В последние годы мы стали свидетелями множества переговорных процессов, попыток играть в миротворчество, примирение и дипломатическое дружелюбие на фоне непрекращающихся войн. Само собой, что переговорные процессы, идущие вокруг самых горячих точек – российско-украинского конфликта, войны США и Израиля с Ираном, индо-пакистанского обострения и ситуации с амбициями Трампа в отношении Гренландии – привлекают самое широкое внимание общественности.
Все эти горячие точки, развитие ситуации там, определяют жизнь миллиардов людей по всему миру. От того, договорятся ли «премудрые» дипломаты и политики между собой, зависят не только цены на нефть, стабильность финансовых рынков, благополучие мировой экономики, но и ответ на вопрос о том, будут ли завтра родной город бомбить. Такое уж точно не может не вызывать у народа интерес и обоснованные вопросы.
Люди читают новости, но видят там совершенно противоречивую информацию. Например, когда Axios пишет о том, что переговоры в Женеве 17-18 февраля полностью зашли в тупик, спецпосланник президента США Стив Уиткофф отвечает пассажем о «существенном прогрессе» в переговорах, Мединский заявляет, что они были «трудными, но деловыми», The Economist пишет, что в украинской делегации произошёл раскол, а Зеленский, в свою очередь, обвиняет британских журналистов в повторении российской пропаганды. Так и живём. Разобраться, что в этой волне домыслов, сознательной дезинформации, случайных оговорок и сенсаций действительно правда попросту невозможно.
При этом налицо сразу несколько медийных стратегий: Если Трамп и Зеленский пытаются каждый на свой лад играть на публику, создавая шоу для европейской аудитории и собственных граждан, делая громкие заявления, то российская сторона пытается предстать в облике последовательного и логичного игрока, как будто ее вовсе все это вовсе не касается. И за тем, и за другим подходом скрыто желание решить все кулуарно, за закрытыми дверьми, используя информацию о переговорах как информационное оружие для воздействия на общественное мнение в собственных интересах. Так и выходит, что о реальном положении дел в переговорных мы не знаем ничего. Ни того, чем стороны торгуются, ни того, чего они добиваются, если отбросить общие фразы о мире и справедливости. Когда речь идет об атаке на Иран, Венесуэлу и Кубу под предлогом военной тайны нам не дают и этого. Их большая игра продолжается, а расплачиваемся за это мы.
На этом фоне закономерным выглядит появление всякого рода конспирологии о сговоре политических элит востока и запада, мировом правительстве и прочих, которые хотят предотвратить перенаселение, о тайном агенте КГБ Трампе, завербованном в 1987 году, и прочие бредни. Они являются закономерным ответом общества, когда нет достоверной картины происходящего.
Мотивы и интересы
Нам, в действительности, остается только одно – проводить собственный анализ на основе понимания закономерностей развития общественных процессов, материальных интересов государств и их политической сущности в классовом обществе.
Необходимо отдавать себе отчёт в том, что любое государство, как общественный институт, выполняет определенную роль, реализуя конкретные интересы совершенно конкретных социальных групп. Интересы современного государства тесно переплетены с финансовым и промышленным капиталом: ВПК, банками, энергетическим сектором, собственниками крупного бизнеса. Капиталистическое государство защищает собственность своих бизнесменов, так как государство и есть, по сути своей, исполнительный комитет всего класса собственников.
Каждое государство в мировой политике заинтересовано в том, чтобы продолжать собственный экономический рост и снизить недовольство своего населения. Для этого нужно продавать товары, инвестировать капитал за границу и иметь возможность защитить инвестиции своей буржуазии, чтобы получить с них прибыль. Именно эти процессы и имеют значение за переговорным столом, а не абстрактный мир и право. Когда речь заходит о 300% прибыли и стабильности существующей системы, всякий мир и всякое право не более чем слова. Интересы государств на подобных переговорах, таким образом, должны опираться на то, чтобы получить максимальную выгоду, создать наилучшие условия для собственного бизнеса в регионе или в мире.
Разобрались, но есть нюанс. Количество таких людей, которые владеют собственностью и капиталом, в любом государстве составляет абсолютное меньшинство. В то же время, воюют и рискуют погибнуть при атаках дронов не они, а то самое большинство, чьи интересы в лучшем случае ставятся как эмоциональное сопровождение реальных процессов. Где-то в этой схеме есть подвох. Не правда ли? В том и заключена суть тайной дипломатии – за решения и реализацию интересов единиц несут ответственность остальные, чьи интересы даже не представлены.
Уроки истории
Суть тайной дипломатии наглядно демонстрирует нам и история. Секретные договорённости Антанты во время Первой Мировой Войны, опубликованные большевиками после прихода к власти, до сих пор остались в общественной памяти. Как ни пыталась Российская Империя представить войну как вторую отечественную, безусловно справедливую, направленную исключительно на самозащиту, сейчас, когда мы говорим о целях России в войне, первым делом вспоминаем про русский флаг над Святой Софией и контроль над Босфором и Дарданеллами.
Соглашение Сайкса-Пико 1916 года о разделе Ближнего Востока, Англо-франко-русское соглашение о Константинополе и проливах 1915 года, Русско-японское секретное соглашение о совместном выступлении против любой третьей державы, пытающейся укрепиться в Китае, и другие договоры были опубликованы советской властью, чтобы наглядно продемонстрировать лицемерие капиталистической дипломатии.
Обеспечение торговых привилегий, уничтожение экономических конкурентов в виде германской промышленности и возможности эксплуатировать население неубитого медведя – Османской Империи – вот что было важно для дипломатов Антанты, а не защита собственных граждан. Их в мясорубку войны закидывали без всякого сожаления, а вот по Константинополю некоторые поклонники благородной старины плачут до сих пор.
Те же большевики дают нам ясную альтернативу, вынося переговорный процесс в публичную плоскость. Сразу после Октябрьской революции большевики закрепили принципиально новый подход к ведению международных дел. Декрет о мире, принятый II Всероссийским съездом Советов 8 ноября 1917 года, провозглашал:
«Тайную дипломатию правительство отменяет, со своей стороны выражая твердое намерение вести все переговоры совершенно открыто перед всем народом, приступая немедленно к полному опубликованию тайных договоров, подтвержденных или заключенных правительством помещиков и капиталистов с февраля по 25 октября 1917 года».
И в дальнейшем этот принцип был реализован на практике, когда большевики в одностороннем порядке разорвали все неравноправные договоры, заключенные царем с Персией, Афганистаном и Китаем.
Это был призыв к пролетарскому интернационализму, противопоставленный империалистическим сговорам. Поэтому сейчас мы должны противостоять попыткам политиков и дипломатов скрыть содержание переговоров от масс и выступать за публичный диалог не политиков и буржуазии, а народных представителей, для чего нужно менять всю систему власти и общества. Пока буржуазное государство ведет переговоры, предметом торга будет обмен человеческих жизней на благоприятные условия для крупного бизнеса. Альтернативой ему может стать только интернациональная борьба рабочих за уничтожение той системы, которая порождает войну, а вместе с ней и тайную дипломатию.