29 марта в ряде российских городов были запланированы митинги против ограничений интернета. Разумеется, власти ничего из этого не согласовали. Показательно, что в некоторых городах митинги случайно согласовали, но в последний момент успели отменить. Сама же подготовка носила крайне спонтанный характер.
Налицо было отсутствие у организаторов политического опыта. В итоге значительная часть из них столкнулась с угрозами и травлей со стороны провластных деятелей.
Но несмотря на то, что история фактически закончилась, даже не успев начаться, мы должны выделить ряд важных моментов.
Во-первых, это резонанс от самой идеи и подготовки таких акций. Множество людей, гораздо больше, чем можно было бы ожидать от спонтанной и плохо подготовленной инициативы, выразило желание присоединиться. Это было заметно не только в социальных сетях, но и в личном общении.
Во-вторых, даже после того, как митинги не согласовали, а организаторы объявили об отмене, многие все равно пришли, лишь бы в очередной раз не сидеть дома. Это не мелочь.
Дело уже не только в конкретной группе организаторов и не только в шуме вокруг даты. В обществе уже есть накопленное раздражение, которое ищет выход.
В-третьих, 29 марта показало наличие запроса на действие. Политика властей в виде новых ограничений, рост неравенства и спад уровня жизни вызывает негодование. Не имея представления о том, что можно делать и как вообще действовать в условиях давления, запретов и общей политической пустоты — люди тянутся не только к лозунгу, но и к самой возможности сделать хоть что-то вместе с другими.
Это важные сдвиги в настроении общества. И этих ключевых вещей не увидели многие левые. Более того, часть из них сознательно встала в сторону от этого настроения.
Когда организация, претендующая на роль политического авангарда, перестает чувствовать движение и настроение масс и начинает смотреть, последствия всегда оказываются тяжелыми.
Условия и настроения
Условия, сложившиеся в России за последние годы, весьма очевидны. Открытая политическая деятельность стала, мягко говоря, затруднена. В условиях войны, усилившегося государства и постоянного давления людям снова и снова показывают одну простую вещь: любая попытка бороться за свои интересы опасна. Штрафы, задержания, увольнения, уголовные дела, травля — все это давно перестало быть чем-то исключительным. Для огромного числа людей политика стала ассоциироваться прежде всего с риском.
Такое положение не может не сказываться и на левых. Формируется привыкание к затяжному периоду вынужденной закрытости. Замкнутая среда, где все давно знакомы друг с другом, где уже есть свой язык, а внешний мир воспринимается либо как равнодушная масса, либо как сплошное поле для провокации, становится нормой.
Появляется опасная деформация: вместо того чтобы искать путь для роста, к массам, люди начинают существовать параллельно им, заботясь лишь о самосохранении. Это очень серьезная проблема. Потому что тяжелые условия не отменяют недовольства.
Наоборот, они его накапливают, и в отсутствии возможности для выпуска недовольства — противоречия не находят организованного выхода.
Поэтому любые внезапные всплески недовольства в таких условиях не должны удивлять. Напротив, к ним нужно готовиться заранее. Не в смысле составления фантастических сценариев, а в самом практическом смысле: иметь силы, кадры, понимание и политическую линию, чтобы не смотреть на каждую новую инициативу с недоумением.
29 марта стал именно таким моментом. Небольшим, противоречивым, неудачным в организационном плане — но показательным. Здесь важно не то, что акция не стала массовой. Важно то, что даже в такой форме она сумела задеть людей и вытянуть наружу часть общественного настроения.
Что за инициатива и провокаторомания
История с «Алым лебедем» тоже очень показательна. Инициатива возникла внезапно. В ее ядре оказалась самая что ни на есть молодежь — люди от 15–22 лет.
Естественным образом в руководстве оказались люди хоть с каким-то опытом. Активисты, участвовавшие в мероприятиях «Молодой гвардии Единой России», как-то связанные с «Молодежь ЛДПР» и партией «Новые люди».
Это, а также спонтанность, сразу стало поводом для навешивания ярлыков провокаторов, агентов ФСБ и вообще проекта системных партий. Хочется спросить — какая из нынешних системных партий готова допустить подобные акции под своим крылом?
Более того, все партии поспешили откреститься от инициативы, даже такие либерально-оппозиционные, как дунцовская партия «Рассвет».
Большинство людей входят в политику не через готовую революционную школу, а через то, что им доступно, понятно и кажется хотя бы относительно безопасным.
Но вместо того чтобы увидеть в этом закономерное начало политизации, многие левые с ходу принялись говорить о провокации. Конечно, в условиях репрессивного государства вопрос о провокациях не надуман.
Но между бдительностью и политической паранойей есть разница. Когда любая неустоявшаяся инициатива автоматически объявляется сомнительной, это уже не осторожность, а симптом собственного огораживания.
Так обычно реагируют те, кто давно утратил связь с живым движением и поэтому любое движение извне воспринимает как нечто враждебное. Это и есть процесс превращения в секту.
Маленькие группы, годами существующие в замкнутом режиме, постепенно перестают понимать, как вообще выглядит нормальный процесс политизации новых людей.
Им начинает казаться, что всякий «правильный» активист должен сначала прочитать правильные тексты, затем выучить правильный словарь, затем прийти в их организацию, исправно посещать мероприятия, встраиваться в коллектив и только потом получить право на участие в политике.
В итоге получается картина, в которой левые повторяют тезисы прокремлевских каналов, таких как «Незыгарь», полных цинизма и фатализма. Так они сами отрезают себя от той части молодежи, которая только начинает искать дорогу в политику.
«Незыгарь» о том, что движение «Алый лебедь» может быть проектом АП:
«Власти не готовы допустить такие акции ни 29 марта, ни позже, поскольку уровень общественного недовольства уже достигает 35–40%, и у системы нет ресурсов для его безопасного «выпуска», считает политолог. Все, что могут предложить власти — профилактика и абсорбирование наиболее радикальных активистов. Появление движения «Алый лебедь» как раз и может служить «отлову недовольных».
ЛКСМ Москвы:
«Это провокация.
К сожалению, подобные акции в форме митинга, и при этом не связанные с парламентскими политическими партиями, не могут быть согласованы властью в столице современной России, а появление анонсов в интернете, вполне вероятно, связано с работой спецслужб, отечественных или иностранных»..
Затем они пытаются найти ответ на вопрос — почему они остаются малочисленной группой.
Правда жизни такова, что люди не идут сами в «правильные» организации. Люди идут к тем, кто сам идет работать с ними, к тем, кто готов с ними говорить.
Жажда идеального протеста
Иронично, что многие из тех левых, кто сразу осудил инициативу с 29 марта или просто отмахнулся от нее, регулярно критикуют Семина как главного представителя тех, кто ждет идеального коммунистического движения. Напомним, Семин прославился тем, что в 2020-е годы называл любые зачатки политизации происками либералов.
Но реальная история так не работает.
Ни одно массовое движение не начинается с полной ясности. Люди не выходят на улицу уже вооруженными цельной программой, четким пониманием стратегии и выверенной организационной дисциплиной. Они выходят с обрывками опыта, с путаницей в голове, с противоречивыми представлениями, с частичными требованиями.
Вопрос в другом: есть ли сила, способная вмешаться в этот процесс и помочь им подняться на более высокий уровень?
Если такой силы нет, то стихийный протест либо рассыпается, либо уходит под чужое влияние, либо быстро выдыхается. Но если организация есть, если она умеет видеть дальше одного эпизода, если она не боится работать с неготовыми людьми и не прячется от сложной среды, тогда даже самый слабый сюжет может стать точкой для роста.
Левые часто критикуют чужое слабое руководство, но сами не дают никакого руководства. Говорят о необходимости правильной линии, но не могут построить организацию, способную эту линию проводить. Осуждают стихийность, но при этом сидят в разрозненных группах, каждая из которых сильнее всего держится за свою автономность.
Внутренняя слабость
Слабость левых в России нельзя объяснить только репрессиями, хотя они, разумеется, играют огромную роль. Есть и внутренние причины.
Одна из них — постоянные качели в оценках. То нам рассказывают, что в стране уже окончательная фашизация и никакой политики, кроме выживания, быть не может. То внезапно объявляют, что режим вот-вот рухнет, что народ на грани взрыва, что осталось лишь дождаться последнего толчка.
Эти две крайности на самом деле питают друг друга. И обе мешают видеть действительность такой, какова она есть. Мешают понять — что нужно делать.
Именно поэтому нужны не качели, а трезвый анализ. Нам необходимо спокойное понимание того, что происходит, какова природа нынешнего режима, как меняются настроения, какие слои быстрее втягиваются в политику, а какие пока остаются в стороне.
Массам нужно не истеричное и не самодовольное руководство. Им не нужны те, кто любой порыв объявляет началом революции, а любую неудачу — доказательством вечной пассивности народа. Им нужны те, кто умеет видеть процесс, а не только результат.
Есть и другая проблема — нежелание обсуждать фундаментальные вопросы, из которых строится любая организация и деятельность, а делать упор на абстрактную деятельность.
Вместо того чтобы выработать конкретные принципы, программу, дать конкретные ответы в конце концов, многие левые создают площадки для обмена мнениями. Фундаментальные вопросы, вопросы об идеях либо замалчиваются, либо откладываются до бесконечности.
В результате сохраняется то, что им удобнее всего — автономные группы, не имеющие ни дисциплины, ни руководства, прикрывающиеся разговорами о горизонтальной демократии и равенстве каждого активиста.
Такая среда может существовать долго. Но она плохо приспособлена к реальному историческому движению. Как только в обществе возникают пусть даже слабые признаки оживления, оказывается, что вмешиваться нечем. Нет кадров, нет масштаба, нет авторитета, нет организационной собранности. Есть только набор комментариев о том, почему все идет не так.
29 марта показало, что есть запрос на настоящую партию. Люди ищут не только лозунг. Они ищут опору, ясность, организацию, перспективу. Тех, кто может сказать, в каком направлении им двигаться.
Что мы можем предложить: руководство и оптимизм
История с несостоявшимися акциями против ограничений интернета показала, в первую очередь массам, что митинги не работают как инструмент. Также они увидели неопытность организаторов и организационную сумятицу. Это процесс разочарования в своем нынешнем руководстве.
Мы можем показать то, что работает. Создав сильную, централизованную организацию, имеющую представителей на местах, в университетах, в рабочих коллективах, прежняя практика с согласованием митингов уходит на второй план.
Зачем заниматься бесплодными попытками вымолить у чиновников согласование на митинг, если вы можете поговорить со своими однокурсниками, коллегами по работе и собраться у себя на месте, остановив всякую деятельность учебного места или предприятия? Причем не одного такого места, а множества.
При наличии партии, выступающей политическим и организационным руководством, способной завоевывать людей в политической борьбе — терпеливо, настойчиво, через совместную работу, через разъяснение, через организацию, — такое становится возможным.
История с 29 марта показала, что, несмотря на усталость и политическое одиночество, сохраняется потребность в коллективном действии. Сохраняется молодежь, которая хочет не только приспосабливаться, но и вмешиваться. Растет готовность хотя бы нащупывать форму борьбы, даже неумело и с ошибками.
И если в этот момент рядом не оказывается серьезной коммунистической силы, место заполняют случайные лидеры, либеральные иллюзии, моральная каша или просто разочарование.
Поэтому задача коммунистов — не морщиться от несовершенства первых попыток, а поддерживать всякий живой импульс к действию, одновременно поднимая его на более высокий уровень.
Поддерживать не в смысле бездумного одобрения, а в смысле политической работы: разъяснять, организовывать, предлагать перспективу, укреплять лучшие элементы, отсеивать иллюзии, помогать людям пройти путь быстрее и осмысленнее.
Люди ждут не абстрактных рассуждений и не красивой позы. Они ждут конкретного предложения.
Такой ответ не может дать ни очередной разрозненный кружок, ни случайная сеть активистов, ни группа, живущая от инфоповода к инфоповоду. Его может дать только организация, которая заранее понимает, что ей делать и зачем она существует.
Нужен не клуб, а партия коммунистов-интернационалистов — с общей программой, единым пониманием задач, дисциплиной, серьезным отношением к теории и реальной работой с людьми.
Только такая организация способна не просто комментировать стихийные всплески, а превращать их в школу борьбы.
Присоединяйтесь к этои партии сейчас!