В преддверии выборов в Госдуму 2026 года молодежь, наиболее политизированная ее часть, ищет альтернативу «Единой России». На фоне углубляющегося кризиса отчаяние по поводу дальнейших жизненных перспектив у большинства молодых людей достигает критической точки. Люди ищут выход в знакомых формах, в общепринятых проявлениях политического в нашей жизни. Закономерным образом растет их интерес к политике, борьбе за демократию и справедливость. Столь же знакомы людям и проявления этой политической борьбы в виде условных блоков консерваторов, либералов и социал-реформистов. В этой триединой схеме из учебников демократической силой представляются именно либералы. Но что же сейчас происходит с этим демократическим флангом нынешнего и потенциального российского парламента?
Мы видим, что сама либеральная оппозиция глубоко расколота: часть ее находится в эмиграции, часть остается в России, лишенная уже на протяжении многих лет поддержки хоть сколь-нибудь значительной части населения. Выборы 2026 года, однако, могли бы предвещать сюрпризы: блокировки и репрессивная политика «Единой России», первые вспышки политизации подсказывали либералам, что они могли бы получить поддержку демократической молодежи, увеличив состав своих депутатов в Думе в разы. Это могло бы послужить началом массового демократического движения и точкой активизации парламентской борьбы. Но что-то пошло не так.
Вместо того чтобы использовать этот исторический шанс получить массовую поддержку, либералы сами себя обезвреживают. Непарламентские «Яблоко» и «Рассвет» продолжают унылое морализаторство и правовую возню вместо активной деятельности по организации людей для сопротивления репрессивной политике. Их первый бриз будущей борьбы совершенно не затронул. Настолько они незначительны, что могут от ветра прятаться в траве.
«Новые люди»: парламентская партия, которая бежит от политики
Особый для нас интерес представляет единственная парламентская партия, заявляющая о своей «демократической» позиции, продвигающая всеми доступными способами идеи поддержки малого и среднего бизнеса, во все голоса кричащая об «адекватности» в этом неадекватном мире. Партия «Новые люди» еще со времен своего основания стала объектом критики со стороны более честной либеральной публики, и сейчас на фоне определенного роста популярности «Новых людей» пропорционально нарастает критика.
Эмигранты, члены «Яблока», даже члены КПРФ обращают пристальное и закономерное внимание на итоги первых пяти лет деятельности «Новых людей» в Думе, называют их проектом Кремля, администрации президента и т. д. Однако, если отбросить конспирологию, таким критикам системной оппозиции нечего предложить в качестве анализа объективно существующей расстановки сил. Поэтому большая часть аналитиков либерального толка никак не может проанализировать положение и действия «Новых людей» в отрыве от теорий заговора российской власти и подставной оппозиции, ведь, если отбросить конспирологию, ничего не останется от всего их анализа. Социальная база и субъектность у этой партии есть, как и у других партий, но дело обстоит сложнее.
Вернемся на шаг назад. Каковы же эти итоги, которыми, например, гордится Даванков? Возможность для школьников пересдавать ЕГЭ. Безусловно, полезно, но как насчет того, чтобы использовать свои возможности для пересмотра всей системы образования? Как насчет того, чтобы продвигать инициативы, направленные на повышение доступности высшего образования? На полный отход от коммерческой системы этого самого образования, раз уж мы заговорили парламентским языком с виду глубоких, но в сущности косметических реформ всей системы? Об этом и речи быть не может, ведь «Новые люди» — это не про свободу, демократию и тем более не про глубокие социально-политические изменения. Для их лексикона характерно одно слово — эффективность, замаскированное более или менее халтурно под разные термины по типу «адекватности», «новизны» и прочих.
Эффективность управления действительно играет важную роль в бизнесе, поэтому можно понять лидеров партии, которые 20 лет занимались коммерцией, как Даванков. Этот паттерн привычен, удобен, а что самое главное — позволяет отгородиться от любой ответственности, когда дело касается политики и борьбы демократического движения. Очень удобно в период диктатуры помалкивать в тряпочку, повышая ее эффективность законопроектами об улучшении качества питания в школах и субсидиями на школьную форму, а потом, в период подъема массового демократического движения, размахивать знаменем демократии, будто всегда им размахивал. Ведь «Новые люди» не виноваты в том, что российский парламент принимал репрессивные законы, они всегда были против, правда, все время забывали об этом сказать.
До поры до времени всякая политическая повестка будет подменяться социальным волонтерством с депутатским размахом. Но самое страшное в том, что это страшное время уже начинает мозолить глаза лидерам либерал-демократов. Первые ростки массового движения, которые проклюнулись этой весной на фоне блокировок, к осени будет не так-то просто собрать в свои электоральные вязанки, успокоить и сделать из остатков лапти, чтобы в них войти в Думу. Они будут колоться, задавать вопросы, поднимать темы демократической борьбы, заставляя своих лидеров говорить о политике, а не об эффективном менеджменте чаще раза в год. Уму непостижимо! Придется брать на себя ответственность за ту волну, которая случайно может и на президентское кресло забросить.
Именно поэтому во всех официальных заявлениях партии лейтмотив один — ни слова о политике. Партия заявляет о том, что будет выдвигать в депутаты ветеранов СВО, повторяя за «Единой Россией», проводит благотворительные акции, говорит о бытовых проблемах типичного городского жителя, но всеми силами старается отгородиться в речах и заявлениях от той части протестной молодежи, которая стихийно тянется хоть к какой-либо оппозиционной альтернативе. Свою социальную базу партия видит не в активной молодежи, а в той же прослойке рабочего класса среднего и старшего возраста, которая сейчас либо достаточно апатична, либо голосует за «Единую Россию», так как та успешно аккумулирует антиимпериалистические настроения. Эта прослойка, казалось бы, ни к чему не обязывает, не подталкивает, а потому очень удобна, ведь позволяет не обращаться с политическими проблемами политическими же методами. Но нюанс заключается в том, что именно этот социальный слой, вожделенный для любой политической партии пассивный ныне электорат, а точнее его абсолютное большинство, по крайней мере, не так активно склонен менять свое мнение относительно государственной политики, которую столько лет молчаливо терпел или поддерживал. Ни КПРФ, ни «Новые люди», ни ЛДПР им не интересны, как и сама политика в целом. Потому-то и идет из года в год борьба за второе место по симпатиям среди этой электоральной базы, а новое поколение, лишенное внимания, дрейфует само по себе в сторону оппозиционности, встречая на своем пути системные партии, которые от них отмахиваются.
Таким образом, мы видим парадоксальную ситуацию. Единственная либеральная партия, имеющая шанс войти в парламент, делает все, чтобы не только не победить, но и оттолкнуть от себя протестную молодежь, которая и увеличивала ее рейтинги по результатам опросов.
Историческая закономерность
Казалось бы, измельчали либералы. Но мы видим не простую деградацию, а закономерность развития парламентаризма в период очередного кризиса капитализма, который грозит нам не измельчением реформистских «политиков», а полноценным варварством под властью военных диктаторов и правых демагогов. Схожие процессы Россия уже имела счастье наблюдать в начале XX века, в 1905–1917 годах, после Первой русской революции и образования парламента как такового.
Победоносное, казалось бы, движение за свержение царя и демократизацию в имперской России погубили не царские жандармы, а предательство буржуазных лидеров. Зарево пожаров от дворянских усадеб слишком уж перепугало почтенную публику тогда, ведь капитализм в России развивался таким образом, что к концу XIX века бывшие дворяне вполне влились в рыночные отношения, заняв роль условных латифундистов, крупных, вполне капиталистических собственников земли и сельских предпринимателей. Угроза принимала нешуточный характер, угрожала главному — праву частной собственности как на землю, так и на промышленные предприятия благодаря активной позиции крестьянства и рабочего класса. Чтобы защитить достопочтенную публику от толп босых крестьян и рабочих, необходимо было искать договоренности со сторонниками порядка, необходимо было урезонить бунтовщиков и перевести оставшиеся массы из разряда активных деятелей истории в категорию электората, который только и может, что периодически ходить на выборы, доверяя все прочее своим «представителям».
Получилось. «Народные депутаты» от либеральных и социал-реформистских партий успешно завели массы на избирательные участки, призвав после голосования расходиться по домам, ведь цели революции в их понимании достигнуты, а все, что дальше, — бунт. Эти же депутаты впоследствии выступили в едином с царским правительством порыве начать Первую мировую войну и вести ее до победного захвата Константинополя. Впоследствии пелена патриотического угара в глазах масс спала, люди требовали мира, но что ответили либералы? Не лозунгами мира, а обвинениями царя в том, что он ведет войну недостаточно эффективно. В том же суть всего российского парламентаризма тогда и сейчас: в предательстве, в борьбе за электоральную поддержку и второе после царя место, а не за коренные изменения и демократизацию. Тогда и сейчас парламентских либералов интересовала не смена строя для народа, а «правильное управление» капиталом. Связанные с властью кровными узами и интересами, и радикальные, и системные либералы в сущности говорили и говорят о «государственной эффективности», а не о прекращении эксплуатации и борьбе за власть народа. Власть народа им чужда, если под народом понимать не только узкую прослойку мелких либеральных предпринимателей и собственников арендного жилья.
Почему «голос мира» не слышен?
И эта чуждость взаимна. Отстраненные от всякой власти либеральные организации по типу «Яблока» и «Рассвета», в свою очередь, могут говорить, что они «голос мира», но ни этот голос, ни сама либеральная идеология не находят в массах отклика и найти его не могут.
Либерализм в России совершенно дискредитировал себя шоковой терапией, приватизацией и семибанкирщиной в глазах старшего поколения рабочих старше 30 лет, которое входило в период 1990-х в сознательном возрасте и пожинало плоды правления либералов. Нищета, безработица, задержки зарплаты и суперпрезидентская форма государственности, выросшие из снарядов, которыми Ельцин обстреливал защитников Белого дома, оставили глубокий след на целом поколении, которое сейчас пассивно поддерживает бонапартистский режим в отсутствие массовой антикапиталистической силы. Это поколение не отделяет современных оппозиционеров от того же Чубайса. Опыт их собственной жизни показывает, что, в сущности, это те же лица, только в профиль.
Молодежь в целом чуть более склонна доверять лидерам общедемократического протеста, но и тут вопрос лишь во времени и опыте, который склонен демонстрировать, что выборы не приводят к ощутимым положительным результатам, что сам либерализм во всем мире находится в глубочайшем кризисе, так как ему нечего предложить ни массам, ни элитам в условиях экономической катастрофы, начало которой мы наблюдаем сейчас. Благо осознанию этого опыта нынешние российские либералы всеми силами способствуют, что подталкивает людей искать выход за пределами капитализма, в трудах классиков марксизма.
Демократическое движение по всему миру сейчас не просто обогнало либералов, оно всеми силами пытается отмежеваться от них, разорвать свою связь с виновниками кризисов 2008 года и 2020-х годов, с авторами законов об урезании льгот и жесткой экономии. Этим и можно объяснить упадок либеральных и реформаторских партий в Европе, правый поворот в США, подъем крайне правых и революционных коммунистов. В период кризиса можно пообещать социальные реформы и борьбу с коррупцией и неравенством, но даже в малой степени реализовать это не получится, что, по мнению автора, демонстрируют современные европейские правительства и многие другие примеры.
Борьба за справедливость и демократию, таким образом, шире либерального движения. Более того, либеральное движение является наиболее отсталой его частью, которая тянет назад, как моторную лодку тащит зацепившийся за корягу якорь, в русло «законной» юридической и парламентской борьбы через представительство, в обратную сторону от прямого выражения массами собственных интересов. Так было всегда, но сейчас даже зачатки демократической борьбы в России либералы охватить не в состоянии из-за того, что не хотят по электоральным причинам и не могут по причинам исторической памяти масс о периоде острой классовой борьбы 1990-х и о том, какую роль в ней могут сыграть сами либералы.
Пролетарская альтернатива
В последний год мы наблюдаем кризисные тенденции, замедление роста экономики до «отрицательного роста», быстрый рост инфляции и громадные противоречия, которые ведут к большим проблемам в будущем. Не сегодня, не завтра, но рано или поздно противоречия в экономике прорвутся из разряда экономических отчетов и новостей в специализированных изданиях на улицы: сухая статистика отрицательного роста ВВП предстанет перед нами в виде массовых сокращений, закрытия производств, снижения уровня жизни. Власти видят это и понимают, что нарастание экономических проблем влечет за собой массовый рост недовольства. Нужно подстелить соломку заранее, для чего правительство пытается ограничить возможности людей к коммуникации в интернете, чтобы не позволить организовать крупные сборы и митинги, вычислить зачинщиков.
Ужесточение репрессий не нравится людям. Заявления «против» блокировок закономерно поднимают рейтинги различным политическим силам, которые называют себя оппозицией, от либералов до КПРФ. Проблема же заключается в деталях. Во-первых, ни те ни другие не заинтересованы в чем-то большем, чем электоральная борьба за второе место на выборах. Во-вторых, уже сейчас от «Новых людей» звучат всякие «но» по поводу блокировок в их программе (раздел «Регулирование интернета — умно, а не широко»). «Ограничения в сети должны быть точечными и обоснованными, а не массовыми. То, что реально угрожает безопасности, — блокируется. Все остальное должно решаться иначе», — указано в их программе. Казалось бы, правильные слова, ведь цензура сама по себе не хороша и не плоха, с чем согласятся все. Вопрос в том, кто эту цензуру осуществляет и с какими целями. А кто предлагает нам эту «умную цензуру»? Те, кто с самого начала старается отстраниться от демократического порыва масс, партия средних и крупных собственников, которые боятся демократии масс, ведь демократия угрожает собственности.
Интересы буржуазных партий состоят в защите частной собственности любой ценой и в любых видах. В этом их суть, и она противоречит интересам большинства населения. Все их «прогрессивные» социальные и демократические реформы, их же репрессии, армия и полиция — игральные карты разных мастей из одной колоды. Ими они пытаются крыть массовое недовольство, смягчая его или пытаясь задавить. Решение же на деле состоит в том, чтобы выйти из игры, предъявив карточному шулеру вопрос о том, почему правила меняются под него. Ставить вопрос, иными словами, необходимо шире и глубже.
Настоящая демократическая борьба неразрывно связана с борьбой против собственности капиталистов, основы неравенства и угнетения, фундамента их государств и их цензуры. Нельзя борьбу за демократию отдавать на откуп буржуазным парламентариям, естественным противникам настоящей демократии, то есть диктатуры пролетариата. Только организованное рабочее движение, действующее в отрыве от буржуазных сил, способно вести демократическую политику. Требовать демократии и самостоятельно ее осуществлять могут только коммунисты — самые последовательные демократы.