В последние дни главной темой, связанной с войной в Украине, стали кадровые перестановки в Министерстве обороны и вышедший наружу конфликт между министром обороны Михаилом Федоровым, пробывшим на своем посту всего шесть месяцев, и уже бывшим главнокомандующим ВСУ Александром Сырским.
Это решение и позиция президента Украины вызвали серьезное недовольство в обществе и военной среде, поскольку имя Федорова напрямую связано с последними реформами, затронувшими ВСУ: усилением роли беспилотников, цифровизацией армии и, как следствие, более масштабными ударами по целям на территории России.
Масштаб данного кризиса трудно переоценить, поскольку он охватывает ключевые сферы государства. Зеленский оказался в тяжелой ситуации. Снятие Сырского с поста главкома после того, как конфликт вырвался наружу и даже привел к открытым протестам, не дало желаемого результата.
В то же время либеральные СМИ, деятели и другие ярые сторонники украинского режима и западных «демократий» сразу разразились хвалебными одами президенту Украины. Они назвали отставку Сырского победой гражданского общества, а руководство страны — «восприимчивым к мнению граждан». Они даже рассказывают, что украинцы — настоящий народ, в отличие от русских.
Здесь мы разберемся, почему данные события становятся не просто внутренней историей украинской политики, а напрямую касаются перспектив всего российско-украинского конфликта.
Суть конфликта Сырского и Федорова
Противостояние между министром обороны и главнокомандующим началось практически сразу после назначения Федорова на свой пост в начале этого года. Послужной список этого чиновника значителен.
Главный довоенный проект Федорова — приложение и портал «Дія», аналог российских «Госуслуг». После начала войны именно он стал движущей силой продвижения и внедрения Starlink на фронте. Через спутниковую систему поддерживалась связь между подразделениями, операторами беспилотников, артиллерией и командными пунктами. В целом после его назначения на пост министра обороны в ВСУ была проведена масштабная цифровизация.
Противостояние новоиспеченного министра обороны и главнокомандующего стало развиваться практически сразу и шло по двум направлениям.
Первое — приоритеты военного ведомства. Федоров прямо и открыто обозначил ставку именно на беспилотную войну, что сразу сказалось на обеспечении остальных родов войск, в частности на закупках и поставках артиллерийских боеприпасов.
Сам Федоров признал, что вызвал недовольство, отменив тендеры на закупку наиболее распространенных боеприпасов — 155-миллиметровых артиллерийских снарядов стандарта НАТО — и одновременно приостановив все закупки боеприпасов меньшей дальности. Он заявил, что благодаря этому сэкономил 100 миллионов долларов. При этом он настаивал на том, что Украина по-прежнему будет закупать снаряды большей дальности.
В качестве второго направления следует выделить вопрос денежных схем. Война для правящих кругов — это в первую очередь прибыльный бизнес. Так, после снятия Федорова с поста министра обороны появились сообщения о том, что украинский мультимиллионер Александр Конотопский получил огромную прибыль благодаря государственным заказам, размещенным у связанной с ним компании — производителя беспилотников SkyFall Industries, которую продвигал именно Федоров.
Для понимания масштаба: структуры Конотопского, в частности «Стрим Техно», сумели занять около 38 % украинского рынка государственных закупок БПЛА.
Но немаловажную роль здесь играет и другой фактор — вопрос взаимоотношений с западными союзниками Зеленского. Для них имя Федорова ассоциируется в первую очередь с громкими медийными успехами: налетами БПЛА на объекты в России и атаками на НПЗ, а теперь и на склады маркетплейсов — кампанией, которая развернулась с начала года, после того как Федоров занял правительственное кресло.
Именно эти события, обеспеченные активно проводившимися реформами, стали основой для медийной пропаганды, что позволило украинскому руководству и западному истеблишменту говорить об успехах в войне, несмотря на то что ситуация на фронте складывается далеко не в пользу ВСУ.
Так, атаки на российские нефтяные объекты позволили заслонить потерю одного из крупнейших городских центров — Константиновки — и выход российских войск к Краматорску и Славянску, последним и крупнейшим городам Донбасса, за которые держатся ВСУ.
При этом сами налеты БПЛА на объекты в глубине российской территории никак не влияют на ситуацию на фронте. У ВСУ попросту недостаточно военного потенциала для нанесения ущерба, аналогичного тому, который наносят российские обстрелы. И хотя очевидно, что налеты с украинской стороны будут продолжаться и будут иметь накопительный эффект, все упирается в фактор имеющихся ресурсов и запасов прочности. В этом отношении налеты не могут изменить баланс сил.
Цель данной военной кампании иная. Во-первых, она призвана изменить степень вовлеченности простых граждан, заставив их почувствовать тяжесть войны. Именно этого власти в Кремле стремятся избежать на протяжении всего периода войны, особенно после опыта мобилизации.
Безусловно, украинские вооруженные силы не способны продемонстрировать такой же масштаб атак, какой обеспечивает российская армия. Имеются конкретные материальные и технологические ограничения.
Но уже полученный результат говорит о том, что воздействие на мирную жизнь есть. Ощущение того, что война идет не где-то далеко, а может прийти прямо в дом, становится все более явным.
И тем не менее по опыту самой Украины мы видим, что подобные атаки вовсе не означают, что общество тут же потребует от власти остановить войну.
Во-вторых, перед украинским военно-политическим руководством стоит задача продемонстрировать успехи западным политикам, общественности стран НАТО и самой Украины, поддерживая таким образом уверенность в необходимости продолжения материальной поддержки Киева.
Поэтому внезапное снятие Федорова вызвало полное неприятие на Западе и в либеральной среде. В то же время для самого Зеленского это оказалось необходимым шагом, поскольку он оказался в ситуации прямого противостояния между Сырским и Федоровым.
Роль Зеленского
В данном конфликте Зеленский не мог оставаться в стороне, поскольку именно он выступает в качестве посредника между ведомствами и аппаратчиками, конкурирующими за финансовые потоки.
В противном случае происходящее могло бы полностью выйти из-под его контроля, что привело бы сначала к параличу всей верхушки военного ведомства, а затем затронуло бы и всю государственную структуру.
При этом оба этих человека были весьма полезны Зеленскому: благодаря Федорову он получал хорошую медийную картину, а благодаря Сырскому — контролируемую армию, готовую в любой момент провести необходимую ему медийную операцию на фронте, подобную курской авантюре.
Роль силы, стоящей над правящим классом, становилась для Зеленского все более актуальной еще до войны, а с ее началом стала ключевой, поскольку внутренние противоречия правящего класса и его погоня за политической властью и прибылью грозили полномасштабным хаосом в государственном аппарате. В свою очередь, сама война подтолкнула массы к национальному единству.
Примечательно, что либеральная оппозиция и политики стран НАТО изображают Зеленского и его режим как подлинную демократию и бастион свободы. Но по своей внутренней сути и положению этот режим во многом стал аналогичен режиму Путина.
Сейчас это положение кристаллизовалось особенно четко. После прошлогодней отставки Ермака его место занял не кто-нибудь, а глава СБУ Буданов. Это назначение продемонстрировало, на ком держится Зеленский внутри страны: на силовом аппарате в виде армии и спецслужб.
Верховная рада, в свою очередь, давно потеряла всякий вес и теперь необходима лишь для послушного подтверждения политики национального лидера.
На протяжении последних лет Зеленскому удавалось весьма успешно разрешать внутренние противоречия между группами правительственных бюрократов, олигархами, силовым аппаратом и внешними «партнерами» в лице выгодоприобретателей из стран НАТО.
Но после коррупционного дела Миндича, попытки поставить под контроль НАБУ — антикоррупционное ведомство — и теперь, на фоне усиливающегося кризиса в правительстве и верхушке армии, ситуация для Зеленского осложняется. В условиях продолжающейся войны на истощение ему становится все сложнее держать под контролем разные группы элит с их собственными интересами.
Фактически то, что данный конфликт вышел наружу, стало для Зеленского сильнейшим ударом, а продолжающиеся неудачи в попытках его купировать все больше ставят под сомнение его способность лавировать и находить компромиссы между различными группами правящего класса. Тем самым для спонсоров и союзников на Западе, а также для различных групп внутри Украины его позиция становится все более спорной.
Кризис правительства
Происходящее в военном ведомстве Украины не является какой-то отдельной историей. Фактически мы наблюдаем продолжение кризиса начавшегося в 2025 году со смены премьер-министра, когда Свириденко пришла на место Шмыгаля, и переформирования правительства.
Спустя несколько месяцев последовал коррупционный скандал. Тогда были уволены министр энергетики Светлана Гринчук и министр юстиции Герман Галущенко. В итоге все это привело к отставке главы Офиса президента Ермака — ближайшего соратника Зеленского.
Данное дело было напрямую связано с попыткой украинского президента взять под контроль антикоррупционные ведомства. Таким образом он обеспечил бы себе и своим соратникам большую безопасность при расхищении поступающих бюджетных средств, а вместе с тем стал бы более независимым от контроля западных союзников.
Но эта операция стоила ему очень дорого, нанеся сильнейший репутационный ущерб и усложнив пропаганду в поддержку украинского режима.
Явные проблемы в верхах демонстрирует и отставка премьер-министра Свириденко, которая пробыла на посту всего год. Вместе с ней был заменен практически весь кабинет министров. Именно после этого произошло отстранение Федорова, а теперь и Сырского. Видно, что кабинет министров просто не смог продолжать работу в подобном составе.
До сих пор вакантными остаются должности министров обороны и иностранных дел. Причем должность министра обороны остается незавидной для любого последующего кандидата, поскольку, если Федорова не вернут в это кресло, это незамедлительно вызовет недовольство и создаст проблемы для того, кто займет данный пост вместо него.
Но и возвращать самого Федорова Зеленский, очевидно, не хочет, и для этого есть ряд причин. Первая из них — явная невозможность встроить его в уже сформировавшийся аппарат военного ведомства. Такие структуры всегда негативно относятся к людям со стороны. Вторая — его действия сразу после снятия с поста. На первой же конференции он прямым текстом обозначил внутренние противоречия и, главное, проблемы, существующие в ВСУ и их командовании.
Для государственных и прочих бюрократов и аппаратчиков публичное вынесение внутренних раздоров является совершенно неприемлемым шагом. Дело не в том, что Федоров более честен или близок к массам по сравнению с теми, с кем он спорил. Просто этот лоббист окрылен созданным вокруг него ореолом и, кроме того, сам является выходцем из более публичной среды.
Но сейчас уже появились сообщения о том, что Федоров отказался от предложений Зеленского. Это можно было бы оставить без особого внимания, если бы за отказом не последовали новые публичные заявления.
Например, он прямо заявил, что все решения принимаются в конкретных ведомствах и что его намерение — победить в них коррупцию и выстроить их работу так, как это уже начала делать его команда.
Этот шаг отчетливо говорит о серьезности его мотивации, уверенности в собственной позиции и наличии поддержки. Так что, несмотря на уже упомянутый ранее страх элиты перед открытой конфронтацией на фоне тяжелейшей войны, сейчас такая перспектива становится менее иллюзорной.
Особенно этому способствует фактор шаткого положения нового правительства и, конечно же, погоня за огромными доходами, которые гарантированы тому, кто будет контролировать закупки вооруженных сил.
Новый глава правительства Сергей Корецкий выглядит скорее как временная мера — даже согласно официальной формулировке. Он нужен для того, чтобы подготовить страну к зимнему периоду. Это совсем не вяжется с задачей полноценного государственного управления и больше похоже на попытку создать переходный период. При этом вся полнота реальной власти сосредоточена именно в Офисе президента.
Роль протестов и их реальный масштаб
В попытке скрыть или хотя бы снизить градус напряжения вокруг кризиса проукраинские ресурсы говорят о решающем значении протестов и силе гражданского общества. Однако сколько-нибудь внимательный взгляд позволяет увидеть всю несостоятельность подобных аргументов.
Во-первых, сам размах протестов остается весьма ограниченным, если не сказать незначительным. Хотя люди вышли в целом ряде городов, максимальная численность участников акций не превышала 10 тысяч человек, а местами и вовсе составляла несколько сотен.
Самыми массовыми стали протесты в Киеве и Львове. В них участвовали в основном люди, не подлежащие мобилизации, — студенты и граждане, имеющие бронь, — а также небольшое число ветеранов войны. В других городах они и вовсе представляли собой скорее массовые пикеты, чем реальные митинги. Примечательна и позиция протестующих, которые прямо говорили, что не хотят идти на конфронтацию с властями, а хотят, чтобы их позиция была услышана.
Очевидно, что эти протесты не несут реальной опасности для режима Зеленского. Об этом говорят их реальная численность и размах, а также то, что они не демонстрируют тенденции к росту, несмотря на то что конфликт между Зеленским и Федоровым явно не закончился.
Куда большую опасность эти протесты представляют для образа Зеленского. Он не может напрямую пойти против требований протестующих, поскольку в таком случае это разрушит ту картину, которую он старался создавать на протяжении последних лет и особенно последних месяцев. Очень трудно объяснить, почему вы убираете человека, который, как заявляется, ведет страну к победе в войне.
Кроме того, освещение протестов в западных СМИ и негативная реакция на них со стороны украинских властей автоматически поставят под сомнение необходимость продолжения поддержки Киева, поскольку в западной пропаганде дихотомия «Россия с Путиным — Украина с Зеленским» является одним из столпов.
Данный аспект — сохранение этого пропагандистского образа — не менее важен для правящих кругов стран НАТО, особенно в США и среди участников «коалиции желающих». За время войны правящий класс этих стран, сам подтолкнувший Украину к конфликту, настолько повысил ставки, что неразрывно связал свое политическое будущее с его исходом.
На сегодняшний день уровень скепсиса в отношении войны в странах Европы значительно вырос. Видны усталость и неготовность не просто увеличивать уровень военной и финансовой поддержки, но даже сохранять ее на прежнем уровне. Яркими примерами последних недель стали заявление Болгарии о том, что она передала Украине все, что могла, и отказ Польши предоставить самолеты советских моделей.
Все это ведет к потере позиций прежнего руководства и политических кругов, представляющих собой политический мейнстрим. Это выражается в усилении поляризации общества, разочаровании в центристах, чехарде правительств — особенно ярко это видно на примере Британии — и росте популярности партий, критикующих истеблишмент: «Альтернативы для Германии», «Национального объединения» во Франции, Reform UK в Британии, а также в росте популярности коммунизма и социализма не где-нибудь, а в США.
В свою очередь, для Зеленского рост числа вопросов и усиление недоверия к нему и его режиму грозят куда более страшными последствиями, чем немногочисленные протесты. Речь идет об уменьшении размеров помощи, выделяемой странами НАТО и особенно государствами ЕС, правительства которых сами находятся в состоянии кризиса.
Без военной и финансовой поддержки со стороны НАТО у режима в Киеве не будет возможности даже сдерживать российские вооруженные силы. По состоянию на июль 2026 года общая зависимость государственного бюджета от внешнего финансирования составляет около 55–58 %, зависимость гражданских расходов близка к 100 %.
В то же время в Украине нет ни одной политической силы, способной взять на себя политическое лидерство или хотя бы готовой пойти на прямую конфронтацию с нынешней властью. Массы видят это и потому не готовы поддержать раскол с властью. Точно так же и сами элиты на данный момент считают перспективу внутреннего раскола более опасной для себя.
Лица меняются, стратегический курс сохраняется, а кризис управления углубляется
Несмотря на то что данные события носят качественно новый характер для украинской стороны конфликта, а сам кризис продолжает углубляться, уже можно с уверенностью утверждать, что, по большому счету, ситуация не изменилась.
На смену Сырскому, которому дадут какую-то новую должность в армии, приходит Михаил Драпатый. Он известен тем, что участвует в боевых действиях на востоке Украины с 2014 года и пользуется поддержкой наиболее радикальных элементов в армии. Это можно увидеть в его заявлении, сделанном в интервью 2023 года:
«Мы видим, что у нас соседом не назовешь. Это вообще нация с руководством, которая не имеет права на существование. Ничего цивилизованного уже на протяжении тысячелетий не изменилось там ни в ментальности, ни в имперском амбициозном поведении», — заявил Драпатый.
Именно поэтому можно утверждать, что такая перемена ничего не меняет по существу, поскольку новый главнокомандующий не является ни новой фигурой, ни представителем тех кадров украинской армии, которые выдвинулись после 2022 года.
Он уже встроен в существующую систему, вырос в ней как ее часть и будет продолжать линию Сырского. Это значит, что он будет так же, как и его предшественник, помогать Зеленскому сохранять лицо перед западным истеблишментом, пока реальная ситуация на фронте продолжает ухудшаться для ВСУ. С учетом его послужного списка как одного из наиболее воинствующих представителей украинской армии с 2014 года его взгляды полностью совпадают со взглядами остальной элиты, чье будущее связано с исходом войны.
Однако принимать командование ВСУ ему пришлось в весьма неудачное для себя время. В частности, именно Драпатому придется брать на себя ответственность за ход боевых действий на Донбассе — ключевом участке фронта как в военном, так и в политическом смысле. При этом ему достается и целый ворох проблем в армии: от нарушений логистики, включая внезапный топливный кризис в ВСУ, до дефицита людских ресурсов и кризиса мобилизации.
Более того, в глобальном смысле у ВСУ и политического руководства в Киеве нет возможности изменить обстановку в войне. Собственных ресурсов у украинского государства объективно недостаточно, а организация собственного производства необходимых вооружений крайне затратна и требует времени. Ни того ни другого у него нет.
В свою очередь, Трамп втянулся в конфликт с Ираном. Недавно глава Пентагона Пит Хегсет заявил, что менее чем за пять месяцев США потратили на войну с Ираном больше половины средств, выделенных на военную помощь Украине за четыре года. Теперь он просит выделить дополнительные 87 миллиардов долларов, из которых 67 миллиардов должны пойти на ближневосточные операции.
Также сенатор Дик Дурбин на слушаниях в Комитете Сената по ассигнованиям заявил, что администрация президента Трампа отказалась предоставить Украине утвержденную военную помощь на сумму 400 миллионов долларов.
Удары дронами по НПЗ и другим целям в России, растиражированные в СМИ и показавшие уровень подготовки и планирования российского военно-политического руководства, не могут изменить общего положения дел.
Факт остается фактом: война по-прежнему развивается в русле «кто выдержит дольше», и мы все еще видим, что прежняя расстановка сил не изменилась. У режима в Кремле все еще куда больше ресурсов, больший запас прочности и более устойчивый государственный аппарат, чем у режима в Киеве и его попечителей в Европе.
Это отчетливо видно по тому, что происходит в политических кругах. Правительства в Европе находятся в состоянии лихорадки и сталкиваются с чередой протестов и кризисов. Аналогичную ситуацию мы видим теперь и в Украине. Явное напряжение заметно и в США, что напрямую связано с политикой Трампа, пытающегося сохранить положение Америки в качестве единственного империалистического гегемона и тем самым ввязывающегося в новые авантюры.
В России мы также видим рост напряжения, что прямо связано с последствиями ударов и войны на истощение. Политика ограничений, рост неравенства, проблемы с топливом и действия властей приводят к росту недовольства. Однако этот рост не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит в странах НАТО. Можно сравнить уровень поддержки Трампа, который составляет от 36,8 до 39,5 %, с уровнем поддержки Путина, находящимся в диапазоне от 65,3 % — по данным ВЦИОМ — до 74 % — по данным «Левада-центра». В свою очередь, рейтинг Зеленского также упал и на данный момент составляет 59 %.
Что касается утверждений о том, что политическая обстановка в Украине гораздо лучше, чем в России, поскольку Зеленский и компания якобы слушают общество, то все они являются не более чем пропагандой.
Сейчас украинский президент пытается разрешить конфликт, предлагая Федорову новые должности, но в очередной раз получает отказ с выдвижением ультимативного условия: ничего, кроме кресла министра обороны. Более того, Федоров не стесняется прямо указывать на то, что президент не предлагает ему действительно значимой должности.
«Сегодня в государстве есть только три должности, которые, помимо военных на поле боя, действительно определяют ход войны, — президент, министр обороны и главнокомандующий. Именно поэтому я не соглашусь ни на какую другую должность, кроме поста министра обороны», — заявил он.
Видно, что переговорная позиция Зеленского становится все хуже, поскольку чем дольше этот конфликт будет продолжаться, тем слабее будет его политическая и дипломатическая позиция перед Трампом и Путиным.
Идущая уже пятый год война стала для всех сторон не обычным конфликтом, а войной, в которую они вложили все свое политическое будущее. Несмотря на все слова о мире, переговорах или предложениях о прекращении огня, ни одна из сторон не пойдет на долгосрочный мир до тех пор, пока не одержит победу либо пока ее положение не станет таким, что продолжение войны окажется хуже поражения.
Поэтому ни у либералов, ни у националистов, ни у тех, кто придерживается политики «меньшего зла», нет ни реальных решений, ни программы в рамках данного конфликта. Все, что они могут предложить, — либо увеличивать военные расходы, а значит, заставлять рабочих, молодежь и их семьи платить еще больше, либо заморозить войну без каких-либо политических изменений, что будет означать лишь паузу перед новым витком конфликта и все то же увеличение военных расходов за счет социальных.
Настоящий конец войне будет положен только тогда, когда политическая и экономическая власть окажется в руках рабочего класса по обе стороны. Те, кто говорит, что для этого нигде нет объективных условий, — и не только среди левых, — глухи на оба уха и слепы на оба глаза, потому что война повсеместно обнажила истинные интересы и природу правящего класса, лишив его доверия со стороны масс.
Единственное, чего нам не хватает в нынешних условиях, — собственной массовой коммунистической партии. Поэтому мы призываем вас строить ее вместе с нами прямо сейчас!