Значение Дональда Трампа: марксистский анализ

Оригинальная публикация на сайте marxist.com от 21 марта 2025 г.

Призрак бродит по Европе. Это ужасное явление возникло внезапно, словно вызванное темным колдовством, призванное из самых темных глубин ада злобным дьяволом, чтобы мучить и терзать добрых людей Земли, тревожить их покой и населять их худшие кошмары.

Хуже всего то, что никто, похоже, не способен его объяснить. Он представляется неудержимой силой природы, сметающей все на своем пути. За удивительно короткий срок он сумел захватить контроль над самой богатой и могущественной страной на Земле.

Все объединенные силы великих и добрых, все защитники «основанного на правилах международного порядка», все защитники Яблочного пирога и Материнства¹ — все объединились, чтобы победить это чудовище беззакония.

Наша замечательная свободная пресса, которую все считают главным поборником свободы и свободы слова, сплотилась как один человек, чтобы вести благую борьбу в защиту демократии, свободы и правопорядка.

Но все потерпели поражение.

Имя этого призрака — Дональд Дж. Трамп.

Паника

Полное интеллектуальное банкротство правящего класса демонстрирует абсолютная неспособность стратегов капитала хоть как-то осмыслить нынешнюю ситуацию, не говоря уже о том, чтобы дать удовлетворительный прогноз будущих событий.

Этот интеллектуальный упадок достиг своего низшего уровня в лице политических лидеров Европы. Они завели этот некогда могучий континент прямо в трясину экономического, культурного и военного упадка, низведя его до состояния полного бессилия.

Жертвовав всем ради блага американского империализма на протяжении десятилетий и привыкнув к унизительной роли покорных прислужников Вашингтона, они теперь оказались брошены своими бывшими союзниками и предоставлены самим себе.

Их глупость полностью обнажилась поражением на Украине и крахом их абсурдных мечтаний о победе над Россией и уничтожении ее как державы. Вместо этого теперь они имеют дело с мощной и возрождающейся Россией, оснащенной огромной армией, вооруженной самым современным оружием и закаленной годами боевого опыта.

В этот критический момент они внезапно оказались брошены той силой, которая должна была прийти им на помощь. Теперь они мечутся как куры без головы, наперегонки выражая свою вечную и непоколебимую поддержку Владимиру Зеленскому.

Они бесятся и негодуют на человека в Белом доме, которого считают единолично ответственным за обрушившуюся на них катастрофу.

Но весь этот истерический хор — лишь выражение паники, которая, в свою очередь, есть не что иное, как выражение страха — чистого, слепого, беспримесного страха. За фальшивым фасадом вызова эти лидеры парализованы ужасом, словно кролик, ослепленный фарами приближающейся машины.

В чем настоящая причина?

Если хотя бы на мгновение отвлечься от какофонии жалоб, протестов и брани и попытаться сквозь густой туман медийной истерии разглядеть, что все это на самом деле означает, начинают проступать смутные очертания истины.

Для всякого, у кого есть хоть половина мозга, самоочевидно, что столь масштабный кризис не может быть делом рук одного человека, даже наделенного сверхчеловеческими способностями. Это «объяснение», которое ничего не объясняет. Скорее это относится не к политической науке, а к мрачной области демонологии.

В апокалиптическом тоне The Guardian писала:

«При Трампе глобальная повестка изменится, нравится нам это или нет. Борьба с климатическим кризисом получит удар под дых, международные отношения станут более транзакционными, борьба Украины против российской агрессии может быть предана, а Тайвань окажется под прицелом китайского оружия. Либеральные демократии повсюду, включая Британию, также окажутся под новой осадой со стороны собственных подражателей Трампа, вооруженных лживыми социальными сетями.

«Американские избиратели совершили на этой неделе ужасную и непростительную вещь. Мы не должны бояться сказать, что они отвернулись от общей этики и правил, формировавших мир, в целом к лучшему, начиная с 1945 года. Американцы пришли к выводу, что Трамп не «странный», как ненадолго стало модно утверждать, а мейнстримный. Избиратели во вторник массово проголосовали за «странность». Американцам придется жить с последствиями своих действий». (The Guardian, 6 ноября 2024 г.)

Вот так вот! The Guardian, это самое отвратительное, беззастенчивое выражение либерального лицемерия, во всем винит именно американский народ, совершивший непростительный грех — проголосовавший на свободных и честных демократических выборах за кандидата, который ей не нравится.

Но как объяснить это вопиющее отклонение? Это, как нам сообщает The Guardian с совершенно серьезным лицом, результат некой «странности» американского народа. Определение «странности» очевидно означает все, что не совпадает с предрассудками редколлегии The Guardian.

На самом деле имеется в виду, что американский электорат — то есть миллионы простых рабочих мужчин и женщин — на самом деле не годится для осуществления права голоса, поскольку он «странен».

Проще говоря, все американцы якобы природно склонны к расизму, ненависти к меньшинствам и необъяснимому отторжению принципов буржуазного либерализма. Это делает их природно чуждыми демократии и склонными к фашизму, представленному, конечно, Дональдом Трампом.

Но откуда же берется эта «странность»? И были ли те же самые американские избиратели столь же «странными», когда голосовали за Джо Байдена или Обаму? Очевидно, тогда они были вполне вменяемы. Что же изменилось?

Странным здесь является не поведение американских избирателей, чьи решения на самом деле вполне рациональны и легко объяснимы, а лишь умственные вывихи жалкого мелкобуржуазного племени либеральных писак, чья приверженность демократии, очевидно, заканчивается ровно тогда, когда электорат голосует «неправильно».

Их представление о демократии — согласно которому можно поддерживать выборы, только если они приводят к избранию угодных нам кандидатов, — кажется мне довольно «странным». Однако оно получило яркое подтверждение при отмене недавних выборов в Румынии.

Румынские власти аннулировали первый тур президентских выборов в декабре исключительно потому, что им не понравилось, что победу одержал неугодный им кандидат, Кэлин Джорджеску. Мало того, они не допустили его до участия в майском повторном туре президентских выборов.

Эти действия пользовались полной поддержкой руководства ЕС в Брюсселе. Несомненно, The Guardian также приветствовала отмену выборов со всем возможным энтузиазмом. Вот, оказывается, каков способ помешать таким, как Дональд Трамп, побеждать на выборах!

Ура! Троекратное ура демократии!

Фашизм пришел!

С самого начала пресса развернула шумную кампанию, объявляя Трампа фашистом. Вот несколько примеров, взятых наугад из прессы.

Le Monde: первых недель президентства Трампа оказалось достаточно, чтобы придать кошмару о повороте Америки к фашизму ощущение реальности.

New Statesman: способны ли Соединенные Штаты противостоять фашизму?

The New Yorker: что означает то, что Дональд Трамп — фашист?

The Guardian: неофашизм Трампа уже здесь. Вот десять способов ему противостоять.

Многие деятели истеблишмента высказывались в том же духе. Марк Милли, отставной генерал армии США, занимавший пост 20-го председателя Объединенного комитета начальников штабов, выступил с мрачным предупреждением Америке:

«Он самый опасный человек из всех. У меня были подозрения, когда я говорил с вами о его психическом упадке и так далее, но теперь я понимаю, что он законченный фашист. Сейчас он самый опасный человек для этой страны».

Камала Харрис согласилась, что Трамп — фашист, хотя Джо Байден ограничился определением Трампа лишь как «полуфашиста».

Тем не менее, он неоднократно предупреждал, что Трамп представляет угрозу для демократии — мнение, разделяемое многими, в частности генеральным прокурором Аризоны, который заключил: «Мы на грани диктатуры».

Энтони Скарамуччи, недолго занимавший пост пресс-секретаря Белого дома при Дональде Трампе, выразился еще более откровенно, сказав просто: «Он, черт возьми, фашист — фашист из фашистов».

Предсказуемо, многие видные фигуры «левого» толка присоединили свои визгливые голоса к хору осуждения. Александрия Окасио-Кортес (которую часто представляют как «социалистического» демократа) причитает:

«Мы накануне авторитарной администрации. Вот как начинает выглядеть фашизм XXI века».

И так эта нудная литания тянется бесконечно, день за днем. Замысел вполне ясен: постоянное повторение одной и той же мысли в конце концов убедит людей, что это правда. Эти клубящиеся облака горячего воздуха дают много жара, но очень мало света.

Что такое фашизм?

Теперь совершенно ясно, что здесь термин «фашизм» используется не как научное определение, а лишь как вульгарное оскорбление — примерно равнозначное словам «сукин сын» или чему-то подобному.

Такая брань может служить полезной цели, позволяя разочарованным людям выпустить пар и излить свою ярость на неугодную им личность с безопасного расстояния. Они мгновенно испытывают чувство психологического облегчения и уходят домой удовлетворенными, убежденные, что каким-то образом продвинули дело свободы, одержав грандиозную политическую победу над врагом.

К сожалению, такие победы в практическом смысле совершенно лишены какой-либо ценности. Подобный терминологический радикализм — лишь выражение бессильной ярости. Не имея возможности нанести реальные удары по ненавистному врагу, человек получает удовлетворение простым способом — обрушивая на него оскорбления с безопасной дистанции.

Для тех из нас, кто заинтересован в ведении реальных сражений с реальными врагами, а не в сражениях с ветряными мельницами, подобно Дон Кихоту, требуется иное, более серьезное оружие. И первое требование для настоящего коммуниста — обладание строгим научным методом анализа.

Марксизм — это наука. И, как всякая наука, он обладает научной терминологией. Такие слова, как «фашизм» и «бонапартизм», имеют для нас точное значение. Это не просто ругательства или ярлыки, которые можно удобно навесить на любого не понравившегося нам человека.

Начнем с точного определения фашизма. В марксистском смысле фашизм — это контрреволюционное движение, массовое движение, состоящее главным образом из люмпен-пролетариата и разъяренной мелкой буржуазии. Оно используется как таран для разгрома и атомизации рабочего класса и установления тоталитарного государства, в котором буржуазия передает государственную власть фашистской бюрократии.

Главная характерная черта фашистского государства — крайняя централизация и абсолютная государственная власть, при которых банки и крупные монополии защищены, но подчинены сильному централизованному контролю со стороны обширной и мощной фашистской бюрократии. В работе «Что такое национал-социализм?» Троцкий объясняет:

«Немецкий фашизм, как и итальянский, поднялся к власти на спине мелкой буржуазии, которую он превратил в таран против рабочего класса и учрежденной демократии. Но фашизм у власти - меньше всего правительство мелкой буржуазии. Наоборот, это самая беспощадная диктатура монополистского капитала.».

Таковы, в общих чертах, основные черты фашизма. Как это соотносится с идеологией и содержанием феномена Трампа? У нас уже есть опыт первого правительства Трампа, которое — согласно грозным предупреждениям демократов и всего либерального истеблишмента — якобы должно было отменить демократию. Ничего подобного оно не сделало.

Не было предпринято никаких серьезных шагов по ограничению права на забастовки и демонстрации, тем более по упразднению свободных профсоюзов. Выборы проходили как обычно, и в конце концов, хотя и на фоне всеобщего шума, на смену Трампу пришел Джо Байден по итогам выборов. Что бы ни говорили о первом правительстве Трампа, оно не имело ровно никакого отношения к какой-либо форме фашизма.

Главное наступление на демократию на самом деле возглавили Байден и демократы, которые пошли на чрезвычайные меры, преследуя Дональда Трампа, мобилизовав всю судебную систему, чтобы протащить его по судам по бесчисленным обвинениям, с намерением во что бы то ни стало осудить его, надежно упрятать за решетку и тем самым не допустить его повторного выдвижения на пост президента.

Все средства массовой информации были мобилизованы в жестокой и последовательной кампании травли и уничтожения репутации, что в итоге создало атмосферу, в которой на его жизнь было совершено по меньшей мере два покушения. Лишь по счастливой случайности ему удалось избежать реального убийства (хотя он, конечно, приписал это защите Всевышнего).

Реакционная утопия

Идеология трампизма — насколько она вообще существует — весьма далека от фашизма. Далекий от стремления к сильному государству, идеал Дональда Трампа — это свободный рыночный капитализм, в котором государство играет минимальную роль или не играет ее вовсе.

Его программа представляет собой попытку вернуться к политике Рузвельта — не Франклина Делано Рузвельта, автора «Нового курса», а Теодора Рузвельта, президента, правившего до Первой мировой войны.

10 января в статье Le Monde говорилось:

«В воздухе чувствуется дежавю. Дональд Трамп потряс своих союзников во вторник, 7 января, не исключив возможности применения силы для возврата Панамского канала или покупки Гренландии. Этим блефом избранный президент возрождает старую традицию американского империализма рубежа XX века.

«Золотой век», начавшийся после Гражданской войны, — это то, о чем мечтает Трамп: он был отмечен накоплением колоссальных состояний, повсеместной коррупцией и протекционистскими тарифами, защищавшими американскую промышленность, при отсутствии подоходного налога.

Прежде всего, он определялся империализмом, обеспечивавшим гегемонию США в Западном полушарии. В этот период США купили Аляску у русских (1867), вторглись на Кубу, в Пуэрто-Рико и на Филиппины — «освобожденные» в 1898 году от испанского колониализма, и прорыли Панамский канал, завершенный в 1914 году».

Иными словами, Дональд Трамп желает повернуть часы на сто лет назад, к воображаемой Америке, существовавшей до Первой мировой войны — Америке, где процветал бизнес и росли прибыли, где благоденствовало свободное предпринимательство, а государство его не трогало, где Америка чувствовала себя вправе применять свои молодые и мощные мускулы, чтобы утвердить свое господство над Мексикой, Панамой и всем Западным полушарием, вытесняя дряхлый испанский колониализм с Кубы, дабы превратить ее в собственную колонию.

Что бы об этом ни думать, эта модель имеет очень мало общего с фашизмом. И это заманчивое видение истории лишено какого-либо реального содержания или актуальности для мира XXI века.

Эпоха Тедди Рузвельта была временем, когда капитализм еще не полностью исчерпал свой потенциал как прогрессивная экономическая система. А США, здоровая, энергичная, недавно индустриализированная нация, уже утвердившая свое превосходство над старыми державами Европы во многих важных отношениях, только начинали заявлять о себе как о решающей силе в мире.

Целая эпоха прошла с тех пор, и США сталкиваются с совершенно иной конфигурацией сил как внутри страны, так и вовне. Попытки Трампа повернуть часы вспять, к миру тех далеких дней, обречены на провал, разбившись о изменившуюся мировую ситуацию и соотношение классовых сил внутри США. Это, по сути, реакционная утопия.

Мы вернемся к этим вопросам позже. Но сначала нужно разобраться с истеричными и совершенно ошибочными попытками как левых, так и правых объяснить загадочный феномен Дональда Дж. Трампа.

Неверный метод

«Огромная практическая важность правильной теоретической ориентации особенно ярко обнаруживается в период острых социальных конфликтов, быстрых политических сдвигов, резких перемен обстановки. В такие периоды политические понятия и обобщения быстро изнашиваются и требуют либо полной замены (что легче), либо конкретизации, уточнения, частичных поправок (что труднее). Именно в такие периоды возникают по необходимости, всякого рода переходные, промежуточные состояния и комбинации, которые нарушают привычные схемы и требуют к себе вдвойне пристального теоретического внимания. Словом, если в мирную, планомерную эпоху (до войны) еще можно было жить процентами с нескольких готовых абстракций, то в наши дни каждое новое событие вколачивает в головы важнейший закон диалектики: «истина всегда конкретна».. («Бонапартизм и фашизм», Лев Троцкий, 1934)

Слишком часто я замечаю, что люди левых взглядов, столкнувшись с новым явлением — таким, которое, кажется, бросает вызов всем существующим нормам и определениям, — склонны искать ярлыки. А затем, найдя подходящий ярлык, начинают подыскивать факты, чтобы его подтвердить.

Они говорят: о, да, я знаю, что это такое. Это то-то или то-то — фашизм, бонапартизм или что-то еще, что придет им в голову. Это неверный метод. Это противоположность диалектическому материализму. И он ведет в никуда. Это пример ленивого мышления — поиска легких решений сложных и запутанных вопросов.

Далекое от прояснения чего-либо, оно лишь отвлекает внимание от реальных вопросов и заводит нас в бесконечную и совершенно бессмысленную дискуссию о вопросах, искусственно привнесенных и лишь добавляющих путаницы, вместо того чтобы отвечать на вопросы, которые действительно требуют ответа.

В «Философских тетрадях» Ленин объяснял, что основной закон диалектики — абсолютная объективность рассмотрения: «не примеры, не отступления, а вещь сама в себе».

В этом суть диалектического метода. Противоположность диалектике — привычка навешивать ярлыки на что-либо и воображать, что тем самым мы это поняли.

Мой добрый друг Джон Питерсон недавно заметил, что Дональд Трамп — это «феномен». Полагаю, это верно. Нет необходимости сравнивать его с какой-либо другой исторической фигурой. Нужно признать, что Дональд Трамп — это как Дональд Трамп. И нам следует принять его таким, каков он есть, и анализировать это по сути новое явление на основе конкретных фактов, а не общих рассуждений.

Бонапартизм?

Статья Троцкого «Бонапартизм и фашизм» дает очень точное и краткое определение бонапартизма с марксистской точки зрения:

«Правительство, поднимающееся над нацией, не висит, однако, в воздухе. Реальная ось нынешнего правительства проходит через полицию, бюрократию, военщину. Перед нами военно-полицейская диктатура, слегка еще прикрытая декорациями парламентаризма. Но правительство сабли, в качестве третейского судьи нации, это и есть бонапартизм.».

Суть бонапартизма, который может принимать различные обличья, в конечном счете всегда одна и та же: военная диктатура.

В работе «Германия: единственный путь» Троцкий объясняет, как возникает бонапартизм:

«Когда борьба двух социальных лагерей — имущих и неимущих, эксплуататоров и эксплуатируемых — достигает высшего напряжения, тогда создаются условия для господства бюрократии, полицейщины, военщины. Правительство становится «независимым» от общества».

Эти строки предельно ясны. Но как это соотносится с нынешней ситуацией в США? Никак не соотносится. Будем в этом честны. Правящий класс обратится к реакции в форме бонапартизма или фашизма лишь как к самому последнему средству. Действительно ли это нынешнее положение дел? Мощное напряжение, несомненно, существует в американском обществе, и оно вызывают серьезную дестабилизацию существующего порядка.

Но представить, что классовая борьба достигла критической стадии, когда власти капитала угрожает немедленное свержение и единственным решением для правящего класса является передача власти бонапартистскому режиму, — чистая фантазия. Мы еще не достигли этой стадии, ни в малейшей степени.

Разумеется, можно указать на тот или иной элемент нынешней ситуации, который можно назвать элементом бонапартизма. Возможно, это так. Но подобные замечания можно сделать почти о любом недавнем буржуазно-демократическом режиме.

В «демократической» Британии при Тони Блэре власть на практике перешла от избранного парламента к кабинету министров, а от кабинета — к крошечной клике неизбранных чиновников, приятелей и политтехнологов. Несомненно, там присутствовали элементы того, что можно назвать режимом парламентского бонапартизма.

Однако наличие определенных элементов явления еще не означает фактического возникновения этого явления как такового. Можно, конечно, сказать, что в трампизме присутствуют элементы бонапартизма. Да, можно так сказать. Но элементы еще не представляют собой полностью развившийся феномен.

Как замечает Гегель в «Феноменологии»:

«Там, где мы желаем видеть дуб с его могучим стволом, с его разросшимися ветвями, с массой его листвы, мы выражаем неудовольствие, когда вместо него нам показывают желудь».

Этот неверный метод ведет к бесконечным ошибкам. Сначала пытаются применить внешнее определение к явлению. Затем упорно держатся за него любой ценой. И пытаются оправдать это всевозможными «остроумными» примерами из истории, притянутыми за уши.

Потом, как день сменяет ночь, приходит кто-то другой и говорит: нет, это не бонапартизм. И приводит столь же «остроумные» факты, чтобы доказать, что бонапартизм — это нечто совсем иное.

Оба правы и неправы одновременно. К чему мы приходим, вступая в такой замкнутый спор? Словно собака, гоняющаяся за собственным хвостом, мы приходим ровно никуда.

Хотя верно, что использование точных исторических аналогий иногда может прояснить дело, столь же верно и то, что бездумное и механическое сопоставление принципиально различных явлений — верный рецепт путаницы.

Например, я полагаю, что было бы вполне верно и уместно описать путинский режим в России как буржуазно-бонапартистский режим. Это пример полезной аналогии. Но в случае Трампа все сложнее.

Проблема в том, что бонапартизм — очень эластичный термин. Он охватывает широкий спектр явлений, начиная с классического понятия бонапартизма, которое по сути означает правление меча.

Нынешнее правительство Трампа в Вашингтоне, при всех его многочисленных особенностях, по-прежнему остается буржуазной демократией.

Именно эти особенности нам и нужно рассмотреть и объяснить. И поскольку, честно говоря, мы не находим ничего отдаленно похожего в истории — древней или современной, — с чем это можно было бы сравнить, и поскольку у нас нет готовых определений, которые можно было бы к этому применить, остается только одна альтернатива: НАЧАТЬ ДУМАТЬ.

Кризис капитализма

Великий философ Спиноза сказал, что задача философии — не плакать и не смеяться, а понимать. Чтобы понять Дональда Дж. Трампа, нужно отбросить псевдонауку демонологии и констатировать очевидное.

Прежде всего, кем бы он ни был еще, Трамп — не какой-то злой дух, наделенный сверхчеловеческими способностями. Он обычный смертный — насколько таковым можно считать американского миллиардера. И, как для любой другой значимой исторической фигуры, реальные причины его прихода к власти в конечном счете должны быть связаны с объективными процессами, происходящими в обществе.

Иными словами, мы должны рассматривать это как неизбежно связанное с объективным положением дел в мире в первые десятилетия XXI века.

Главным поворотным моментом новейшей истории стал кризис 2008 года, полностью дестабилизировавший всю систему. Капитализм оказался на грани краха. Когда рухнул Lehman Brothers, я живо помню момент, когда банкиры публично выражали опасение, что через несколько месяцев будут болтаться на фонарных столбах.

Эти опасения на самом деле были вполне обоснованы. По сути, все объективные условия действительно были готовы для социалистической революции. Этого удалось избежать только благодаря принятию панических мер, при которых государство вмешалось, чтобы спасти банки путем вливания огромных сумм государственных денег.

Это противоречило всем теориям, которые официальные буржуазные экономисты продвигали на протяжении предыдущих тридцати лет. Все они соглашались, что государство не должно играть никакой роли в экономике — или должно играть минимальную роль. Свободный рынок, предоставленный самому себе, решит все проблемы.

Однако в момент истины эта теория оказалась ложной. Капиталистическая система была спасена только государственным вмешательством. Но это породило новые противоречия в виде колоссальных и в конечном счете неустойчивых долгов.

С 2008 года капиталистическая система переживает глубочайший кризис в истории. Она постоянно бросается от одной катастрофы к другой. На каждом шагу правительства прибегали к одной и той же безответственной политике дефицитного финансирования — то есть печатанию денег, чтобы выбраться из ямы.

Близорукие стратеги капитала, жалкое племя буржуазных экономистов и еще более обанкротившийся политический истеблишмент — все полагали, что это положение дел — бесконечные запасы денег, извлекаемых из воздуха, неисчерпаемый поток дешевого кредита, низкая инфляция и низкие процентные ставки — будет продолжаться вечно. Они ошибались.

Все это лишь накапливало противоречие за противоречием, готовя почву для будущей матери всех кризисов.

Я тогда предсказывал, что все попытки буржуазии восстановить экономическое равновесие лишь послужат разрушению социального и политического равновесия. Именно это и произошло.

Объективные условия для социалистической революции определенно присутствовали. Почему она не произошла? Лишь потому, что в этом уравнении отсутствовал один важный фактор. Этим фактором было революционное руководство.

В течение целого периода маятник резко качнулся влево в одной стране за другой. Это отразилось в подъеме целого ряда радикально звучащих левых движений: Подемос в Испании, Сириза в Греции, Берни Сандерс в США и, прежде всего, Корбин в Британии. Но это лишь обнажило ограниченность левого реформизма.

Возьмем случай Ципраса. Вся греческая нация стояла за ним, когда он бросал вызов попыткам Брюсселя навязать меры жесткой экономии. Но он капитулировал. Результатом стал сдвиг вправо.

Похожая история произошла в Испании. Подемос первоначально демонстрировал весьма радикальный левый образ. Но лидеры решили быть «ответственными» и вошли в коалицию с социалистами, с предсказуемыми результатами.

В США Берни Сандерс стремительно вырос из ничего, создав массовое движение, явно искавшее социалистическую альтернативу. У него был все шансы создать жизнеспособную левую альтернативу демократам и республиканцам. Но в конце концов он капитулировал перед истеблишментом Демократической партии, и возможность была упущена.

Самый яркий случай — Британия, где, подобно Сандерсу, Джереми Корбин возник из ниоткуда и был вознесен к руководству Лейбористской партией на гребне мощного движения влево. Сам Корбин не создал это движение, но выступил точкой отсчета для накопившегося в обществе настроения гнева и недовольства.

Результат поразил и напугал правящий класс. Они открыто заявляли, что потеряли контроль над Лейбористской партией. И это было правдой. Точнее, должно было быть правдой.

Но в момент истины Корбин не решился на действия против правого крыла парламентской фракции Лейбористской партии, которая при поддержке буржуазных СМИ организовала против него яростную кампанию.

В конечном итоге Корбин капитулировал перед правым крылом и заплатил за свою трусость цену — что на самом деле является ярким выражением органической бесхребетности левого реформизма.

Трамп и Корбин

Здесь мы видим разительный контраст с Дональдом Трампом, который также подвергся весьма серьезной атаке со стороны истеблишмента, в том числе со стороны руководства самой Республиканской партии. Он сделал то, что должен был сделать Корбин. Он мобилизовал свою базу и обратил ее против старого руководства республиканцев, вынудив его отступить.

Это, конечно, не отменяет того факта, что Трамп остался реакционным буржуазным политиком. Но нужно признать, что он проявил мужество и решимость, которых явно не хватало Корбину.

Он также продемонстрировал полное презрение к так называемой политкорректности и идентитарной политике, которую, к сожалению, левые реформисты проглотили целиком. Это сыграло абсолютно пагубную роль в случае Корбина.

Когда правое крыло атаковало его за якобы имевший место антисемитизм (обвинение, совершенно ложное), он немедленно отступил. Он стал легкой добычей для реакционного сионистского лобби и всего британского истеблишмента и был быстро доведен до жалкой покорности — стал беспомощной жертвой зависимости от реакционной идентитарной политики.

Если бы Корбин поступил так, как поступил Трамп, он бы встретил обвинение в антисемитизме лицом к лицу, мобилизовал бы свою рядовую базу и обрушил бы ее на правое крыло истеблишмента Лейбористской партии, проведя основательную чистку этих гнилых элементов.

Сделай он это, не было бы никаких сомнений, что он победил бы. Но он этого не сделал. Это позволило правому крылу лейбористов перейти в наступление, исключить левых — включая самого Корбина — и произвести чистку партии сверху донизу. Результатом стала победа Стармера, а эксперимент корбинизма закончился катастрофой.

Тот же опыт повторялся снова и снова. И в каждом случае лидеры левых играли самую плачевную роль. Они разочаровывали свою базу и передавали власть правым на блюдечке.

Именно этот факт — и только он — объясняет нынешний сдвиг маятника вправо. Это было совершенно неизбежно, учитывая трусливую капитуляцию левых.

Пусть другие оплакивают факты и стенают по поводу подъема Трампа и других правых демагогов. Мы отвечаем с презрением: не жалуйтесь на это. Это целиком ваша собственная вина. Вы получили то, что заслужили. И теперь нам всем приходится расплачиваться за ваши действия..

Что на самом деле представляет собой Трамп?

Начнем с очевидного. Мы все можем согласиться, что Дональд Трамп — реакционный буржуазный политик. Это вряд ли стоит и говорить. Не нужно также повторять, что коммунисты никоим образом его не поддерживают.

Но, констатируя очевидное, мы не продвигаемся ни на шаг в анализе феномена Трампа и трампизма. Например, верно ли утверждение, что нет разницы между Дональдом Трампом и Джо Байденом?

То, что оба они буржуазные политики, отстаивающие по сути одни и те же классовые интересы, самоочевидно. В этом смысле можно сказать, что они все одинаковы. И все же даже самому слепому из слепцов должно быть ясно, что между этими двумя существуют весьма серьезные различия, и даже — зияющая пропасть.

Тот факт, что в конечном счете оба они буржуазные политики и в конечном итоге представляют одни и те же классовые интересы, вовсе не исключает возможности острых противоречий между разными слоями одного и того же класса. Такого рода конфликты существовали всегда.

Центральной проблемой для буржуазии стало то, что модель, которая, казалось, гарантировала успех капитализма на протяжении многих десятилетий, оказалась безвозвратно сломана.

Феномен глобализации, который долгое время позволял им преодолевать пределы национального рынка, теперь достиг своих границ. Вместо этого мы наблюдаем подъем экономического национализма. Каждый капиталистический класс продвигает свои собственные национальные интересы против интересов других наций. Эпоха свободной торговли уступает место эпохе тарифов и торговых войн.

Безнадежные ностальгики оплакивают уход старого порядка. Но Дональд Дж. Трамп принимает его со всем энтузиазмом религиозного неофита. В результате он перевернул мировой порядок вверх дном, к ярости и разочарованию более слабых наций.

Дональд Трамп, таким образом, навлекает на себя проклятия своих бывших «союзников» в Европе, которые винят его во всех своих несчастьях. Но не он создал эту ситуацию. Он лишь ее самый крайний и последовательный выразитель и сторонник.

Банкротство либерализма

Долгие годы правящий класс и его политические представители на Западе систематически насаждали псевдопрогрессивный образ, чтобы скрыть реальность классового господства. Они умело использовали так называемую политику идентичности как оружие контрреволюции.

А «левые», не имея собственной твердой идеологической основы, проглотили эту дрянь целиком. Это лишь дискредитировало их в глазах рабочих людей, которые с недоверием смотрят на их выходки, придирки к словам и бесконечное повторение банальностей так называемой политкорректности — вместо того чтобы бороться за реальные интересы рабочих, женщин и других угнетенных слоев общества.

Поэтому, когда Дональд Трамп выступает с осуждением политики идентичности и политкорректности, неудивительно, что он находит отклик у миллионов простых мужчин и женщин, чьи мозги еще не были безнадежно отравлены постмодернистской болезнью.

Защищают ли либералы демократию?

У либералов весьма своеобразный взгляд на демократию. Как мы видели, они поддерживают выборы — но только если побеждает угодный им кандидат. Если результат им не по нраву, они немедленно начинают кричать о нечестном результате, намекая на фальсификации и всевозможные темные махинации — обычно без единого доказательства.

Мы видели это после победы Трампа над Хиллари Клинтон на президентских выборах 2016 года. Трамп стал первым президентом в американской истории без предшествующего опыта государственной службы или военной карьеры.

По сути, Трамп был аутсайдером — человеком, не связанным с существующим истеблишментом в Вашингтоне, десятилетиями удерживавшим монополию на политическую власть.

Они увидели в нем угрозу своей монополии и действовали соответственно, чтобы подорвать демократию и отменить результаты выборов. Демократы развернули печально известный скандал «Рашагейт» против Трампа с явным намерением вытеснить его из власти.

Это было бы равносильно демократическому государственному перевороту. Нарушение демократии? Конечно, но если иногда необходимо нарушить правила демократии, чтобы защитить демократию, то пусть будет так!

Впоследствии они пошли на самые крайние меры, чтобы не допустить повторного избрания Дональда Трампа президентом. Они развернули настоящее цунами судебных исков, нацеленных на то, чтобы упечь его за решетку.

Против него лично было возбуждено четыре судебных дела, начиная с пресловутого дела Сторми Дэниэлс, за которым последовало обвинение во вмешательстве в выборы в Джорджии и, наконец, вопрос о наличии секретных документов в Мар-а-Лаго.

Кроме того, против администрации Трампа было подано более 100 судебных исков.

Средства массовой информации были мобилизованы, чтобы в полной мере воспользоваться этим наступлением. Но оно полностью провалилось. Каждое из этих дел лишь укрепляло его поддержку в опросах. Итоговый результат стал очевиден на президентских выборах 5 ноября 2024 года.

При второй по величине явке избирателей с 1900 года (после 2020-го) Трамп набрал 77 284 118 голосов, или 49,8 процента, — второй по величине результат в истории США (после победы Байдена в 2020-м). Трамп победил во всех семи колеблющихся штатах.

Это была не просто победа на выборах; это был решающий триумф. Помимо этого, это было полным отвержением либерального демократического истеблишмента.

Это было также и сокрушительным ударом по продажной прессе, которая в подавляющем большинстве поддерживала Харрис. Среди ежедневных газет Харрис поддержали 54 издания, и лишь 6 — Трампа. Из всех еженедельных газет 121 поддержала Харрис и лишь 11 — Трампа.

Как это объяснить?

Трамп и рабочий класс

Примечательно различие в классовом составе поданных голосов. Тогда как Харрис одержала победу среди избирателей с доходом от 100 000 долларов и выше, Трамп победил среди избирателей с доходом менее 50 000 долларов. Так что нет никаких сомнений, что миллионы американских рабочих проголосовали за Дональда Трампа.

В этом нет абсолютно ничего удивительного или «странного». Привлекательность Трампа для рабочего класса имеет материальную основу. С начала 1980-х годов реальная заработная плата американских рабочих либо оставалась на том же уровне, либо снижалась, особенно по мере переноса рабочих мест за рубеж, согласно данным Бюро статистики труда. Аналогичным образом, Институт экономической политики сообщает, что заработная плата домохозяйств с низким и средним доходом почти не росла с конца 1970-х годов, тогда как стоимость жизни продолжала расти.

Во многих американских городах сосуществует нищета и убожество, напоминающие беднейшие города Латинской Америки, Африки или Азии. И эта бедность существует бок о бок с самой непристойной концентрацией богатства в столь малом количестве рук, каких не видели за сто лет.

И все же все это, по-видимому, остается невидимым для среднеклассовых «прогрессистов». Политический истеблишмент и племя хорошо оплачиваемых журналистов и комментаторов настолько зациклились на пагубном яде политики идентичности, что последовательно игнорировали реальные проблемы рабочих людей, будь то черных или белых, мужчин или женщин, гетеро- или гомосексуальных.

Типичный пример — настойчивое стремление политкорректных недоумков продвигать такие термины, как «латинкс» для продвижения гендерной инклюзивности. Но лишь 4 процента латиноамериканцев используют этот термин, а 75 процентов говорят, что его вообще не следует использовать, согласно данным Pew Research.

Так открылся путь для таких правых демагогов, как Дональд Трамп, чтобы дать голос накопившемуся гневу миллионов людей, справедливо чувствовавших себя игнорируемыми либеральным истеблишментом в Вашингтоне.

В результате этого в 2024 году Трамп расширил свою базу, наладив связь с черными и латиноамериканскими рабочими сообществами.

Это прямое следствие предательства «левых» вроде Сандерса, которые, не предложив никакой ясной альтернативы либералам, оставили дверь широко открытой для правых демагогов вроде Трампа.

Фактом является то, что до недавнего времени даже сам термин «рабочий класс» едва ли фигурировал в избирательной пропаганде основных партий. Даже самые смелые левые обычно говорили о «среднем классе». Американский рабочий класс, для всех практических целей, перестал существовать!

Могли быть те или иные исключения из правила, но не будет преувеличением сказать, что именно Дональд Трамп — миллиардер, правый демагог — единственный в своих речах провозглашал защиту интересов рабочих людей. Можно сказать, что именно он один вновь вернул рабочих в центр американской политики.

Нет нужды говорить нам, что это всего лишь демагогия, пустая риторика без всякого содержания. Не нужно и напоминать нам, что Трамп говорит эти вещи ради своих собственных целей, неизбежно связанных с интересами класса, к которому он принадлежит.

Это нам совершенно ясно. Но это совершенно не по существу. Ключевой факт заключается в том, что это было далеко не ясно миллионам рабочих людей, проголосовавших за Трампа на президентских выборах. Этот факт может игнорироваться только на свой страх и риск.

Чьи интересы защищает Трамп?

Наше отношение к Трампу несложно объяснить любому мыслящему человеку. На самом деле все очень просто. Мы говорим:

Этот миллиардер защищает интересы своего собственного класса. Все, что он говорит, в конечном счете будет в его собственных интересах и в интересах богатых — банкиров и капиталистов. Из этого следует, как ночь следует за днем, что эти интересы никогда не могут быть интересами рабочего класса.

Однако, чтобы заручиться поддержкой рабочих, он иногда будет говорить вещи, которые кажутся им осмысленными. Когда он говорит о рабочих местах, занятости, падающей зарплате, растущих ценах, он, естественно, находит отклик.

И вполне может быть, что некоторые вещи, которые он говорит, могут быть верны. Трамп даже однажды признал, что позаимствовал несколько идей из речей Сандерса и использовал их, чтобы обратиться к рабочим.

Конечно, Трамп — реакционный буржуазный политик, но это не означает, что он в точности такой же, как любой другой реакционный буржуазный политик. Напротив. У него собственная трактовка вещей, собственное мировоззрение, политика и стратегия, во многом принципиально отличающиеся, например, от позиций Джо Байдена и его клики.

В некоторых отношениях его взгляды могут показаться совпадающими, по крайней мере отчасти, с нашими собственными. Например, в его отношении к войне на Украине, в его роспуске USAID или в его отвержении так называемого «воукизма». То, что определенные совпадения между тем, что говорят буржуазные политики, и тем, что думаем мы сами, действительно могут существовать, уже объяснял Троцкий.

В мае 1938 года он написал статью «Учитесь мыслить — дружеский совет некоторым ультралевым».

В ней мы читаем следующее:

«В девяноста случаях из ста рабочие действительно ставят минус там, где буржуазия ставит плюс. В десяти случаях они вынуждены, однако, поставить тот же знак, что и буржуазия, но со своим собственным штемпелем, в котором выражается их недоверие к буржуазии. Политика пролетариата вовсе не выводится автоматически из политики буржуазии, только с обратным знаком — в этом случае каждый сектант был бы великим стратегом; нет, революционная партия должна самостоятельно ориентироваться каждый раз во внутренней, как и в международной обстановке, находя те решения, которые лучше отвечают интересам пролетариата. Это правило относится к периоду войны так же, как и к периоду мира.».

Даже когда Трамп говорит вещи, которые верны, он неизменно делает это с позиции интересов собственного класса и в реакционных целях, с которыми у нас нет абсолютно ничего общего.

Суть в том, что в каждом случае мы всегда делаем упор на классовую позицию. По этой причине совершенно недопустимо отождествлять себя с политикой Трампа. Это было бы серьезной ошибкой.

Но было бы гораздо более серьезной ошибкой — по сути, преступлением — встать хотя бы на мгновение на сторону так называемых «либеральных» и «демократических» буржуазных элементов, чьи нападки на Трампа целиком продиктованы позицией реакционного буржуазного истеблишмента, против которого Трамп в настоящее время ведет войну.

Меньшее зло?

Стоит только пойти на уступки таким обвинениям, как фашизм, бонапартизм и мнимая угроза демократии, как вступаешь на скользкий путь, который может привести — даже неосознанно — к позиции «меньшего зла». А это, несомненно, самая большая опасность.

Верно ли, что режим Байдена представлял собой нечто прогрессивное по сравнению с Трампом? Именно так это преподносилось. И так называемые левые приняли это за чистую монету.

Они пытаются утверждать, что Трамп — враг демократии. Но стоит рассмотреть чудовищное поведение клики Байдена, как становится видно ее полное презрение к демократии вплоть до самого конца.

Достаточно вспомнить «непоколебимую» поддержку Байденом израильского наступления на Газу — что принесло ему прозвище «геноцидный-Джо». Или откровенное подавление его «демократической» администрацией права на собрания, когда сотни студентов были жестоко избиты, а 3200 арестованы по всей стране за мирные протесты в поддержку Палестины.

Байден обещал стать «самым проюнионистским президентом в американской истории», однако подавил право железнодорожников на забастовку. Он обещал прекратить депортации эпохи Трампа, но в итоге выслал больше нелегальных иммигрантов, чем его предшественник. Список можно продолжать.

Вплоть до самого конца Байден цеплялся за должность еще долгое время после того, как был фактически признан непригодным для нее даже собственной партией, которая сняла его с президентской гонки от демократов.

Даже после того как подавляющее большинство электората проголосовало против демократов, он продолжал осуществлять свои полномочия президента, совершая откровенные акты саботажа, чтобы подорвать демократически избранного кандидата, Трампа, и даже пытался подвести Соединенные Штаты на грань войны с Россией.

Трудно представить себе более вопиющее пренебрежение демократией и мнением подавляющего большинства американского народа. И все же этот гангстер и его клика продолжали изображать из себя защитников демократии перед лицом мнимой угрозы диктатуры!

Многие другие вещи, совершенные Байденом и его бандой, были бесконечно более контрреволюционными, катастрофическими и чудовищными, чем все, что когда-либо снилось Трампу. Таково положение дел. И все же находятся люди на левом фланге, готовые утверждать, что предпочтительнее поддержать демократов против Трампа «в защиту демократии».

Наше дело — не пытаться безнадежно спасти партию банкротов, а, напротив, делать все возможное, чтобы ее потопить. Наша политика — не сеять иллюзии в отношении либералов и их так называемой демократии, а разоблачать ее как циничную ложь и обман.

В работе «Куда идет Франция» Троцкий объясняет, что так называемая политика «меньшего зла» — не что иное, как преступление и предательство рабочего класса:

«Рабочая партия должна заниматься не безнадежными попытками спасти партию банкротов; наоборот, она должна всеми силами ускорять процесс освобождения масс от радикального влияния.». [Прим. ред.: Радикальная партия была либеральной партией, находившейся у власти во Франции в 1930-е годы]

Это отличный совет для нас и сегодня. В борьбе против трампистской реакции мы ни при каких обстоятельствах не можем каким-либо образом связывать себя с обанкротившимися «либеральными» демократами.

Найти дорогу к рабочим!

Переходные периоды, подобные тому, через который мы сейчас проходим, неизбежно порождают путаницу. Мы будем часто сталкиваться со всевозможными новыми и сложными явлениями, не имеющими очевидных прецедентов в истории.

Чтобы не потерять равновесие, необходимо всегда твердо держаться фундаментальных принципов и не сбиваться с курса из-за того или иного случайного развития событий. Главная черта нынешней ситуации в том, что, с одной стороны, объективная обстановка настоятельно требует революционного решения.

Потенциал есть. Но в настоящее время нет силы, достаточно мощной, чтобы воплотить этот потенциал в жизнь. Поэтому пока он остается именно этим — голым потенциалом.

Массы стремятся найти выход из кризиса. Они проверяют одного лидера партии за другим, но вскоре обнаруживают недостатки всех существующих организаций. Это объясняет общую политическую нестабильность, проявляющуюся в резких электоральных колебаниях слева направо и обратно.

При отсутствии какого-либо руководства слева открывается путь для всевозможных странных отклонений и демагогов трамповского толка.

Они могут стремительно подниматься, давая выражение гневу и недовольству масс. Но соприкосновение с реальностью в конце концов приводит к разочарованию, готовя почву для нового качания маятника в противоположную сторону.

Рассматривать такие процессы в чисто негативном ключе означало бы совершенно неверно понять ситуацию. Массы отчаянно нуждаются в срочных решениях своих проблем. Такие люди, как Дональд Трамп, кажутся предлагающими им то, что они ищут.

Мы должны это понимать и не просто отмахиваться от таких движений как «крайне правых» отклонений (бессмысленное выражение в любом случае). Разумеется, в таких движениях будут реакционные элементы. Но их массовый характер указывает на то, что у них есть противоречивая база в обществе.

Чтобы найти дорогу к рабочим любой страны, нужно принимать их такими, какие они есть, а не такими, какими нам хотелось бы их видеть. Чтобы вступить в диалог с рабочими, мы должны начинать с существующего уровня сознания. Любой другой подход — лишь рецепт бесплодия и бессилия.

Если мы хотим вести содержательный разговор с рабочим, имеющим иллюзии в отношении Трампа, мы не можем начинать с визгливых обличений или обвинений в фашизме и тому подобном. Терпеливо выслушивая аргументы этих рабочих, мы можем опираться на многое из того, с чем согласны, а затем, с помощью умелой аргументации, постепенно вселять сомнения в то, могут ли интересы рабочего класса действительно быть защищены богатым бизнесменом-миллиардером.

Разумеется, на этом этапе наши аргументы не обязательно будут иметь успех. Рабочий класс в целом учится не через дебаты, а лишь через собственный опыт. И опыт правления Трампа окажется весьма болезненным уроком.

Поэтому, когда мы говорим с рабочими, поддерживающими Трампа, нам следует придерживаться дружелюбного подхода, соглашаться с тем, с чем можем согласиться, а затем умело указывать на ограниченность трампизма и отстаивать дело социализма. Противоречия в конце концов выйдут на поверхность. Тем не менее, иллюзии в отношении Трампа некоторое время сохранятся.

Ничего не будет достигнуто принятием воинственного и враждебного отношения к тем многим честным рабочим, которые по вполне понятным причинам сплотились под знаменем Трампа. Такой подход одновременно бесплоден и контрпродуктивен и ни к чему не приведет.

История знает немало примеров того, как рабочие, впервые вступающие на арену политики с крайне отсталыми, даже реакционными взглядами, могут быстро двигаться в противоположном направлении под воздействием событий.

В начале революции 1905 года в России марксисты составляли очень небольшое и изолированное меньшинство. Большинство российских рабочих были политически отсталыми, с иллюзиями в отношении монархии и церкви.

Подавляющее большинство рабочих Санкт-Петербурга первоначально следовало за руководством отца Гапона, активно сотрудничавшего с полицией. Когда марксисты подходили к ним с листовками, обличавшими царя, рабочие разрывали их в клочья, а иногда даже избивали революционеров.

Но все это изменилось на прямо противоположное после событий Кровавого воскресенья 9 января. Те же самые рабочие, что разрывали листовки, теперь подходили к революционерам, требуя оружия для свержения царя.

В Соединенных Штатах мы можем привести схожий пример, весьма показательный, хотя и куда менее драматичный. Когда молодой рабочий по имени Фаррелл Доббс впервые вступил в политику в начале 1930-х годов, он начинал свою жизнь как убежденный республиканец.

Но через опыт бурной классовой борьбы он прошел путь от правого республиканства прямо к революционному троцкизму и сыграл ведущую роль в восстании тимстеров в Миннеаполисе.

В бурный период классовой борьбы, который откроется в Соединенных Штатах, мы увидим в будущем немало подобных примеров. И некоторые рабочие, ныне с энтузиазмом поддерживающие Трампа или подобных ему демагогов, могут быть привлечены под знамя социалистической революции на основе будущих событий.

На поверхности движение Трампа выглядит очень прочным и практически несокрушимым. Но это оптическая иллюзия. В действительности это очень неоднородное движение, раздираемое глубокими противоречиями. Рано или поздно они проявятся.

Либеральные враги Трампа надеются, что провал его экономической политики приведет к широкому разочарованию и потере поддержки. Такой провал вполне предсказуем. Уже введение тарифов встречает неизбежные ответные меры. Это в конечном счете должно отразиться в потере рабочих мест и закрытии заводов в затронутых отраслях.

Однако предсказания о неминуемой гибели движения Трампа преждевременны. Трамп пробудил огромные ожидания и надежды у миллионов людей, ранее лишенных всякой надежды. Такие иллюзии глубоко укоренены и достаточно сильны, чтобы выдержать целую череду потрясений и временных разочарований.

Потребуется время, чтобы гипнотическая сила демагогии Трампа рассеялась. Но рано или поздно разочарование наступит, и чем дольше рабочим потребуется понять, что их классовые интересы не исполняются, тем более бурной будет реакция.

Дональд Трамп уже довольно стар, и даже если ему удастся избежать пули убийцы, природа рано или поздно навяжет свои неумолимые законы. В любом случае маловероятно, что он будет вновь баллотироваться в президенты — даже если правила можно было бы изменить, чтобы это позволить.

Невозможно представить трампизм без личности Дональда Дж. Трампа. Именно сила его личности, его несомненный талант массового лидера и мастера-демагога — тот клей, что скрепляет его неоднородное движение. Без него внутренние противоречия, существующие в нем, неизбежно выйдут на поверхность, вызвав внутренние кризисы и расколы в руководстве.

Дж. Д. Вэнс кажется наиболее вероятным преемником Дональда Трампа, но ему не хватает огромного авторитета и харизмы его лидера. Однако он умный человек, который вполне может развиваться в самых разных направлениях под воздействием событий. Предсказать результат невозможно.

Есть хорошо известный закон механики, гласящий, что всякое действие имеет равное и противоположное противодействие. Дональд Трамп — мастер гиперболы. Его демагогические высказывания не знают границ. Все, что он обещает, — потрясающе, грандиозно, чудесно, колоссально и так далее. И степень разочарования, когда оно наконец наступит, будет соответственно огромной.

В определенный момент его движение начнет раскалываться по классовым линиям. По мере того как рабочие начнут покидать его, обезумевшие мелкобуржуазные элементы, вероятно, объединятся в зародыш новой, уже по-настоящему фашистской или бонапартистской организации.

Из хаотичной ситуации неудержимым станет движение в сторону третьей партии. По самой своей природе это будет запутанное дело — не обязательно с левой или даже особо прогрессивной программой на первых порах. Но у событий есть своя логика.

Многие рабочие, обжегшись на эксперименте с Трампом, будут искать альтернативное знамя, которое более точно отразит их гнев и укоренившуюся ненависть к богатым и истеблишменту, что есть лишь незрелое отражение их инстинктивной враждебности к самой капиталистической системе. Это резко подтолкнет их влево.

Отнюдь не будет натяжкой предвидеть, что некоторые из самых смелых, преданных и самоотверженных активистов будущего коммунистического движения в Америке будут состоять именно из рабочих, прошедших школу трампизма и сделавших из нее правильные выводы. В прошлом было немало прецедентов подобного развития событий, как мы видели.

Наконец, хочу прояснить одну вещь. То, что я представил здесь, — не готовая перспектива, тем более не детальный прогноз того, что произойдет в будущем. Для этого потребовался бы не марксистский метод, а хрустальный шар — который, увы, еще не изобретен.

На основе всех имеющихся в моем распоряжении наблюдаемых фактов я выдвинул весьма предварительный прогноз, который, однако, может быть не более чем догадкой. Нынешняя ситуация представляет собой чрезвычайно сложное уравнение со многими возможными решениями. Только время заполнит пробелы и даст нам ответ. История преподнесет нам еще много сюрпризов. Не все из них будут плохими.