Социализм в одной стране: Как Сталин пересмотрел марксизм

Ленин всегда считал, что конечная победа русской революции связана с победой мировой революции. Его интернационализм был прямым продолжением интернационализма Маркса и Энгельса. Но в 1924 году Сталин порвал с этой традицией, выдвинув свою реакционную теорию «социализма в одной стране». В этой статье Никлас Альбин Свенссон объясняет, почему настоящие марксисты являются интернационалистами, почему Сталин пришел к пересмотру марксизма и какие катастрофические последствия это имело на десятилетия вперед.

Коммунисты всегда были интернационалистами. Карл Маркс и Фридрих Энгельс завершили «Коммунистический манифест» проникновенными словами: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».Этот лозунг был начертан на знаменах Первого, Второго и Третьего (Коммунистического) Интернационала.

Этот принцип интернационализма был центральным в идеях Ленина и Октябрьской революции. Но 100 лет назад, осенью 1924 года, Сталин представил свою теорию «социализма в одной стране», которая представляла собой фундаментальный отход от марксизма и заложила теоретическую основу для вырождения и окончательного распада Коммунистического Интернационала в 1943 году.

Последствия этой ложной теории ощущаются и сегодня. Сейчас, когда новое поколение обращается к идеям коммунизма, крайне важно, чтобы мы понимали и защищали настоящую интернационалистскую традицию Маркса, Энгельса и Ленина.

Интернационализм

Марксистский интернационализм – это не просто риторический прием или моральный принцип, это объективная необходимость.

Маркс и Энгельс всегда утверждали, что коммунизм – это не просто хорошая идея, которая будет навязана миру. Скорее, они объясняли, что основа коммунизма кроется в реальных, материальных условиях, существующих при капитализме. 

Главным среди этих условий является тот факт, что капитализм – это глобальная система. Каждая страна связана с мировым рынком и не может не стремиться к тому, чтобы утвердить на этом рынке собственное господство. Для марксистов это элементарное положение. Благодаря мировому рынку само производство становится глобальным. Фабрики в одной части света производят товары, используя сырье из другой части, и машины, произведенные в третьей части.

В производственном процессе участвуют десятки и даже сотни тысяч рабочих со всего мира, обладающих специальными знаниями и навыками, а также природными ресурсами. Эта растущая взаимосвязь мировой экономики в зачаточном виде существовала уже во времена Маркса. В «Коммунистическом манифесте» Маркс и Энгельс написали следующее:

«На смену старой местной и национальной замкнутости и существованию за счет продуктов собственного производства приходит всесторонняя связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга».¹

Буржуазия создала национальное государство в борьбе с замкнутостью и местечковостью феодального строя, преодолевая ограничения, которые накладывала местная знать на развитие производительных сил.В этом она сыграла прогрессивную роль. Но за последние 150 лет даже национальное государство оказалось недостаточным. Оно стало барьером на пути дальнейшего развития производительных сил и сдерживает развитие человечества. 

Возникновение современного империализма фактически отражает это противоречие между международным характером производства и обмена при капитализме, с одной стороны, и буржуазным национальным государством – с другой. 

В своей книге «Империализм – как высшая стадия капитализма» Ленин объяснял, как развитие капиталистического производства привело к господству гигантских транснациональных монополий и банков, которые стремятся к мировому господству, начиная с добычи сырья и заканчивая захватом рынков и месторождений для инвестиций. Таким образом, капитализм частично «преодолевает» ограничения национального государства, но при этом до невыносимой степени обостряет противоречия системы в целом. Результатом этого становятся ошеломляющее неравенство, всеобъемлющие кризисы и империалистические войны.

Монополизация мирового рынка и распространяющиеся по всему миру цепочки поставок свидетельствуют о том, что производительные силы далеко переросли свои национальные пределы. Они оказываются все больше скованными государственными границами. То, что буржуазия назвала «глобализацией», то есть расширение свободной торговли, было попыткой преодолеть именно это ограничение.

Для коммунистов это важно, потому что коммунистическое общество может быть создано только на основе наивысшего развития производительных сил, достигнутого при капитализме, а это возможно только в международном масштабе. Опять же, как писали Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии»:

«Это развитие производительных сил (вместе с которым уже дано эмпирическое осуществление всемирно-исторического, а не узко местного, бытия людей) является абсолютно необходимой практической предпосылкой ещё и потому, что без него имеет место лишь всеобщее распространение бедности; а при крайней нужде должна была бы снова начаться борьба за необходимые предметы и, значит, должна была бы воскреснуть вся старая мерзость».²

Только на основе повышения производительности труда можно сократить рабочий день и дать рабочему классу возможность полноценно участвовать в управлении обществом. Это необходимая материальная предпосылка для ликвидации классового общества.

Поэтому одной из главных задач социалистической революции является именно освобождение производительных сил от смирительной рубашки национального государства, будь то обмен товарами, научными или технологическими знаниями. Это позволит наладить подлинное сотрудничество между рабочими, учеными и промышленными инженерами во всем мире:

«Всесторонняя зависимость, эта стихийно сложившаяся форма всемирно- исторической совместной деятельности индивидов, превращается благодаря коммунистической революции в контроль и сознательное господство над силами, которые, будучи порождены воздействием людей друг на друга, до сих пор казались им совершенно чуждыми силами и в качестве таковых господствовали над ними».³

Далее они развивают это положение подчеркивая, что развитие производительных сил, уже достигнутое при капитализме, «делает каждую нацию зависимой от революций других».⁴ 

Другими словами, интернационализм является неотъемлемой частью роли рабочего класса в истории, и иначе быть не может. Когда Маркс и Энгельс говорили о том, что у рабочего класса нет отчества, они имели в виду именно это.

 В «Коммунистическом манифесте», основополагающем документе коммунистического движения, мы находим: 

«Национальная обособленность и противоположности народов все более и более исчезают уже с развитием буржуазии, со свободой торговли, всемирным рынком, с единообразием промышленного производства и соответствующих ему условий жизни.

Господство пролетариата еще более ускорит их исчезновение. Соединение усилий, по крайней мере цивилизованных стран, есть одно из первых условий освобождения пролетариата».⁵

Причина не только в том, чтобы прорвать неизбежную блокаду и военную интервенцию враждебных капиталистических стран, но и в том, что для построения даже «первой фазы коммунизма» - обычно называемой социализмом - необходимы самые передовые производительные силы, развитые при капитализме, которые по своей природе интернациональны. Такова, по сути, позиция марксизма. Сегодня это в сто раз более верно, чем во времена написания «Коммунистического манифеста».

Перманентная революция

Это ни в коем случае не означает, что рабочие нескольких стран должны обязательно  восстать и взять власть в свои руки в одно и то же время. Действительное существование национальных государств, каждое из которых имеет свои собственные борющиеся классы, находящиеся на разных уровнях развития, означает, что рабочие не завоюют власть во всех странах сразу, а сначала победят правящий класс в какой-то одной стране.

В «Коммунистическом манифесте» Маркс и Энгельс писали:

«Если не по содержанию, то по форме борьба пролетариата против буржуазии является сначала борьбой национальной. Пролетариат каждой страны, конечно, должен сперва покончить со своей собственной буржуазией».⁶

 Маркс и Энгельс также признавали, что рабочие могут прийти к власти в относительно отсталой стране раньше, чем рабочие в наиболее развитых странах. Но для построения социализма необходимо, чтобы революция распространилась на другие страны, и прежде всего на наиболее развитые капиталистические центры.

В 1850 году, выступая перед Центральным комитетом Коммунистической лиги, Маркс говорил о будущей революции в Германии, где значительная часть рабочего класса все еще действовала в рамках системы гильдий, разделенных на десятки мелких полуфеодальных государств:

«В то время как демократические мелкие буржуа хотят возможно быстрее закончить революцию, в лучшем случае с проведением вышеуказанных требований, наши интересы и наши задачи заключаются в том, чтобы сделать революцию непрерывной до тех пор, пока все более или менее имущие классы не будут устранены от господства, пока пролетариат не завоюет государственной власти, пока ассоциация пролетариев не только в одной стране, но и во всех господствующих странах мира не разовьется настолько, что конкуренция между пролетариями в этих странах прекратится и что, по крайней мере, решающие производительные силы будут сконцентрированы в руках пролетариев».⁷ 

Маркс говорит о том, что революция должна стать «перманентной», то есть перейти от буржуазно-демократических задач (таких как национальное объединение, в случае Германии того времени) к социалистическим задачам – экспроприации буржуазии и завоеванию государственной власти, а затем распространению ее из страны в страну. 

Русская революция

Для революционеров в России отсталые условия представляли собой вызов. Как можно было применить к России общее понимание того, что социализм должен строиться на базе самых передовых производительных сил? Очевидно, что Россия сама по себе не была готова к социализму.

В 1905 году Троцкий набросал ответ на этот вопрос в соответствии с революционной стратегией, изложенной Марксом. Комментируя, как капитализм развивался в мировом масштабе, превращая мир в единый экономический и политический организм, Троцкий объяснял:

«Это с самого начала придает развертывающимся событиям интернациональный характер и открывает величайшую перспективу: политическое раскрепощение, руководимое рабочим классом России, поднимает руководителя на небывалую в истории высоту, передает в его руки колоссальные силы и средства и делает его инициатором мировой ликвидации капитализма, для которой история создала все объективные предпосылки».⁸

То есть, несмотря на отсталость, существовавшую в России, предпосылки для социализма существовали во всемирном масштабе. Поэтому российские рабочие могли начать мировую революцию, которая затем могла быть завершена в Европе. Стратегия Троцкого, таким образом, объединяла, с одной стороны, зрелость мировой экономики для социализма, с другой – разную степень развития и разный темп классовой борьбы в разных странах, и в России в частности.

Под нестерпимым давлением Первой мировой войны капитализм сломался в самом слабом месте – в царской империи. В феврале 1917 года против войны и самодержавия вспыхнула революция, и на смену царю пришло буржуазно-демократическое «временное правительство». В то же время рабочие и солдаты создали свои собственные революционные органы власти под названием советы.

Партия меньшевиков, которая в то время пользовалась поддержкой большинства российских рабочих, вошла во Временное правительство, заявив, что задача рабочих теперь заключается в поддержке создания демократического государства, а не в борьбе за власть. 

Они обосновывали эту политику тем, что Россия слишком отсталая страна для построения социализма. Поэтому, рассуждали они, к власти может прийти только буржуазия. Они считали, что только тогда, после долгого, неопределенного периода капиталистического развития, Россия наконец созреет для социалистической революции. На практике это означало защиту слабой и вырождающейся российской буржуазии, поддержку империалистической войны, откладывание земельной реформы и подготовку к разоружению рабочих. Короче говоря, меньшевики перешли в лагерь контрреволюции.

Этому предательству рабочего класса Ленин противопоставил лозунг «Вся власть Советам!». Это означало не что иное, как захват власти рабочими и крестьянами и свержение буржуазного государства. В апреле 1917 года Ленин писал:

«Своеобразие текущего момента в России состояло в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и организованности пролетариата, ко второму этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейшего крестьянства».⁹

С такой перспективой большевистская партия получила большинство в Советах, и рабочие захватили власть под руководством Ленина и Троцкого в октябре. 

Но ни Ленин, ни Троцкий не стали вдруг идеалистами, думая, что, взяв власть в России, они смогут построить социализм без необходимых материальных предпосылок. Они прекрасно понимали, что их программа имеет смысл только в контексте мировой революции. 

В резолюции («Резолюция о текущем моменте») решающей Апрельской конференции большевиков Ленин поместил русскую революцию в международный контекст: 

«Русская революция есть только первый этап первой из пролетарских революций, являющихся неизбежным результатом войны».¹⁰

Именно в духе интернационализма Российская коммунистическая партия (большевиков) вместе с делегатами из 33 других стран основала в марте 1919 года Коммунистический интернационал (Коминтерн). Он был создан именно для того, чтобы распространить мировую революцию за пределы нового рабочего государства.

В том же году в своей полемической статье «Пролетарская революция и ренегат Каутский», посвященной защите советской власти, Ленин в качестве подлинной интернационалистской позиции по отношению к империалистической войне выдвинул следующее:

«Если данная война есть реакционная империалистская война, т. е. ведомая двумя мировыми группами империалистской, насильнической, грабительской реакционной буржуазии, то всякая буржуазия (даже малой страны) превращается в участника грабежа, и моя задача, задача представителя революционного пролетариата, готовить мировую пролетарскую революцию, как единственное спасение от ужасов мировой бойни. Не с точки зрения «своей» страны я должен рассуждать (ибо это рассуждение убогого тупицы, националистского мещанина, не понимающего, что он игрушка в руках империалистской буржуазии), а с точки зрения моего участия в подготовке, в пропаганде, в приближении мировой пролетарской революции».¹¹

Иными словами, Ленин готовил революцию не только в России, но и во всем мире. Он продолжает:

«Тактика большевиков была правильной, была единственно интернационалистской тактикой, ибо она базировалась не на трусливой боязни мировой революции, не на мещанском «неверии» в нее, не на узконационалистическом желании отстоять «свое» отечество (отечество своей буржуазии), а на все остальное «наплевать», – она была основана на правильном (до войны, до ренегатства социал-шовинистов и социал-пацифистов общепризнанном) учете европейской революционной ситуации. Эта тактика была единственно интернационалистской, ибо проводила максимум осуществимого в одной стране для развития, поддержки, пробуждения революции во всех странах».¹²

И действительно, вслед за русской революцией в Германии, Италии, Австро-Венгрии и других странах поднялась революционная волна. Однако правящему классу и социал-демократии удалось либо подавить движение, либо направить его в более безопасные русла. 

Вплоть до потери работоспособности Ленин продолжал настаивать на том, что построение социализма в Советском Союзе невозможно без победы социалистической революции в других странах, и в первую очередь в передовых капиталистических странах. В работе «Лучше меньше, да лучше» (1923) он писал

«Общей чертой нашего быта является теперь следующее: мы разрушили капиталистическую промышленность, постарались разрушить дотла учреждения средневековые, помещичье землевладение и на этой почве создали мелкое и мельчайшее крестьянство, которое идет за пролетариатом из доверия к результатам его революционной работы. На этом доверии, однако, продержаться нам вплоть до победы социалистической революции в более развитых странах нелегко, потому что мелкое и мельчайшее крестьянство, особенно при нэпе, держится по экономической необходимости на крайне низком уровне производительности труда.».¹³ 

Важно, что он добавил:

«…Нам тоже не хватает цивилизации для того, чтобы перейти непосредственно к социализму, хотя мы и имеем политические предпосылки».¹⁴

Другими словами, когда Ленин говорил о шагах к социализму в Советском Союзе, он всегда имел в виду сохранение рабочего государства (политическая предпосылка социализма) до тех пор, пока революция не распространится на Запад. Социалистическое строительство в СССР и мировая революция не были двумя разными и конкурирующими политиками; одно было неразрывно связано с другим.

Сталин пересматривает марксизм

После смерти Ленина ситуация сложилась следующим образом: империалистические державы не смогли сокрушить СССР и восстановить капитализм, потому что их собственные внутренние кризисы и активность мирового рабочего движения не позволили им этого сделать. В результате возникло новое, временное, но по своей сути неустойчивое равновесие.

СССР был сильно ослаблен гражданской войной и изоляцией от мирового рынка в условиях крайней экономической отсталости. Рабочий класс сократился до еще меньшей численности, чем до революции, а рабочие из-за тяжелых условий жизни с трудом могли полноценно участвовать в работе Советов.

Экономическая необходимость распространения революции жестоко ощущалась, особенно в этой отсталой экономике. Как и предсказывал Маркс, «борьба за необходимое» действительно продолжалась и даже обострилась.

СССР пришлось пойти на уступки рынку, чтобы стимулировать производство. Этот поворот в советском хозяйстве был назван новой экономической политикой (НЭП). Ленин утверждал, что необходимость в капиталистических методах построения социализма прямо проистекает из текущей экономической отсталости и предотвратить это отступление на хозяйственном фронте могла бы только победа рабочего класса в более развитых странах. И Ленин, и Троцкий постоянно предупреждали об опасностях, которые это повлечет за собой.

НЭП ускорил развитие неравенства. Это означало, что капитализму было позволено распространиться в сельском хозяйстве, что принесло выгоду самым богатым крестьянам, «кулакам». В промышленности и торговле был создан небольшой класс капиталистов, которые стали известны как «нэпманы».

Неравенство также укрепило государственную бюрократию, которая по необходимости должна была им управлять. Опираясь на эти буржуазные слои, бюрократия могла противостоять рабочему классу.

Проблему усугубило поражение немецкой революции осенью 1923 года, которое положило конец периоду революционного подъема, последовавшего за Первой мировой войной.

Начался период деморализации. Появились сомнения в программе мировой революции, что соответствовало усталости трудящихся в Советском Союзе после трех лет мировой войны, двух революций и трех лет гражданской войны. 

В это же время, в январе 1924 года, трагически умер Ленин. Это дало возможность новой политической тенденции выйти на поверхность. 

Классовое давление со стороны зажиточного крестьянства и НЭПманов находило все большее отражение в правящей коммунистической партии, в частности, в ее правом крыле. Эту тенденцию олицетворял Николай Бухарин.

Он утверждал, что социализм можно построить «черепашьими темпами» и на «убогой технической базе». Другими словами, социализм можно построить при низком уровне развития производительных сил. Это полностью противоречило материалистическому пониманию истории, но вполне устраивало союз буржуазных слоев и бюрократии, разделявших неприязнь к рабочему классу и революции, в которой они справедливо видели угрозу.

Согласно этому аргументу, нет необходимости проходить через трудности мировой революции; нет необходимости в новых потрясениях; мы можем вернуться к «нормальной жизни». По сути, все, что оставалось для победы социализма, – это позволить бюрократии продолжать свою работу.

Осенью 1924 года Сталин прочитал цикл лекций для молодых партийных активистов, который затем был опубликован в виде брошюры под названием «Основы ленинизма».

В первоначальном варианте памфлета от апреля 1924 года можно найти следующее:

 «Для окончательной победы социализма, для организации социалистического производства усилий одной страны, особенно такой крестьянской страны, как наша, уже недостаточно, – для этого необходимы усилия пролетариев нескольких передовых стран».¹⁵

Хотя в целом брошюра представляет собой атаку на Троцкого и его левую оппозицию, сформировавшуюся в 1923 году, в ней сохранялись позиции Маркса, Энгельса и Ленина.  

Но через несколько месяцев это издание было изъято из обращения и выпущено новое, в котором вышеприведенный отрывок был заменен: 

«Но свергнуть власть буржуазии и поставить власть пролетариата в одной стране, еще не значит обеспечить полную победу социализма. Главная задача социализма – организация социалистического производства – остается еще впереди. Можно ли разрешить эту задачу, можно ли добиться окончательной победы социализма в одной стране, без совместных усилии пролетариев нескольких передовых стран? Нет, невозможно. Для свержения буржуазии достаточно усилий одной страны, – об этом говорит нам история нашей революции. Для окончательной победы социализма, для организации социалистического производства, усилий одной страны, особенно такой крестьянской страны, как Россия, уже недостаточно, – для этого необходимы усилия пролетариев нескольких передовых стран».¹⁶ 

Вместо достижения социализма путем мировой революции приоритет трудящихся в рабочем государстве, в данном случае в СССР, был перенесен на построение социализма собственными силами. Борьба за свержение капитализма во всем мире сохранялась (пока), но теперь лишь для того, чтобы гарантировать социалистическое общество от вмешательства извне.

В «Вопросах ленинизма» Сталин прояснил, в чем, по его мнению, заключался недостаток прежней позиции, следующим образом:

«Ее недостаток состоит в том, что она связывает в один вопрос два разных вопроса: вопрос о возможности построения социализма силами одной страны, на что должен быть дан положительный ответ, и вопрос о том, может ли страна с диктатурой пролетариата считать себя вполне гарантированной от интервенции…»¹⁷

Таким образом, марксистское, материалистическое понимание строительства социализма целенаправленно изживалось. Сталин убрал ссылки на отсталость России и необходимость распространения революции на передовые страны. Организация полностью социалистической экономики теперь, по мнению Сталина, была возможна в пределах не только одного государства, но и такого отсталого и бедного, как Россия 1920-х годов.

Отказ от мировой революции

Сталин даже наполовину признал, что пересматривает позицию, когда писал в «Основах ленинизма»:

«Раньше считали победу революции в одной стране невозможной, полагая, что для победы над буржуазией необходимо совместное выступление пролетариев всех передовых стран или, во всяком случае, большинства таких стран. Теперь эта точка зрения уже не соответствует действительности».¹⁸

Аргумент Сталина совершенно нечестный, он намеренно смешивает вопрос о захвате власти рабочим классом с вопросом о строительстве социализма. Речь никогда не шла о том, может ли пролетариат захватить власть в одной стране. Маркс, Энгельс, Ленин и Троцкий утверждали, что революция должна распространяться из страны в страну, а это предполагает, что она с чего-то начинается. Вопрос заключался в том, можно ли построить социализм, опираясь на материальные ресурсы только одной страны. Это была ревизия Сталина.

Это соломенное чучело использовалось в качестве оружия против Троцкого и левой оппозиции после смерти Ленина. Утверждая, что Троцкий и левая оппозиция придерживались абсурдной идеи, что рабочие не могут начать революцию в своей стране, если она не произойдет повсеместно и сразу, Сталин мог утверждать, что русская революция опровергла их аргументы, и при этом он мог раскопать различные цитаты, в которых Ленин высмеивал такую идею. 

Такое искажение основных идей марксистской теории в целях фракции станет укоренившейся традицией сталинизма.

Сталин даже утверждал на 15-й конференции Коммунистической партии в 1926 году, что положение Маркса и Энгельса применимо только к ранней фазе капиталистического развития. По его мнению, в эпоху империализма, при наличии острых противоречий между империалистическими державами, победа социализма в отдельных странах была возможна через прорыв «империалистического фронта». Это переворачивает все с ног на голову. Напротив, крайняя взаимозависимость современной мировой экономики показывает, что анализ капитализма, проведенный Марксом и Энгельсом, применим в наши дни даже в большей степени, чем при их собственной жизни.

В 1928 году Троцкий утверждал, что национальная узость в политике является «предпосылкой неизбежных национал-реформистских и социал-патриотических промахов в будущем»¹⁹. Ход истории доказал правоту Троцкого.

Принятие ревизионистской теории «социализма в одной стране» привело к отказу руководства СССР от мировой революции. В его руках Коммунистический Интернационал стал не более чем инструментом внешней политики, проводимой из Москвы. А в 1943 году Интернационал был распущен в качестве жеста доброй воли в сторону союзников. Мировая партия социалистической революции, основанная Лениным, была полностью уничтожена.

Сегодня как никогда актуально заложить прочный фундамент нового коммунистического движения, вернувшись к интернационализму Маркса, Энгельса, Ленина и Троцкого. Только вооружив рабочее движение этими идеями, мы сможем обеспечить победу мировой коммунистической революции.