Империи не существует – критика идей Тони Негри

Мы публикуем написанную в 2003 году критику основных идей Антонио Негри и Майкла Хардта, изложенных в книге «Империя», которые по-прежнему остаются модными среди тех кто выдавая себя за марксистов отрицает саму суть марксизма. Как переводчик, лишь замечу, что во многом сам ход истории разбил ревизионистские построения Негри: империалистические войны США по всему миру и многочисленные прокси-конфликты между разными крупными капиталистическими державами за ресурсы регионов мира на практике показали несостоятельность теоретических построений авторов «Империи». И все же, так как Негри по-прежнему считается уважаемым и влиятельным теоретиком в определенных кругах, следует вернуться к старой критике и сказать тем, кто гоняется за модными именами в поисках «оригинальности» и «недогматичности»: «Не говорите потом, что мы вас не предупреждали».

Алекс

Введение

В 2001 году книга Тони Негри «Империя» попала в книжные магазины по всей Италии. Автор¹, который был ведущей фигурой движения Autonomia Operaia [Рабочая автономия] еще в 1960-х и 1970-х годах в Италии, сегодня вместе с Майклом Хардтом² является ведущим сторонником теории, которая утверждает, что эпоха империализма подошла к концу. 

Книга, написанная в конце 1990-х годов, уже была опубликована во многих других странах и вызвала большой интерес в академических кругах по всему миру, а так же вызвала бурную дискуссию среди европейских левых.

Однако мое первоначальное волнение от предстоящей публикации книги быстро превратилось в разочарование, когда я начал читать четыреста с лишним страниц помещенного в ней текста. Хотя он, несомненно, хорошо написан со стилистической точки зрения (линейная манера письма и использование метафор делают его весьма интересным), можно сказать, что в нем нет ничего принципиально нового. Он просто постулирует определенный набор старых идей, по которым в рабочем движении шли дискуссии в течение многих лет. В некоторых случаях авторам даже удавалось представить еще худшую версию этих идей, которые и так неоднократно использовались в попытке понизить уровень политического сознания рабочего класса (и, таким образом, парализовать его в критические моменты истории).

Основная предпосылка книги состоит в том, что эра «империализма» закончилась и что мы сейчас живем в эпоху так называемой «империи». Авторы также делают ряд других заявлений в своем анализе этой «Империи», с которыми также необходимо разобраться, если мы хотим провести точный анализ книги.

Например, среди прочего, они утверждают, что «закон стоимости» исчез, что рабочий класс был заменен так называемым «множеством» и что концепция политического «активиста» принципиально изменилась.

Я считаю, что мы не должны рассматривать обсуждение таких тем как своего рода абстрактное академическое упражнение. В нынешнюю эпоху становится все более важным и актуальным критиковать такие идеи, особенно в то время, когда рабочие снова начинают набирать политическую силу по всему миру в демонстрациях и забастовках, или, в случае Аргентины, с нарождением подлинно революционного движения. Если этим идеям когда-либо удастся добиться господства в руководстве международного рабочего движения, это означало бы, что движение подписало бы себе смертный приговор.

На каждом континенте планеты в наступающий исторический период рабочий класс, объединенный с другими угнетенными социальными классами, сталкивается с задачей проложить путь к мировой социалистической революции. Однако, если мы окажемся неспособны отправить идеи, которые в настоящее время выдвигаются Негри, на свалку истории - где им самое место - все наши действия будут напрасны. Отсутствие субъективного фактора, способного руководить рабочим классом в Италии, привело бы к поражению нынешнего движения, так же как это было в 1960-х и 1970-х годах. Таким образом, задача является еще более неотложной, поскольку нынешнее рабочее движение уже показало свой взрывной потенциал и уже обратилось к боссам с уведомлением о том, что оно намерено искать радикальную альтернативу установившемуся общественному порядку.

Империя vs империализм

Возможно, самая важная часть книги – та где авторы имеют дело с понятием «Империя». Негри и Хардт пытались продемонстрировать, что капиталистическая система вышла за пределы империалистической стадии и вступила в новую фазу, которую можно определить как «имперскую».

Я думаю, что лучше всего использовать собственные слова авторов, чтобы описать их теорию «Империи»:

«Империя может быть понята только как универсальная республика, сеть систем власти и контрвласти, структурированных в рамках лишенной линий разделения и включающей архитектуры. Эта имперская экспансия не имеет ничего общего ни с империализмом, ни с теми государственными организмами, которые были созданы для завоеваний, грабежа, геноцида, колонизации и рабства. В противовес подобным видам империализма, Империя распространяет и укрепляет модель сетевой власти… Наконец, мы должны отметить, что идея мира лежит в основе развития и расширения Империи».³ 

«Большая идея» Негри – это «глобальное сетевое распределение власти», представляющее собой горизонтальную капиталистическую структуру, в которой благодаря полной ликвидации «центра» появилась новая форма эксплуатации «множества». Авторы считают, что вместо того, чтобы сражаться друг с другом, различные империалистические страны сейчас вступают в период, когда они взаимодействуют друг с другом внутри Империи и в ее интересах, в стремлении к миру.

Этот тип мышления во многом похож на тот, который был разработан «ренегатом Каутским»⁴, который, в отличие от ленинских взглядов, изобрел теорию «суперимпериализма» (или ультраимпериализма), которую можно обобщить словами самого Каутского следующим образом:

«С чисто экономической точки зрения, не исключено, что капитализм теперь вступает в новую фазу, фазу, отмеченную делегированием методов управления в мировую политику, своего рода суперимпериализмом. Вместо того, чтобы сражаться друг с другом, империализмы всего мира объединятся, и мы вступим в эпоху без войн при капиталистическом режиме, в котором империалистические страны могут посвятить себя коллективной эксплуатации мира от имени коалиции международного финансового капитала».⁵

Как можно видеть, оба обращаются к представлению о глобальной структуре власти, в которой конфликты между различными империалистическими странами прекратили бы существовать. Негри, однако, который конечно же в курсе спора между Лениным и Каутским, делает еще один шаг вперед, говоря, что на самом деле:

«Ленин соглашался с основным тезисом Каутского, полагавшего, что тенденцией капиталистического развития является переход национального финансового капитала к сотрудничеству в мировом масштабе и, вероятно, к созданию единого мирового треста. Однако резкие возражения Ленина вызывало то обстоятельство, что у Каутского воображаемое мирное будущее выступает средством отрицания динамики настоящего» 

Хотя это и является искажением ленинской теории, авторы «Империи» пытаются защитить себя от обвинений в ревизионизме и пытаются развить свои марксистские идеи. На самом деле Ленин говорил нечто совсем другое о создании системы мирового экономического управления. В «Империализме: как высшей стадии капитализма»⁶ Ленин четко заявляет, что, хотя различные империалистические державы могут заключать соглашения друг с другом в мировом масштабе, эти соглашения являются лишь временными и являются лишь отражением существующего баланса сил между противостоящими империалистическими странами в определенный момент времени.

Тогда очевидно, что если этот баланс сил изменится, то изменятся и сами соглашения. Поэтому такая ситуация не может быть описана как мирное и стабильное сотрудничество, а представляет собой просто серию временных соглашений, предназначенных для получения максимальной прибыли в конкретном рыночном сегменте.

Маркс пишет, что капитализму не всегда нужна война, чтобы установить свою гегемонию на рынках. Иногда определенный баланс сил, созданный уровнем развития производительных сил в данной стране, достаточен, чтобы навязать необходимые условия.

Сегодня развитые капиталистические страны могут посчитать выгодным заключать между собой торговые соглашения. Завтра, с другой стороны, им, возможно, придется вести войну друг с другом, чтобы захватить и защитить новые рынки для себя. Капитализм будет использовать любой из этих методов, в зависимости от того, какой из них подходит ему лучше всего в определенный момент времени.

По этой причине не только неправильно, но и прямо реакционно утверждать, что понятие «империя» или «суперимпериализм» «исходит из идеи мира».

Но искажение марксистских идей не ограничивается только этим, но имеет место в целом ряде случаев у Негри и Хардта. Например, в своем для итальянской газеты Mattino Негри утверждает следующее в поддержку своей концепции о конце империализма. Он утверждает, что «больше нет внешних территорий, которые подвергались бы завоеванию и колонизации»⁷ Так, одним росчерком пера он «отменяет» один из ключевых пунктов анализа империализма.

V и VI главы Ленинской работы «Империализм: как высшая стадия капитализма» объясняется, что явления империализма и колониализма развивались параллельно на протяжении определенного исторического периода. Однако после того, как различные империалистические державы закончили раздел мира в начале двадцатого века, оставалось мало возможностей для дальнейшей колониальной экспансии. Другими словами, Ленин считал, что, как только весь мир будет разделен между развитыми капиталистическими странами, борьба между ними будет вестись за то, чтобы удержать уже завоеванное.

Например, Германия, которая в начале двадцатого века еще недостаточно развила свои производительные силы и поэтому имела меньшую долю мирового рынка, чем ее конкуренты, сделает все возможное, чтобы завоевать новые сегменты рынка в ущерб другим государствам.

Опять же, определяющим фактором в разделе зон влияния между государствами будет способность определенной империалистической нации развивать в большей или меньшей степени свои собственные производительные силы. И снова, независимо от того, было ли это разделение зон влияния между странами мирным или нет, его основной мотивацией было стремление к наиболее высокому уровню прибыли.

Критика Негри в какой-то степени основана на идеях Розы Люксембург в ее книге «Накопление капитала»⁸, в которой высказывается мысль о необходимости существования очагов некапиталистического существования для развития империализма. Однако было бы крайне грубым и ложным обобщением утверждать, что эта конкретная теория Люксембург представляет всю совокупность теорий об империализме вообще.

Концепция «империи» не только меняет наш взгляд на существующие экономические структуры, но также глубоко меняет концепцию военного вмешательства. Авторы «Империи» настаивают на изменениях в том, что я буду называть психологией военного вмешательства. В своем анализе Негри часто ссылается на французского философа Мишеля Фуко⁹, который многократно на протяжении всей своей жизни фокусировался на различных формах наказания и вмешательства, осуществляемых на протяжении всей истории.

Ограниченность, выявленная в предшествующем анализе, вероятно, достигает своих крайних пределов, и поэтому я ограничусь цитированием одного предложения, которое я считаю символическим: «мировой полицейский (США) действует в интересах империи, а не в интересах империализма»¹⁰. США не являются главой Империи, а лишь очень специфической составляющей последней, поэтому, когда они действуют, как в военном, так и в экономическом отношении, они предположительно действуют в интересах Империи.

В этот момент мы должны спросить себя, где товарищ Тони Негри был последние несколько лет? Какой марксист может сознательно утверждать, что американские интересы в бывшей Югославии совпадают с германскими, или в этом отношении интересы Германии совпадают с интересами Франции? В течение всего конфликта американцы и европейцы часто сталкивались друг с другом по поводу того, какую тактику следует использовать для вмешательства. Эти споры были не только из-за военной тактики, но были главным образом отражением различных интересов различных национал-капиталистических кругов бывшей Югославии.

То же самое относится и к Афганистану сегодня. Кто может сказать, что США в настоящее время имеют те же интересы, что и другие европейские державы в этой стране? «Ле Монд» недавно опубликовала статью о соглашениях, которые были подписаны между американцами и талибами до 11 сентября, чтобы позволить американским нефтяным группам войти в страну для строительства трубопровода. В конце концов, соглашения провалились, но здесь у нас есть яркий пример интересов США, диаметрально противоположных интересам европейских держав.

Как утверждают Тед Грант и Алан Вудс¹¹ в своей статье, Соединенные Штаты взяли на себя роль мирового полицейского (за что им рано или поздно придется заплатить). Однако цель американцев в войне состоит в том, чтобы оказаться в наиболее выгодном положении, когда добыча распределяется между победителями.

В капиталистическом мире никогда не было и, вероятно, никогда не будет ситуации, в которой мировая держава вступает в военный конфликт только для того, чтобы отдать свою долю добычи воображаемой «Империи», к которой она якобы принадлежит.

В заключение следует сказать, как и Негри, что современное общество является действительно «глобализированным» обществом, что капитализм достиг такого уровня экспансии, что он способен распространить свои щупальца в каждый закоулок планеты. Однако в то же время ограничения, налагаемые национальным государством, которые являются выражением различных национальных капиталистических классов, не могут быть преодолены внутри самой капиталистической экономики и представляют собой огромные препятствия для будущего развития человечества. Сегодня, как никогда ранее, такое противоречие может быть разрешено только путем уничтожения капитализма, создавая тем самым условия для ликвидации границ и национального государства и для превращения союза рабочих всех наций в мировую социалистическую федерацию.

Концепция «множества»

Другим аргумент, настолько же расплывчатый, сколь пространный, это идея «множества». Расплывчатый потому, что самое удивительное, что авторы никогда не объясняют ясно, что они подразумевают под понятием «множество». Кажется, что облако тумана спускается каждый раз, когда обсуждается этот вопрос. Даже в публичных выступлениях Негри не предпринимает усилий, чтобы дать более четкое объяснение характеристик этого «множества». Авторы умело избегают ответа на вопрос «что такое множество?» каждый раз, когда он поднимался на открытых дебатах.

Я буду намекать, что сами авторы не совсем уверены в своей собственной теории, но я намерен продемонстрировать, насколько эта идея расплывчата и не имеет научной основы. Маркс определил свою концепцию рабочего класса с предельной ясностью во множестве различных текстов, и она не имеет ничего общего с концепцией множества, о которой неоднократно упоминается на страницах «Империи».

Чтобы дать вам лучшее понимание того, что именно авторы имеют ввиду под своей концепцией множества, я приведу интересную фразу произнесенную Негри спустя короткое время после выхода его книги в Италии. В своем интервью Негри, с характерной неясностью, дает определение концепции множества: «множество», утверждает он, «это классовая концепция, новая версия класса…» Она подразумевает, что «рабочий класс» (в традиционном фордистском значении) является меньшинством. Однако, он становится большинством если включить сюда работников интеллектуальной сферы, нематериального производства, самозанятых и работников сферы обслуживания. 

Хотя Негри считает, что труд эксплуатируется не менее, чем в прошлом, он добавляет, что в современном обществе именно «интеллект» создает капитал, «главное - это воспроизводство жизни, и это важнее, чем традиционное производство товаров: генетика, изображения, информационные технологии, образование». Негри объясняет, что «система изменилась, так как изменилась эксплуатация. Борьба рабочих фордистской эпохи вынудила систему измениться и заново изобрести себя. Простая работа теперь ничем не отличается от сложной работы, она стала продуктом разума, как и предсказывал Маркс»¹². 

В этих нескольких строках, в дополнение к попытке связать концепцию множества с концепцией рабочего класса, Негри и Хардт полностью искажают некоторые из самых фундаментальных принципов марксистского анализа. Их последовательное стремление отделить отношения производства от возможности революционной трансформации общества очевидна. Они пытаются многочисленными методами преобразовать вторичный уровень капиталистической системы, фазу воспроизводства и потребления, в уровень первостепенной важности. Эта попытка не случайна и имеет определенную политическую мотивацию.

Единственный класс, способный положить конец процессу капиталистического производства и построить социалистическую экономику, – это пролетариат, и Негри полностью осознает этот факт. Но, устраняя важность производственного процесса, исключается и важность пролетариата. Кроме того, подчеркивая важность процесса воспроизводства и потребления, революционное значение придается не только пролетариату, но и социальным группам, которые либо подчинены ему, либо даже противостоят ему. Например, в «множестве» можно найти группы мелкой буржуазии, слои пролетариата и, в некоторых случаях, выступая в качестве противовеса, даже части большого бизнеса, объединенные в одну большую аморфную массу.

С такими рассуждениями авторы выводят мышление итальянского автономистского движения (Autonomia Operaia) 1970-х годов на новую крайность. Это движение считало бессмысленным проведение «революционного прорыва» в обществе в целом. Многие в рабочем движении автономистов полагали, что просто непрерывными забастовками и демонстрациями можно было бы настолько изменить структуры капиталистического общества, чтобы они смогли достичь социализма.

Только если вы считаете, что нет необходимости захватывать власть, вы можете устранить важность социальных классов и заявить, что у них есть общие интересы. Однако марксисты прекрасно понимают, что интересы пролетариата никогда не будут интересами буржуазии и что захват государственной власти для установления диктатуры пролетариата, господства рабочего класса, есть и всегда будет единственным путем.

Приведенный выше отрывок также показывает, как Негри снова пытается сослаться на Маркса. Он снова использует одну из любимых тем движения автономистов, то есть ссылку на Маркса о машинерии¹³, в которой утверждается, что закон стоимости исчез из-за производства интеллекта пролетариатом.

В этом отрывке Негри делает два неверных утверждения: во-первых, что численность промышленного пролетариата уменьшается; и, во-вторых, что согласно Марксу, закон стоимости стремится всеобщему исчезновению.

Согласно последним данным ОЭСР, промышленный пролетариат во всем мире растет, и в любом случае ни один марксист не допустит ошибки, полностью ограничив свое мышление этим конкретным сектором пролетариата. Рабочий класс не является чисто промышленным пролетариатом, хотя последний имеет ключевое значение. На самом деле марксисты должны стремиться организовать новые слои, возникшие в результате изменений в самом производстве. Ибо эти новые слои все еще подвергаются той же старой эксплуатации со стороны боссов.

А что касается отрывка Маркса о машинном оборудовании, то, что говорит Негри, очень сомнительно. Нет никаких оснований полагать, что Маркс утверждал о стремлении закона стоимости к всеобщему исчезновению. Если бы Маркс сказал так, он бы также сказал, что капиталистическая система рухнет под собственным весом. Тем не менее, Маркс боролся большую часть своей жизни против такого предложения. Невозможно утверждать, что закон стоимости сам по себе исчезнет.

Наконец, следует задать вопрос о том, является ли выстраданный годами борьбы рабочего движения интернационализм методом и целью этого самого множества. Ответ книги «Империя» - четкое и определенное «Нет!». Негри утверждает следующее:

«Интернационализм был волей активного массового субъекта, который осознавал, что национальные государства являлись ключевыми действующими силами капиталистической эксплуатации, непрестанно втягивавшими массы в бессмысленные войны… Международная солидарность на самом деле была проектом разрушения национального государства и создания нового глобального сообщества… Сегодня всем нам следует ясно понять, что время такого пролетарского интернационализма прошло»¹⁴. 

Отрицая, что интернационализм может быть современной формой борьбы за интересы пролетариата, Негри ударяется в более глубокую яму, используя пример крота, который Маркс использовал в своем анализе цикла борьбы рабочего класса в XIX веке.

Крот, которого описывает Маркс, – тот, кто появляется в периоды усиленной классовой борьбы, чтобы уйти под поверхность в более спокойные периоды, не для того, чтобы впасть в спячку, а чтобы вырыть новые туннели, чтобы объявиться во время новых периодов борьбы. Для Негри этот крот мертв.

Он заменяет крота «змеей» и ее извилистыми движениями. Негри говорит:

«Возможно, что некоммуницируемость выступлений, нехватка хорошо структурированных коммуникативных тоннелей есть скорее достоинство, чем недостаток — поскольку каждое из движений протеста само выполняет работу разрушения, не ожидая какой-либо помощи извне или расширения масштабов протеста как условия своего успеха»¹⁵.

Следовательно, автор «Империи» считает, что нет надежды на то, что начавшееся в Аргентине движение распространится и на другие страны. Трудящимся в эту историческую эпоху также было бы невозможно принять за свой собственный бой других рабочих в других частях света. И в связи с этим он говорит следующее: «…все эти выступления некоммуницируемы и тем самым лишены возможности распространяться вширь»¹⁶.

Неточность этого утверждения была продемонстрирована недавними событиями. В Италии рабочее движение, которое, казалось, только недавно находилось в кризисе, продемонстрировало, что может вызвать массовую демонстрацию и всеобщую забастовку в 2002 году. И хотя подобные события разворачиваются в Греции, Испании, Португалии, Великобритании, и во многих других местах на повестке дня стоят новые всеобщие забастовки исторического значения.

В Венесуэле рабочие, вышедшие на улицы, чтобы остановить государственный переворот в апреле 2002 года, несли кубинские и аргентинские флаги вместе с венесуэльскими. В Уругвае в ответ на очень серьезный экономический кризис рабочие и безработные продемонстрировали крики «Аргентина!, Аргентина!». Даже профсоюзная бюрократия, которая под давлением рабочих подталкивается влево, вынуждена говорить об «интернационализме», и в некоторых случаях она объявляет всеобщие забастовки параллельно с другими странами (в Италии имела место региональная всеобщая забастовка одновременно с испанской общей забастовкой).

Хотя некоторые могут сказать, что эти примеры на самом деле не актуальны, мы считаем, что эти важные сигналы дают хорошее представление о текущем уровне классового сознания во всем мире. Несмотря на то, что это неизбежный процесс, рабочие не сразу начинают осознавать себя как класс. Вот почему Маркс использовал аналогию с кротом – животным, которое, хотя и скрыто от глаз, продолжает копать и совершенствовать средства атаки.

Когда улицы заполняются демонстрациями, а рабочие становятся более сознательными, борясь во имя пролетарского интернационализма, который они считают своим, совершенно неверно утверждать, что «центр» исчез, потому что нет физического врага. Напротив, рабочие в Аргентине, объединенные с безработными, очень хорошо знают своего врага и прекрасно понимают, что рабочие, бастующие в Италии, Испании и в остальном мире, сражаются с тем же врагом.

Мы можем просто привести один пример. Во время недавней поездки в Европу Некка, представитель одной из наиболее воинственных группировок движения Пикетеро, неоднократно обращался к итальянскому рабочему классу и говорил о мощной силе, которую может создать единство рабочих во всем мире. Все это явно опровергает «некоммуницируемость» различных видов борьбы и, наоборот, показывает, что только международное рабочее движение может обеспечить альтернативу капитализму. Это тем более справедливо сейчас, когда рабочие все чаще приходят к революционным выводам под все возрастающим давлением все более острых противоречий капиталистической системы.

Идея Негри о политическом активизме (концепция «борца»)

Негри и Хардт посвящают этой концепции только последний абзац своей книги, хотя, вероятно, эта часть имеет наиболее практические последствия и значение. Чтобы прояснить важность этого абзаца, а также большое количество других концепций, изложенных в его тексте, мне придется включить очень длинный отрывок из книги. Я считаю, что сама по себе выписка очень показательна, поскольку, хотя ошибочные идеи, которые я критиковал выше, имели под собой определенную логику, те, что относятся к теории «борца», не имеют такой логики вообще.

Негри пишет следующее:

«В эпоху постсовременности, когда исчезает образ народа, только борец выражает жизнь масс с наибольшей полнотой — активный участник биополитического производства и сопротивления Империи. Говоря о борце, мы ни в коей мере не обращаем свой мысленный взор к унылому аскету, стороннику Третьего Интернационала… Ничего подобного мы не имеем в виду, и никого, кто действует, повинуясь порядку и дисциплине, но воображая при этом, что руководствуется некими высшими соображениями…  Сегодня борец не может даже претендовать на миссию представителя, на то, что он репрезентирует важнейшие человеческие нужды эксплуатируемых. Напротив — революционная политическая борьба сегодня должна вновь продемонстрировать то, что всегда было ее надлежащей формой: она есть не репрезентативное, а конститутивное действие… Борцы творчески противостоят имперскому господству. Иными словами, сопротивление непосредственно связано с творческими инвестициями в сферу биополитики и с формированием основанных на принципах кооперации аппаратов производства и общности… 

Пролить свет на будущее коммунистической борьбы могла бы одна старинная легенда — о святом Франциске Ассизском. Вспомним его деяния. Чтобы победить нищету масс, он принял ее как данность и открыл в ней онтологическую силу нового общества. Борец-коммунист делает то же самое: он видит в нынешнем положении масс условие их невероятного богатства. Франциск, в противоположность зарождающемуся капитализму, отверг любую инструментальную дисциплину, а в противоположность умерщвлению плоти (в нищете и смиренном согласии со сложившимся порядком) он проповедовал счастливую жизнь со всеми радостями природы и естества… В период постсовременности мы снова оказываемся в тех же условиях, что и Франциск, противопоставляя убожеству власти радость бытия. Вот та революция, которую не сможет остановить никакая власть, поскольку биовласть и коммунизм, кооперация и революция объединяются — в любви, простоте и невинности. Это и есть безудержная радость быть коммунистом»¹⁷ Негри, Хардт стр. 380 .

Еще раз, особенно трудно найти какие-либо идеи, которые имеют какое-либо отношение к классическому марксизму в приведенной выше выдержке. Для Негри боец [активист] становится индивидуалистом, который противостоит капиталистической системе «творческим путем» и который черпает свою революционную силу из своей уникальности и своей способности идентифицировать себя с условиями масс.

Кроме того, героем этого типа борьбы является святой Франциск Ассизский! На самом деле подлинные марксистские активисты могут поставить себя в авангард рабочего класса не только потому, что благодаря своим идеям они завоевали доверие и уважение трудящихся, но и потому, что они могут соединиться с политическим сознанием рабочего класса в конкретный момент и поднять его на пути к социалистической трансформации общества.

Такие активисты никогда не действуют на основе собственной индивидуальности, но знают, как использовать ее, связывая с индивидуальностями других активистов и ставя их на службу революции. Политический активист ни в коем случае не является проявлением некоего угрызения совести, но является движущей силой всего класса, пролетариата.

Для активиста быть частью пролетариата также означает не бояться представлять его. Напротив, каждый день жизни активиста посвящен делу продвижения рабочего класса в его стремлении к окончательной победе. Революционная обязанность марксистского активиста состоит в том, чтобы организовывать и руководить не отделяясь от его или ее собственного класса.

Теперь позвольте мне использовать слова одного из величайших революционных активистов всех времен, Ленина. В своей работе «Детская болезнь левизны в коммунизме», лидер русской революции в критике концепции партийной организации Розы Люксембург, говорит о том, как должна поддерживаться дисциплина революционной пролетарской партии. 

«Во-первых, сознательностью пролетарского авангарда и его преданностью революции, его выдержкой, самопожертвованием, героизмом. Во-вторых его уменьем связаться, сблизиться, до известной степени, если хотите слиться с самой широкой массой трудящихся, в первую голову пролетарской, но также и с не пролетарской трудящейся массой. В-третьих, правильностью политического руководства, осуществляемого этим авангардом, правильностью его политической стратегии и тактики, при условии, чтобы самые широкие массы собственным опытом убедились в этой правильности».¹⁷

Все это имеет мало общего с идеалом активиста, описанным на страницах «Империи». В заключение у нас есть предложение поставить теорию Негри лицом к лицу с объективной реальностью. Что произойдет, если «боец» Негри отправится к заводской проходной в начале дневной смены и предложит рабочим «повеселиться» и «не повиноваться», чтобы нарушить установленный порядок?

Мы не утверждаем, что знаем условия каждого отдельного рабочего места или фабрики, но мы уверены, что в тех местах, которые мы знаем и куда мы часто ходим, чтобы раздавать листовки и организовывать кампании, уровень отчужденности и усталости, вызванный наемным трудом, контроль капиталистов очень высок.

Активистам, идущим к рабочим и предлагающим им вид деятельности, который предлагает Негри, повезет, если им удастся уйти не пострадав! Опять же, когда мелкобуржуазные теории сталкиваются с реальностью, они показывают свою полную несостоятельность.

СНОСКИ: