Освобождение Франции: упущенная возможность

Французская коммунистическая партия играла ведущую роль в рядах французского Сопротивления во время Второй мировой войны. После того как старый режим был дискредитирован, коммунисты оказались в выгодной позиции, чтобы прийти к власти во время и после освобождения Франции. В этой статье Жюль Лежандр объясняет, как и почему коммунистические лидеры сознательно стремились удержать рабочий класс и восстановить господство французского капитализма.

Коммунистическая партия и война

В начале Второй мировой войны политика ФКП колебалась в соответствии с генеральной линией сталинской бюрократии в Москве. До лета 1939 года СССР стремился заключить военный союз с французской буржуазией, которую ФКП преподносила как «друга мира» и «демократии». 

Однако в действительности Вторая мировая война, как и Первая, велась не «за демократию». Напротив, в ней «старые» французская и британская империалистические державы противостояли своему «молодому» сопернику - германскому империализму, нацизм которого был лишь его «дистиллированной сущностью», как отмечал Троцкий. Далекие от «демократических» забот, Франция и Британия вели войну, чтобы сохранить рабство сотен миллионов людей в своих колониях по всему миру. Более того, уже 26 августа 1939 года, еще до начала войны, «демократическое» французское правительство запретило коммунистическую и троцкистскую прессу, а в конце сентября запретило и саму ФКП.

Летом 1939 года, верный диктуемой Москвой линии, Морис Торез, главный лидер ФКП, дошел до того, что демонстративно записался во французскую армию. К несчастью для него, Сталин решил подписать пакт Молотова-Риббентропа в августе 1939 года. Торез поспешно дезертировал и уехал за границу, а ФКП осудила только что начавшуюся войну, которую до этого безоговорочно одобряла.

В мае-июне 1940 года нацистские войска разгромили французскую армию и заняли Париж. 10 июля Национальное собрание, укрывшееся в курортном городке Виши в центральной Франции, передало все полномочия маршалу Филиппу Петену. Петен немедленно установил бонапартистскую военную диктатуру - «режим Виши» - и провозгласил политику «сотрудничества» с Германией. 

Хотя с лета 1940 года некоторые коммунистические активисты присоединились к сопротивлению против режима Виши и нацистской оккупации, официальная политика ФКП оставалась весьма запутанной. Некоторые из ее лидеров даже пытались (тщетно) договориться с нацистами о праве легально издавать свою газету L’Humanité во имя союза, скрепленного нацистско-советским пактом.

Вторжение немецкой армии в СССР в июне 1941 года вызвало новый поворот на 180 градусов: различные коммунистические партии по всему миру получили из Москвы приказ любой ценой помогать военным действиям союзников. 

Во Франции ФКП проводила политику союза с буржуазным крылом движения сопротивления. В мае 1943 года она вошла в «Национальный совет Сопротивления», влившись в коалицию со всеми основными буржуазными партиями и движениями представленными в нем. Затем в июне 1943 года она присоединилась к правительству в изгнании во главе с генералом Шарлем де Голлем, которого СССР уже признал единственным «законным» лидером Франции в декабре 1941 года. По сути, это было продолжением классово-коллаборационистской политики «Народного фронта», проводимой ФКП с 1936 года. 

ФКП придерживалась националистических взглядов, а ее пропаганда приобрела скорее антигерманский, чем антифашистский оттенок. Вместо того чтобы делать акцент на классовой политике - особенно в отношении немецкого рабочего класса, который также страдал под нацистским сапогом, - L’Humanité и другие подпольные газеты, связанные с ФКП, выдвигали лозунг: «Каждому по бошу [уничижительный термин для немцев]».¹ Коммунисты в рядах сопротивления сражались не под коммунистическими знаками отличия, а под французским триколором, без красной звезды или серпа и молота.

Череда поражений Третьего рейха постепенно подталкивала многих буржуазных лидеров и даже некоторых сторонников Петена к вступлению в Сопротивление. Так поступил, например, генерал Альфонс Жюэн. Когда американские войска оккупировали Алжир - французскую колонию - в ноябре 1942 года, Жюэн за несколько дней перешел от петенизма к голлизму. Но во имя «национального единства» ФКП закрыла глаза на это голлистское «обеление».

Со своей стороны, коммунистические группы сопротивления шли на любой риск. Преследуемые вишистской полицией и немцами, они без колебаний организовывали распространение листовок, забастовки и даже публичные демонстрации прямо под носом у оккупационных властей. Они также совершали нападения на немецких солдат. Тысячи бойцов заплатили за эту преданность своей жизнью.

На ФКП также действовала аура побед, одержанных Красной армией в СССР после Сталинградской битвы. В глазах французского населения коммунисты стали своего рода воплощением сопротивления нацистской оккупации. Поэтому ФКП оказалась в выигрышном положении в момент освобождения страны от нацистов и их пособников. Однако ее руководство делало все возможное, чтобы восстановить власть французской буржуазии, а не свергнуть ее.

Восстание летом 1944 года

В 1944 году Сопротивление стало серьезной силой. Десятки тысяч людей вступали в «маки» (так назывались отряды Сопротивления за пределами городов) или городские партизанские отряды и преследовали немецкие войска и вишистскую милицию. 

В то время как де Голль пытался максимально сдержать действия голлистского сопротивления, ограничив его вспомогательной ролью по отношению к регулярным войскам союзников, ФКП полностью отдалась подпольной борьбе и партизанщине.

Нацистские репрессии усилились в 1944 году, особенно после высадки союзников в Нормандии (6 июня 1944 года) и Провансе (15 августа 1944 года). В течение лета 1944 года, по мере расширения восстания и активизации действий маки, зверства, совершенные немцами и правительством Виши, множились. 9 июня в Тюле (Лимузен) эсэсовцы из дивизии «Дас Райх» повесили более сотни мирных жителей. На следующий день другое подразделение той же дивизии «Дас Райх» подожгло деревню Орадур-сюр-Глан, уничтожив 640 ее жителей.

Но фашисты терпели и неудачи. В июле 1944 года коммунистическое отделение маки в Лимузене, возглавляемое бывшим школьным учителем Жоржем Гингуэном, даже успешно противостояло наступлению немецкой армии и вишистских ополченцев во время битвы при Мон-Гаргане.

После двух месяцев ожесточенных боев в Нормандии союзникам наконец удалось прорвать фронт и продвинуться к Парижу. В то же время части, высадившиеся в Провансе, двинулись на север по долине Роны, преследуя отступающие нацистские войска. Но везде, особенно в Центральном массиве и на юго-западе, освобождение принесли маки, захватившие города. Во многих регионах власть оказалась в руках восставшего населения, которое затем создало «Комитеты освобождения» для управления освобожденными районами.

В конце августа 1944 года жители Парижа подняли восстание. Это восстание, в основном по инициативе коммунистического Сопротивления, напугало лидеров союзников: они опасались, что ФКП воспользуется ситуацией для захвата власти. Де Голль срочно направил французские войска, часть которых составляли испанские республиканцы, освободившие город «совместно» с восставшим населением.

Но лидеры ФКП не собирались брать власть. Кроме того, они уже получили строгие указания из Москвы: власть буржуазного государства должна быть восстановлена любой ценой. Сталин надеялся сохранить хорошие отношения, сложившиеся с западными империалистическими державами во время войны. Советская бюрократия также опасалась примера, который победоносная пролетарская революция в одной из западноевропейских стран, приведшая к созданию здорового, свободного от бюрократии рабочего государства, подаст советскому народу.

Возвращение к «порядку»

В регионы, освобожденные Сопротивлением, де Голль срочно направил префектов (правительственных чиновников), которые взяли на себя полномочия комитетов освобождения, последние не оказывали никакого сопротивления. Эта передача власти произошла при поддержке и одобрении ФКП, ВКТ (крупнейшей профсоюзной конфедерации страны) и всех основных организаций рабочего движения. 

Одной из проблем, возникших перед буржуазией, стало разоружение «Патриотического ополчения». Укрепленные притоком добровольцев, эти ополченцы участвовали в первых боях с немцами летом 1944 года и порой несли тяжелые потери. Они олицетворяли собой власть, параллельную власти буржуазного государства, которую восстанавливало галлистское крыло сопротивления. 

В конце осени ФКП приказала разоружить «Патриотическое ополчение» и включить часть его личного состава в регулярную армию, где они иногда оказывались под командованием бывших офицеров эпохи коллаборационизма, таких как генерал Жюэн.

Эту интеграцию бывшим бойцам Сопротивления было особенно легко принять, поскольку война еще не закончилась. В то время немцы все еще держали под оккупацией Эльзас (Кольмар был освобожден только в феврале 1945 года), а также многие порты на побережье Атлантического океана и Ла-Манша (например, Дюнкерк, Сен-Мало и Ла-Рошель). 

Таким образом, продолжение войны было использовано для сплочения всех классов вокруг буржуазного государства при активном содействии рабочих лидеров. Поэтому многие бойцы сопротивления и «макизары» с радостью вступали в регулярную армию, чтобы продолжить борьбу с немцами. Многие из них погибли в боях в последний год войны. 

Пока силы «внутреннего сопротивления» разоружались, буржуазия защищала государственный аппарат. «Дикая» чистка нацистских коллаборационистов, стихийно проводившаяся макизардами в недели освобождения летом 1944 года, была заменена «организованной» чисткой, отличавшейся особой мягкостью. Например, хотя префекты сыграли ключевую роль в подавлении сопротивления и депортации евреев, только один из них был наказан: Морис Папон, которого судили и признали виновным в… 1998

Точно так же организованная чистка коснулась лишь горстки начальников: тех, кто слишком открыто участвовал в коллаборационизме. Так было с Луи Рено, который спонтанно поставил свою компанию на службу вермахту. Он был арестован и умер в тюрьме в октябре 1944 года, а его заводы были национализированы. Но его случай - исключение из правил. 

Подавляющее большинство начальников-«коллаборационистов» смогли и дальше наслаждаться своим состоянием. В 1941 году босс группы L’Oréal Эжен Шуллер был одним из двух основателей пронацистской партии Mouvement Social Révolutionnaire(Революционное Общественное Движение), которая боролась с  большевизмом и «загрязнением расы» евреями. Однако после освобождения Шуллер избежал какого-либо наказания. Его внучка, Франсуаза Бетанкур, сегодня является самой богатой женщиной в мире.

Правительство «национального единства»

После освобождения Парижа 9 сентября 1944 года было создано новое правительство «национального единства». Характер этого правительства с самого начала был однозначно буржуазным. Чтобы успокоить правящий класс, все ключевые посты (экономика, внутренние дела, оборона и т. д.) оставались в руках буржуазных министров или одного из немногих министров-социалистов - все из наиболее правой части Социалистической партии (СФИО). 

Хотя коммунисты играли ведущую роль в Сопротивлении, они лояльно участвовали в правительстве, получив всего два министерских портфеля из двадцати одного. В действительности участие коммунистов в правительстве ни на йоту не приблизило рабочий класс к власти, а скорее обеспечило левое прикрытие для стабилизации капиталистического правления.

На выборах в октябре 1945 года де Голль и его программа президентской республики с вишистскими нотками были категорически отвергнуты избирателями. Он был вынужден уйти в отставку. Правительство было разделено между тремя партиями: ФКП, которая опередила всех по результатам национальных опросов, социалистами и новой буржуазной партией - Народно-республиканским движением (НРД). 

Следует отметить, что, как и многие другие, НРД придерживалась умеренно социалистической риторики. Это не очень удивительно. После 15 лет глобального экономического кризиса, империалистической войны и фашизма капитализм и буржуазия были глубоко дискредитированы. 

С другой стороны, рабочее движение было чрезвычайно мощным. ФКП насчитывала более 800 000 членов; она контролировала ВКТ, в которую входило более 5 миллионов членов профсоюзов. Но вместо того, чтобы осудить лицемерие буржуазных политиков из НРД, провозгласивших себя «социалистами» в избирательных целях, ФКП вошла в правительство вместе с ними, чтобы спасти буржуазный режим.

Поскольку баланс сил не позволял ему подавить рабочее движение, правящий класс стремился разоружить его, дезориентировать и, наконец, истощить, опираясь на пособничество лидеров рабочего движения. Именно этот процесс Тед Грант, основываясь на анализе Троцким Веймарской Германии, назвал в то время «контрреволюцией в демократической форме».

Социальная защита

Чтобы сохранить свою власть, правящий класс был вынужден «смягчиться» и пойти на ряд социальных реформ. Самая известная из них - «Социальная защита».

Это был не новый проект. Еще в довоенный период буржуазные «технократы», окончившие высшие учебные заведения и близкие к банковским кругам и крупным промышленникам, рассматривали возможность национализации социального страхования. Это было сделано для того, чтобы покончить с неразберихой, вызванной конкуренцией между многочисленными частными фирмами и компаниями взаимного страхования. Их целью было «рационализировать» французский капитализм, чтобы сделать его более конкурентоспособным на мировом рынке. Они намеревались добиться этого, поддерживая финансовый сектор и крупную частную промышленность национализированными социальными благами, спланированными в соответствии с интересами правящего класса.

Система социальной защиты, созданная после освобождения, была основана на этих проектах. Очевидно, что она представляла собой серьезное достижение для многих рабочих, которые таким образом были относительно защищены от бедности в случае инвалидности или болезни. Но она также представляла определенный интерес для буржуазии. 

Финансирование этой новой системы должно было осуществляться на равных основаниях работниками и работодателями. Но в действительности все богатство общества производится рабочими, а прибыль боссов извлекается из этого богатства. Поэтому такая «совместная» система означала, что работники «облагаются налогом» дважды: первый раз - через долю богатства, непосредственно присваиваемую начальством, второй раз - через налоги и взносы на социальное обеспечение. 

Система социального обеспечения также заставляла общество в целом нести финансовое бремя медицинского обслуживания работников, которые производят богатство крупных капиталистов. В то же время рабочий класс должен был нести основную тяжесть усилий, направленных на то, чтобы поставить французскую экономику на ноги в интересах правящего класса.

Битва за производительность

До 1939 года французская промышленность значительно отставала от США и Германии. Бомбардировки союзников, а затем саботаж со стороны отступающих немецких войск разрушили французскую промышленность и железнодорожную сеть. В 1945 году ВВП Франции составлял лишь 40 % от довоенного уровня. Многие боссы и политики призвали к государственному вмешательству, чтобы компенсировать потери и рационализировать производство.

Под контроль государства перешли угольные шахты, несколько кредитных компаний, газовые и электрические компании, четыре крупнейших банка и ряд других предприятий. Однако экономика оставалась преимущественно в частной собственности. Была создана комиссия по планированию, но это «планирование» было лишь ориентировочным: оно просто поощряло частные компании инвестировать в сектора, определенные государством, заманивая их финансовой помощью и налоговыми льготами. 

Национализировались только «стратегические» отрасли, чтобы бремя их восстановления легло на плечи всего населения. Эти «рационализированные» компании и инфраструктура могли быть использованы для того, чтобы помочь французскому капитализму стать более конкурентоспособным на мировом рынке. В итоге подавляющее большинство этих компаний было возвращено в частный сектор, часто за гроши. Например, банки были приватизированы еще в 1960-х годах.

Все национализации проходили без участия работников, а иногда даже без смены руководителей. Однако несколько экспериментов по рабочему самоуправлению возникли спонтанно. В Марселе 15 компаний были «реквизированы» местной ВКТ после ареста или побега их боссов-«коллаборационистов». Но эта инициатива осталась единичной; она даже была осуждена национальным руководством ФКП, которое обвинило марсельских боевиков в «желании создать Советы» ² .

В 1947 году Национальное собрание единогласно - включая депутатов-коммунистов - проголосовало за закон, который возвращал реквизированные компании их прежним владельцам и выплачивал им компенсацию.

Лидеры ФКП всеми силами поддерживали эту реставрацию французского капитализма, которую они называли «битвой за производительность». Все это, по их словам, делалось в «национальных интересах», но, разумеется, осуществлялось за счет рабочего класса в интересах капиталистов. В период с 1945 по 1948 год производительность труда удвоилась, в то время как средняя покупательная способность упала на треть. Инфляция достигла почти 60 % в 1946 и 1947 годах. По-прежнему свирепствовал голод, и «продовольственные талоны» оставались в силе до 1949 года.

Эти страдания не мешали ФКП советовать рабочим «сначала работать, потом жаловаться» ³ . В июле 1945 года Морис Торез выступил с речью перед шахтерами с севера, которые работали в чрезвычайно опасных шахтах после саботажа немцев. Торез торжественно провозгласил: 

«Производство - это сегодня высшая форма классового долга, долга перед Францией. Вчера нашим оружием был саботаж, вооруженные действия против врага; сегодня оружием является производство, чтобы сорвать планы реакции».

Французская колониальная империя

Во время Браззавильской конференции в 1944 году де Голль подавал большие надежды, говоря о будущем «участии коренного населения» в управлении колониями. Десятки тысяч «туземцев» сражались в рядах Свободных французских сил (СФС). В 1944 году они составляли почти 60 процентов боевых сил «Свободной Франции» и около половины погибших в боях. Но их надежды быстро рухнули.

После высадки в Нормандии и Провансе французский генштаб организовал «отмывание» своих войск. Колониальных солдат разоружали, а затем отправляли обратно в колонии, где их ждала колониальная администрация. В Тиарое (Сенегал) солдаты из числа коренного населения потребовали выплатить им невыплаченное жалованье: их убивали десятками.

8 мая 1945 года алжирские националисты организовали демонстрацию в Сетифе, чтобы отпраздновать капитуляцию нацистов и потребовать равных политических прав. Они были жестоко подавлены. Вспыхнуло восстание, которое было утоплено в крови. Французская армия и отряды поселенцев уничтожили от 10 000 до 40 000 алжирцев. ФКП одобрил подавление того, что он назвал «фашистским заговором», возглавляемым «гитлеровскими провокаторами». Газета L’Humanité от 12 мая 1945 года даже призвала к «безжалостному и быстрому наказанию организаторов восстания и приспешников, руководивших беспорядками».

Хо Ши Мин провозгласил независимость Вьетнама от «Французского Индокитая» 21 сентября 1945 года. Год спустя, в ноябре 1946 года, французская армия разбомбила порт Хайфон, положив начало Индокитайской войне. В марте 1947 года на Мадагаскаре вспыхнуло восстание под лозунгами независимости. Оно провалилось, а его подавление привело к гибели от 11 000 до 100 000 человек. В двух последних случаях ФКП протестовала более или менее слабо, но, тем не менее, осталась в правительстве, принеся колониальные народы в жертву на алтарь «реконструкции», то есть восстановления французского империализма.

Забастовка 1947 года

В Министерстве труда коммунисты, конечно, продвигали Трудовой кодекс и социальную защиту. Но они также выступали в поддержку чрезмерной занятости и пытались сдержать классовую борьбу, когда она вновь вспыхнула после трех лет «битвы за производительность».

В апреле 1947 года на заводе Renault в Булони-Билланкуре, национализированном в 1945 году, вспыхнула забастовка в знак протеста против сокращения правительством хлебных пайков. ФКП осудила эту забастовку и те, что вспыхнули вслед за ней, как «безответственные» маневры, поскольку они рисковали нанести ущерб производительности национализированных компаний. Но власть партии над рабочим классом уже не была такой сильной, как в 1945 году. Секретарь Металлургического комитета ВКТ Эжен Энафф был даже освистан забастовщиками Renault на одном из собраний. 

Забастовки росли, и лидеры коммунистов были не в состоянии их остановить. В некоторых городах они приобрели взрывоопасный характер: в Невере и Лионе демонстранты ворвались в офис префекта.

Поэтому для буржуазии участие ФКП в правительстве уже не было столь полезным, как раньше. Это было особенно актуально, поскольку «холодная война» вступила в свои права. В мае 1947 года ФКП была жестоко изгнана из правительства своими бывшими союзниками по СФИО и НРД.

После этого ФКП постепенно присоединилась к забастовочному движению, которое она сначала осуждала, но этот поворот произошел слишком поздно: движение выдохлось и с декабря 1947 года стало сходить на нет. Чтобы покончить с ним, буржуазия прибегла к смеси репрессий и уступок, в частности, к общей премии в 1 500 франков и повышению семейных пособий.

Это поражение оставило свой след. Зигзаги руководства ФКП помогли буржуазии расколоть профсоюзное движение. В конце 1947 года правое крыло ВКТ, поддерживаемое сектантами и так называемыми «троцкистскими» активистами, раскололось и создало «ВКТ-Рабочая сила» (CGT-Force Ouvrière), которая финансировалась американским империализмом, но оставалась немногочисленной.

В 1948 году среди шахтеров Севера вспыхнуло новое забастовочное движение. Хотя ФКП поддержала его и сыграла ключевую роль в его организации, руководство партии не предприняло никаких попыток распространить его на другие секторы. Сталинисты надеялись использовать забастовку как рычаг давления, чтобы договориться с властями и, возможно, даже вернуться в правительство. 

Однако забастовка шахтеров была жестоко подавлена правительством, которое направило в город спецназ CRS и армию. Несколько забастовщиков были убиты. Движение окончательно сошло на нет в ноябре 1948 года.

Упущенная возможность

Борьба за освобождение и послевоенные годы стали упущенной возможностью свергнуть французский капитализм. Рабочие обладали массовой организацией и были глубоко враждебны буржуазному строю, в то время как правящий класс был дискредитирован коллаборационизмом и режимом Виши. 

Если бы ФКП была настоящей марксистской и революционной партией, она могла бы использовать революционный энтузиазм и мобилизацию рабочего класса и крестьянских масс для начала революционного наступления на капитализм. Например, можно было бы, опираясь на стихийные реквизиции предприятий, как это было в Марселе, провести решительную кампанию национализации основных рычагов промышленности и инфраструктуры под контролем рабочего класса.

Точно так же, если бы Комитеты освобождения и Патриотическое ополчение поддерживались и организовывались в национальном масштабе, они могли бы сформировать структуру рабочего государства. Оно могло бы свергнуть буржуазное государство, дискредитированное коллаборационизмом, и провести подлинную чистку всех преступников, сотрудничавших с пособниками нацизма и Петена. В мировом масштабе настроение рабочего класса было таково, что американские и британские империалисты не смогли бы бросить свои войска на военную интервенцию против социалистической революции во Франции. 

В общем, если бы рабочее движение - и прежде всего ФКП - бросило весь свой авторитет на революционную борьбу с капитализмом, правящий класс не смог бы ничего сделать для его спасения. Вместо этого сталинские лидеры активно спасали французский капитализм. ФКП жестоко поплатилась за эту политику классового сотрудничества. В период с 1946 по 1951 год она сократилась с более чем 800 000 членов до всего лишь 220 000. Она также потеряла около миллиона избирателей.

Сегодня все, кто хочет свергнуть эту систему, должны усвоить уроки этого предательства, чтобы бороться за революционное руководство рабочего класса, способное выдержать предстоящую борьбу и привести рабочий класс к победе.