нанесли новые удары по Крымскому мосту. В результате обрушилась часть автомобильной конструкции, было серьезно ограничено транспортное сообщение с полуостровом, а обломки моста создали препятствия для судоходства через Керченский пролив.
Сама по себе эта атака никак не способна коренным образом изменить ситуацию на линии фронта, в частности на главном, донбасском направлении. Однако повреждение переправы создаёт дополнительные трудности для жителей Крыма, вызванные проблемой с логистикой и необходимостью использовать трассу Р-280 «Новороссия», которая регулярно подвергается атакам украинских БПЛА.
Вместе с тем удар имеет огромное политическое значение. Он способствует дальнейшей эскалации конфликта, поскольку Крымский мост является одним из важнейших политических символов российского режима, а его повреждение создаёт дополнительное давление на Кремль с требованием жёсткого военного ответа.
Собственно, первая реакция уже последовала. Комментируя возможность договорённостей о прекращении огня, Путин заявил:
«Попросил ещё всех подумать и вернуться к этому вопросу в надежде на то, что, может быть, о чём-то удастся договориться. Но после ударов по Крымскому мосту договариваться не будем. Будем отвечать».
Для Зеленского подобная операция имеет и внутриполитическое значение. Тяготы войны, коррупционные скандалы, кризис мобилизации и зависимость от внешних союзников всё сильнее подрывают его положение как внутри Украины, так и за её пределами.
На фоне растущих экономических трудностей в Европе усиливаются и противоречия вокруг дальнейшего финансирования Украины. В этих условиях громкая военная операция становится для него операцией для СМИ с целью продемонстрировать собственную решимость и способность продолжать борьбу.
При этом необходимо учитывать полную зависимость украинской армии от западной военно-технической поддержки. С самого начала войны США оказывают Украине помощь не только оружием и деньгами, но и разведывательными данными, спутниковой связью и другими технологиями. Огромную роль здесь играют системы Starlink и Starshield компании SpaceX, используемые для обеспечения связи и решения военных задач.
Ещё в марте 2025 года Илон Маск прямо заявлял:
«Если бы я отключил Starlink, вся украинская линия фронта рухнула бы».
И хотя украинские военные утверждают, что в ходе ударов по Крымскому мосту обошлись без Starlink и Starshield, используя собственную систему связи и наведения. Невозможно представить, что столь сложная операция не была согласована с американскими военными.
Здесь также нужно учитывать и то, что способность украинской армии вести продолжительную войну полностью зависит от финансовой и военной поддержки, и обеспечении технологическими ресурсами со стороны западных государств. Сообщения о присутствии военных специалистов стран НАТО в Украине, в том числе инструкторов и специалистов по обслуживанию техники, лишь подчёркивают глубину этого взаимодействия.
Поэтому звучащие все эти годы заявления о полной непричастности США и НАТО к происходящей войне выглядят не просто неубедительно – они являются ложью и частью их пропаганды. Западные державы не просто наблюдают за конфликтом со стороны, а являются активными участниками и используют его результаты в собственных военно-политических интересах.
Итоги переговоров — продолжение войны
В очередной раз переговоры не привели к принципиальному урегулированию конфликта. Несмотря на дипломатические заявления, каждая из сторон продолжает отстаивать свои военно-политические интересы. Для американских и европейских элит эта война давно стала важнейшим инструментом внешней политики. На протяжении многих лет они оказывали поддержку украинскому государству, а теперь масштабы этой поддержки достигли такого уровня, что с дальнейшим ходом войны оказались связаны не только их стратегические интересы, но и политические судьбы целого ряда правительств.
Сегодня они уже практически без утайки говорят, что сопротивление украинцев необходимо для безопасности и благополучия европейских стран. На деле же речь прежде всего идёт о безопасности и благополучии европейских правящих классов, стремящихся укрепить собственные позиции в международном противостоянии.
Вольфганг Ишингер — немецкий дипломат, бывший посол Германии в США и председатель Мюнхенской конференции по безопасности в 2026 году — ещё в декабре 2025 года заявил:
«Пока продолжается эта война, Европа находится в безопасности, потому что украинцам удалось на протяжении многих лет сковывать эту мощную российскую армию».
Сложно найти более откровенное признание того, какое значение для европейских правящих кругов имеет продолжающееся военное противостояние. Пока украинские рабочие и молодёжь гибнут на фронте, европейские правительства получают дополнительное время для перевооружения, укрепления собственной военной мощи и обогащения за счет выделяемых на войну средств.
Происходящее в Абу-Даби называют переговорами, а отсутствие прогресса объясняют тем, что российское руководство не меняет своей позиции и не идёт на компромиссы. Но где же хоть одна принципиальная уступка по ключевым вопросам со стороны США их союзников? Они не готовы отказаться от расширения своего влияния и от предоставления Украине гарантий безопасности, которые Москва считает угрозой собственным интересам.

Пока война продолжается, европейский и американский военно-промышленные комплексы сохраняют огромные государственные заказы. Прекращение войны и достижение компромисса, напротив, неизбежно поставят перед западными правительствами неудобные вопросы о результатах их многолетней политики, затраченных средствах и принесенных простыми людьми жертвах.
При этом нельзя забывать и об интересах российского правящего класса. Продолжающееся расширение военной инфраструктуры НАТО и поддержка украинской армии предоставляют Кремлю резонное обоснование собственной милитаризации.
Противостояние с Западом требует от российского режима дальнейшего увеличения военных расходов и укрепления государственного аппарата. Всё это сопровождается сокращением возможностей для финансирования социальных нужд и перекладыванием растущего экономического бремени на плечи рабочего класса.
Одновременно противостояние с НАТО позволило российскому руководству добиться значительной консолидации правящих элит и укрепить позиции режима, используя патриотическую риторику и образ внешнего врага для затушевывание внутренних классовых противоречий.
Совершенно иную картину мы наблюдаем в Европе охваченную новыми экономическими и политические потрясениями подпитываемыми органическим кризисом капитализма.
Сотни тысяч людей выражают недовольство тем, что правительства могут найти огромные средства на вооружение и поддержку Украины, но в то же время сокращают социальные расходы и заставляют трудящихся расплачиваться за кризис капиталистической системы, пока элиты продолжают вести роскошную жизнь.
Правительства стран Евросоюза оказываются во всё более неустойчивом положении, рискуя столкнуться с кризисами, подобными тем, которые уже переживает Великобритания с её чередой премьер-министров, чьих имен никто не может уже запомнить,ослаблением традиционных партий и падением доверия к политическому истеблишменту.
Именно такая ситуация может оказаться выгодной Путину — но не потому, что он заинтересован в победе революционной, тем более коммунистической, волны в Европе. Напротив, российский правящий класс рассчитывает на приход к власти политических сил, с которыми сможет заключить более выгодную для себя сделку и добиться признания собственных интересов.
И это не просто наше предположение. Сам Путин на пресс-конференции по итогам саммита АТЭС в Китае заявил:
«Мне иногда кажется, что без смены некоторых европейских элит невозможно будет полноценно восстановить отношения».
В этом и заключается ответ на вопрос о том, чьи интересы защищает военно-политическое руководство Кремля и каковы действительные рамки его борьбы с НАТО и США.
Российский режим не стремится к освобождению трудящихся от капиталистического угнетения. Его цель — добиться более выгодного положения для собственного правящего класса в мировой системе капитализма. И ради достижения этой цели он готов как продолжать военное противостояние, так и договариваться со своими вчерашними противниками.
Именно поэтому рабочий класс и коммунисты не должны связывать свои надежды ни с одним из противоборствующих империалистических лагерей. Нам нечего выбирать между российским бонапартизмом и западным империализмом, между интересами Кремля и интересами Вашингтона или Брюсселя. Ни один из этих правящих классов не собирается добровольно отказаться от своих привилегий, военных амбиций и эксплуатации трудящихся.
Но независимая политика рабочего класса не может ограничиваться простым осуждением войны или призывами к миру. Она требует противопоставить политике империализма и национального единства с буржуазией международную солидарность трудящихся России, Украины и европейских стран, интересы которых гораздо ближе друг к другу, чем к интересам собственных правительств.
Ведь никакие соглашения между империалистическими державами не способны устранить саму основу войн — борьбу капиталистических государств и монополий за рынки, ресурсы и сферы влияния.
Поэтому действительная альтернатива войне заключается не в победе одного империалистического лагеря над другим и не в смене одних буржуазных правителей другими, а в самостоятельной борьбе рабочего класса за социалистическое преобразование общества.
Именно в этом заключается практическая задача коммунистов: не подменять независимую политику рабочего класса поддержкой «своего» государства и не ждать, пока правящие элиты договорятся между собой. Сделать это можно только опираясь на создание собственной политической организации опирающейся на международную солидарность и ясную социалистическую программу, благодаря которой рабочий класс сможет выступить самостоятельной политической силой, а не разменной монетой в переговорах между империалистическими державами.