С ранних дней своего существования рабочее движение сталкивалось с реакцией и должно было защищать себя. Она принимала разные формы: в Европе XIX века чаще это были репрессии государства, в Штатах это могли быть и нанятые капиталистами вооруженные боевики, убивавшие участников забастовок… В 1920-х и 1930-х годах движению пришлось бороться с принципиально новой угрозой – с фашизмом. В условиях тяжелого кризиса капитализма и упущенных возможностей для успешной революции фашистские движения смогли взять власть в Италии, Германии и Испании. Это имело чудовищные последствия для рабочего класса этих стран и на международном уровне, став одним из факторов поджегших фитиль новой мировой войны.
С 2008 года и по сегодняшний день капитализм снова находится в периоде кризиса, и это толкает группы рабочего класса в разных странах к борьбе, что мы могли наблюдать собственными глазами. Это значит что в международном масштабе также существуют предпосылки для развертывания сил реакции – роста авторитаризма, крайне правых и потенциально даже фашистских сил. Значит вопросы о том, что такое фашизм и как с ним бороться, остаются важными для нашего понимания.
Тот кризис, с которым сталкивается капитализм – затяжной и многогранный. В мировой экономике наблюдаются провалы, быстро падающий уровень жизни трудящихся людей, социальные и экологические кризисы. В этой ситуации прежде устойчивые буржуазные политические режимы в разных странах становятся крайне шаткими. Статус-кво не может предложить людям перспективы «лучшего завтра» и прежний «центристский консенсус» в лице его партий как справа, так и слева, постепенно разваливается. Первым политическим ответом на это стал левый и правый популизм.
Первым политическим отзвуком финансового кризиса 2007-2009 годов стал феномен популизма. Слева мы видели его в форме таких партий как СИРИЗА в Греции, и движений вокруг таких фигур, как Джереми Корбин или Берни Сандерс. Но также наблюдался подъем новых правых популистских сил, особенно там, где левые не смогли предложить эффективную политическую альтернативу. Персональными примерами таковых стали, например, Трамп в США и Болсанару в Бразилии.
Многие стратеги капитализма отдают себе отчет в том, что вера в традиционные институты их системы тает. Это имеет отношение и к политическим партиям. По мере того как растет борьба рабочего класса и в ожидании более масштабных столкновений, правящие круги во многих странах начали прибегать к расширению полномочий государства, двигаясь в сторону более авторитарных подходов. Россия в этом отношении представляет своего рода уникальный случай, так как в одних вещах она опережает другие страны Европы (исторические обстоятельства толкнули российский режим к бонапартистскому авторитаризму значительно раньше), а в иных находится позади…
Поскольку часть капиталистов на фоне кризиса посматривают вправо и в сторону авторитарных инструментов в надежде защитить свои интересы, для рабочего движения важно понимать какие формы эта реакция может принять, при каких условиях возникают ее конкретные формы и как вести борьбу при разных условиях. Это включает в вопрос о том, может ли фашизм прийти к власти и являются ли какие-либо из правых правительств в мире сами по себе фашистскими. В отношении России актуальность рассмотрения этой проблемы очевидна и в силу того, что дискуссия о возможности фашизации здесь была поставлена товарищами в повестку дня.
Чтобы рассуждать о наличии подобной перспективы, необходимо обратиться к разбору исторической и социальной сущности такого феномена как фашизм.
Фашизм и реакция
Само слово фашизм часто используется в политике очень вольно. Вплоть до того, что нас, коммунистов, либеральные недоброжелатели нередко приравнивают к фашистам. Однако чаще это слово используется как синоним любого типа правой политики. Такое использование часто можно встрети среди левых. Иногда это просто преувеличение и политическое оскорбление, но в других случаях это может быть честной, но ошибочной попыткой классифицировать врагов рабочего движения.
В любом случае, гипербола и истерия бесполезны для марксиста и не могут заменить надлежащего «холодного» анализа. Фашизм – это особая форма реакции и его природу необходимо понимать точно. Троцкий много писал о подъеме фашизма, особенно немецкой нацистской партии, в то время, когда этот подъем происходил. Он выдвинул стратегию защиты рабочего движения от этой угрозы. В скором времени мы опубликуем этот сборник. Это обязательное чтение для тех, кто хочет понять предмет.
В нем Троцкий пишет:
«Чтобы иметь возможность предвидеть что-либо относительно фашизма, необходимо иметь определение этой идеи. Что такое фашизм? Каковы его основа, его форма и его характеристики? Как будет происходить его развитие? Необходимо изучить это явление на основе научного метода и марксизма»
Мелочная критика или категоризации ради самой категоризации – не то что интересует марксистов. Мы стремимся понять природу различных форм реакции, потому что это дает нам представление о том, как с этими угрозами следует бороться.
Те, кто пытается определить фашизм вне марксистского подхода, иногда ссылаются на эссе писателя Умберто Эко под названием «Вечный фашизм». В нем Эко, выросший в Италии при Муссолини, перечисляет 14 черт, типичных для фашизма. К ним относятся культ традиции и неприятие модернизма, ксенофобия, жизнь как постоянная война и т.д. При этом сам Эко признает «размытость» определения и то, что не все черты присутствуют в каждом случае. Другие также пытались определить фашизм чисто просто по списку его внешних черт.
Эти черты могут быть присущи фашизму, но не определяют его как отдельную форму реакции. На самом деле эти черты в той или иной конфигурации можно обнаружить не только у правых движений и политиков, но и у либералов. Все оттенки буржуазного политического спектра могут демонстрировать авторитарные тенденции или пытаться проводить «политику разделения», когда они считают необходимым обеспечить интересы капитализма как системы или свое место в ней.
Например, трудовые мигранты подвергаются нападкам не только со стороны крайне правых. Основные партии действующие в парламентской системе в разных странах, включая Россию, также делают иммигрантов козлами отпущения, чтобы переложить в глазах общества на них вину за свою антирабочую политику, разделить трудящихся людей и найти себе базу поддержки. С этой риторикой играют и старые социал-демократические партии (аналогом которых в России является КПРФ). В США Дональд Трамп, столкнулся с критикой за его провокационные высказывания в адрес мексиканских иммигрантов, но крупномасштабные депортации имели место и при президентах-демократах. Авторитарные законы и государственные репрессии применялись против рабочих силами всего капиталистического политического спектра.
Капиталистические диктатуры не обязательно равнозначны фашизму. Троцкий критиковал описание диктатуры Примо де Риверы в Испании 1920-х годов как фашистской. В то время как фашизм был движением больших масс, которые создали фашистское ополчение при восхождении к власти, Примо де Ривера напротив пришел к своей диктатуре с уже высокого положения в существующей государственной машине и использовал саму эту машину, чтобы захватить власть. В сущности Троцкий предупреждал от ошибки отождествлять военную диктатуру (диктатуру военной машины, бюрократии, финансового капитала) с фашистской диктатурой.
Если рассмотреть холодным взглядом, свободным от свойственной несистемным леворадикалам страстности, на путинский режим, то мы увидим авторитарную систему, рожденную не на базе вышедшего из низов лидера за которым стоит массовое движение, но режим сформировавшийся на базе бюрократического аппарата государства сверху, во главе которого стоит лидер, опирающийся на этот аппарат и боящийся возможности всякого массового политического движения.
В этом смысле показательно, что когда национал-державник Игорь Стрелков позволил себе выйти за рамки того, что является приемлемым для такого режима, и заявил об амбиции создать массовое политическое движение, в следующий же момент он был отправлен за решетку. Страх перед всяким массовым движением – универсальная черта бонапартистских режимов, каковы является и нынешний российский режим.
При этом мы должны отчетливо понимать, что если некий режим не является фашистским, то это еще не значит, что мы должны считать его чем-то хорошим и одобрять его.
Классовый анализ и определение фашизма
Исследование классовой природы является необходимой отправной точкой для марксистского понимания фашизма. Не бывает двух полностью идентичных друг другу фашистских движений, и каждое имеет свои собственные черты, но они имеют общий классовый состав и цели. Тут я бы хотел привести прямую цитату. Троцкий описал его основу как:
«массы обезумевшей мелкой буржуазии и банды деклассированного и деморализованного люмпен-пролетариата – все бесчисленное множество людей, которых сам финансовый капитал довел до отчаяния и безумия»
Фашизм также нашел некоторый отклик в рабочем классе, но так и не смог завоевать большинство рабочих, они не составили его социальную базу.
Мелкая буржуазия – мелкие собственники, владельцы малого бизнеса (вроде тех, которых на улице вы можете увидеть в лице ИП держащих лавки по ремонту обуви или изготовлению копий ключей). Этот термин также может использоваться для описания самых высокооплачиваемых, более квалифицированных слоев работников, нередко отрицающих собственную классовую принадлежность. В обиходной речи этот слой часто называют средним классом. Он не является такой большой силой в обществе сегодня, как во время подъема фашизма в 1920-х и 1930-х годах. Капиталистическая тенденция к монополизации, предсказанная Карлом Марксом, исторически неуклонно сокращала долю малых предприятий в мировой экономике. Мелкие владельцы магазинов и мастерских были вытеснены из бизнеса крупными сетями и интернет-магазинами. Мелкие фермы были поглощены гигантскими агрохолдингами. Условия труда белых воротничков и профессиональных рабочих также ухудшились и стали ближе к условиям остального рабочего класса. Одним из свежайших примеров является постепенное снижение материального уровня программистов – прежде сверхоплачиваемые и крайне привилегированные, ныне представители этой профессии медленно, но верно, приближаются в остальным наемным работникам. Так HR-холдинг Ventra предоставил журналистам информацию, что в первом полугодии средние зарплаты в IT-сфере снизились на 15–25% в годовом выражении.
Термин «люмпен-пролетариат», используемый Троцким, относится к самому угнетенному слою рабочего класса, часто к тем, кто был вынужден долгое время находиться без работы или заниматься неформальной работой. В ненужной новой терминологии его еще часто называют «прекариатом». В целом они могут быть менее склонны иметь такое же коллективное мировоззрение, как рабочие, объединенные в более крупные рабочие коллективы, и могут быть менее склонны участвовать в рабочем движении.
Однако ни одна из этих групп никоим образом не тянется к фашизму автоматически и заведомо. Они могут быть привлечены к коммунистическому движению, которое представляет собой единственный способ обеспечить их будущее.
Исторически фашизм пришел к власти в Европе во время капиталистического кризиса, который грозил разорением большей части среднего класса. Троцкий описывал условия хаотичных послевоенных лет, которые ударили по ремесленникам, лавочникам и служащим не меньше, чем по рабочему классу. Сельскохозяйственный кризис разорял фермеров. Обнищание средних слоев общества уничтожило в них веру в парламентскую демократию и они восстали против всех старых партий, которые их предали. Глубокое разочарование мелких собственников требовало восстановления порядка железной рукой.
Но этому также предшествовал период мощных революционных движений. Революция 1917 года вдохновила всех эксплуатируемых, угнетенных и запуганных капиталистами по всему миру. К сожалению, однако, другие возможности для рабочего класса взять власть в европейских странах были упущены, сдерживаемые не годным для выполнения этой задачи (а иногда и прямо предательским) руководством массовых рабочих политических партий. Так было в Германии в 1918 году, когда революционное движение было пущено под откос СДПГ, и в 1923 году, когда Германская коммунистическая партия не смогла воспользоваться благоприятной революционной ситуацией.
В Италии в красное двухлетие 1919-1920 годов рабочие восстали и начали захватывать фабрики, но Итальянская социалистическая партия была политически парализована, неспособная дать движению необходимого руководства и повести его в направлении свержения капитализма и захвата власти. Именно на этом фоне неудавшихся революций вырос фашизм.
Мелкобуржуазные массы
Мелкие буржуа не способны играть полностью самостоятельную роль в обществе. Они попадают под влияние одного из двух основных, противоборствующих, существующих в обществе классов – крупной буржуазии или пролетариата. Динамика отношений между этими тремя классами изложена Троцким в статье «Буржуазия, мелкая буржуазия и пролетариат», которая входит в упомянутый мной сборник.
В периоды относительной стабильности капиталистический класс использует средний класс как социальную опору своей системы. Однако, когда становится ясно, что капитализм и его «обычная» форма правления, парламентская демократия, не способны обеспечить желаемого, тогда средний класс может перейти на сторону рабочего класса и революции.
Троцкий писал, что для этого «мелкая буржуазия должна поверить в способность пролетариата вывести общество на новую дорогу». И наоборот, если революционное движение колеблется и не может изменить общество, «мелкая буржуазия теряет терпение и в революционных рабочих начинает видеть виновников собственных бедствий».
Именно в таких обстоятельствах в Италии, Германии и Испании возник фашизм. Казалось, что он предлагал среднему классу способ борьбы за восстановление своего прежнего положения. Он сформировал [полу]массовое движение, в первую очередь, из этих классовых сил, демагогически выступая против господства крупного бизнеса и осуждая угрозу «большевизма» и пробудившегося рабочего класса.
Хотя риторика фашистов могла направляться как «вверх», так и «вниз», их яд на самом деле был направлен на рабочий класс. Он применял насилие против рабочего движения, подрывая его способность к организации.
Определяющей чертой фашистских движений были их военизированные крылья, например, чернорубашечники Муссолини или коричневорубашечники Гитлера. Эти бандитские группы уличных бойцов были организованы фашистскими партиями, мобилизованы против политических оппонентов и помогли фашистским вождям прийти к власти. Их главной функцией было разгромить рабочее движение. Они нападали на профсоюзных деятелей, социал-демократов и коммунистов, разгоняя их собрания и разрушая инфраструктуру их организаций. Во времена революционного подъема классовые разногласия становятся более очевидными и поэтому правящий класс может не доверять полиции или армии в вопросах защиты своих интересов. Троцкий описал, как в этих обстоятельствах он:
«вынужден создавать специальные вооруженные банды, обученные сражаться с рабочими, подобно тому, как некоторые породы собак обучаются охотиться на дичь»
Добавив, что:
«историческая функция фашизма – разгромить рабочий класс, разрушить его организации и подавить политические свободы, когда капиталисты оказываются неспособными управлять и господствовать с помощью демократической машины»
Он также писал, что фашизм – это не просто система репрессий, актов насилия, полицейского террора. Фашизм – это особая форма государственного строя, основанная на уничтожении элементов рабочей демократии в капиталистическом обществе. Задача фашизма – не просто разбить руководство рабочего движения, а распылить весь рабочий класс и поддерживать его в этом распыленном состоянии. Для достижения этой цели недостаточно физического уничтожения революционных слоев рабочего класса. Он стремится уничтожить все независимые и добровольные рабочие организации, уничтожить все его точки опоры и стереть с лица земли политические и физические структуры.
Хотя это не было движением класса капиталистов, в конечном итоге фашизм действовал в его интересах. В период острого экономического кризиса и революционного брожения в обществе крупный бизнес может перейти к поддержке фашизма, рассматривая его как последний шанс для спасения своей системы.
К 1922 году в Италии фашисты Муссолини завоевали значительную поддержку среди буржуазии. Именно король Виктор Эммануил III назначил Муссолини премьер-министром после марша чернорубашечников на Рим. Аналогичным образом немецкие промышленники начали жертвовать деньги нацистам с начала 1930-х годов в качестве средства подавления рабочего класса. Консервативные капиталистические партии выступали лоббистами президента Гинденбурга, но затем капиталисты подтолкнули его сделать Гитлера канцлером в 1933 году, несмотря на то, что нацисты не имели большинства в парламенте и не смогли сформировать коалицию. Затем они поддержали введение закона, предоставляющего Гитлеру диктаторские полномочия.
Фашизм построил движение, основанное на среднем классе, которое физически разгромило рабочие организации, но также нуждалось в поддержке слоев крупной буржуазии, чтобы прийти к власти. Находясь у власти, он не мог удовлетворить требования собственной социальной базы, что поставило его в опасное положение. Троцкий описал, как «используя наступающие силы мелкой буржуазии, фашизм задушил ее в тисках буржуазного государства». И как, придя к власти, фашизм «очень близко подходит к другим формам военной и полицейской диктатуры. Он больше не обладает своей прежней социальной опорой».
Тем не менее, приход к власти фашистских режимов представлял для капиталистов определенное сокращение прямого контроля, который они могли осуществлять над обществом. Его капиталистические покровители, возможно, считали фашизм «необходимым злом» для спасения своей системы. Их поддержка была признанием их неспособности справиться с рабочим классом только своей собственной силой, переложив эту задачу на движение обезумевшего среднего класса. Троцкий писал:
«Крупная буржуазия не любит фашистских методов, как человек с больной челюстью не любит, когда ему рвут зубы»
Из-за опыта фашистских режимов в двадцатом веке капиталисты сегодня значительно менее решительны в том, чтобы позволить фашистам взять власть. Они готовы использовать подобные движения (в том числе и в России), но при том условии, что бы длинна поводка не позволила фашистам дорваться до высот контроля над государством. Но понимание фашизма – это не просто урок истории. Хотя фашистские организации и не имеют в настоящее время перспективы прихода к власти, они остаются угрозой рабочему движению, и ни в коем случае не исключено, что капиталисты будут еще активнее использовать их в будущем, по крайней мере, как «вспомогательные силы», дополняющие их государственную машину, если они посчитают это необходимым чтобы сохранить свою систему. Это – перспектива о которой можно рассуждать в современной России. Из такой конфигурации следует исходить, говоря о проблематике борьбы с фашизмом.
Борьба с фашизмом
Сегодня, когда капитализм снова находится в глубоком и трудноразрешимом кризисе, мы наблюдаем подъем политических тенденций из-за пределов того, что прежде считалось «мейнстримом». Сюда входят правые, реакционные движения, некоторые из которых пришли к власти в разных частях мира.
Реакция должна восприниматься всерьез во всякой ее форме.
Однако, хотя правые движения или режимы часто разделяют определенные схожие черты с фашизмом (в языке, который они используют, и в социальных группах, которых они выставляют козлами отпущения), это не обязательно означает, что они являются фашистскими согласно марксистскому определению. В целом, реакционные политики и партии, борющиеся за власть или правящие в настоящее время, не являются фашистскими. Они могут получить значительную электоральную поддержку, но они не создали даже полумассовых движений с той же классовой базой, что и фашизм, и у них нет военизированных крыльев, готовящихся физически разгромить рабочее движение. В России же путинский режим правит с помощью классических для бонапартизма инструментов – полиции и чиновничьего аппарата. Да, фашистские группы имеют место и режим стремится использовать их в своих интересах, но при этом он крепко держит в руках их цепь. На примере Стрелкова мы видели что происходит с теми правыми «патриотами-державниками», которые начинают позволять себе даже небольшие вольности и пытаться претендовать на создание некоего подобия массового движения.
За пределами России можно взглянуть на примеры тех партий, которые исторически происходят из подлинно фашистских организаций, таких как «Братья Италии» Джорджии Мелони. Партия, которая по своему общему характеру не является фашистской, все равно может иметь членов, которые являются убежденными фашистами. Правые лидеры у власти могут поощрять настоящих фашистов организовываться более открыто, даже если эти лидеры сами не являются фашистами. Они могут даже в какой-то степени обхаживать их, как это сделал Трамп, ссылаясь на такие группы, как «Proud boys». На Украине фашистские группы, такие как батальон «Азов», даже смогли войти в состав силового аппарата государства, хотя общий характер самого украинского режима не был фашистским. То есть по отношению к государственным институтам крупной буржуазии фашисты заняли упомянутую мной ранее роль «вспомогательных сил».
Различение фашизма и других форм реакции не является для нас чисто академическим упражнением. Это очень практический вопрос. Это никоим образом не означает, что рабочее движение может позволить себе недооценивать опасность, исходящую от других правых сил. Но чтобы противостоять им, оно должно организовываться политически. Смысл понимания фашизма заключается в том, чтобы лучше понимать, как с ним бороться. Не могу не упомянуть тут очень показательный пример. Когда Джорджа Мелони стала премьер-министром Италии в 2022 году, Британская Социалистическая рабочая партия (SWP) написала статью под заголовком «Называйте Мелони кем она является на самом деле — фашисткой». В ней они писали: «Но хотя у Мелони нет фашистских банд, все остальное пугающе похоже на Муссолини». Это в корне неверно. Это все равно, что сказать, что лошадь это на самом деле жираф, просто у нее нет пятен и более короткая шея.
Фашистские организации угрожают физическим нападением на организованный рабочий класс. Это означает, что рабочие организации должны быть готовы физически защищать себя от этой угрозы в рамках стратегии по разгрому фашистов. Фашизм не обязательно должен бросать вызов власти, чтобы быть опасным – даже небольшие группы фашистских головорезов могут представлять особую угрозу коммунистам и рабочему движению.
Собрания, где есть какой-либо ожидаемый риск нападения со стороны фашистов, должны быть хорошо организованы, чтобы защитить их, особенно те, которые специально ориентированы на противостояние фашистам. Хорошая организованность также может быть важной при столкновении с угрозой насилия со стороны полиции. Мобилизация в достаточной степени, чтобы превзойти фашистов по численности, также помогает обеспечить безопасность.
Оценка масштаба угрозы помогает определить необходимый уровень защищенности. В 1934 году, когда фашизм уже завоевал Италию и Германию, а вооруженные фашистские банды все чаще нападали на рабочий класс во Франции, Троцкий написал памфлет «Куда идет Франция?», в котором призвал к формированию рабочей милиции, написав, что «должны существовать и быть обучены, подготовлены и вооружены пролетарские боевые отряды».
Он утверждал, что они должны быть созданы демократическими организациями рабочего класса, говоря, что «заговорщические генеральные штабы без открытой мобилизации масс в момент опасности останутся бессильно висеть в воздухе». Подводя итоги взаимоотношений, он писал: «Без поддержки масс милиция – ничто. Но без организованных боевых отрядов самые героические массы будут по частям разгромлены фашистскими бандами. Противопоставлять милицию самообороне – глупость. Милиция – орган самообороны».
Троцкий также объяснил, как это поможет подготовить рабочий класс к революции, как с точки зрения организации, так и политической уверенности. Революция происходит, когда постоянная классовая борьба в обществе становится открытым конфликтом между классами. Долг революционной партии – подготовить рабочий класс к этому моменту и к завоеванию государственной власти. Он сказал: «Тот, кто думает отказаться от «физической» борьбы, должен отказаться от всякой борьбы, ибо дух не жив без плоти». Здесь для нас содержится крайне актуальный урок для нынешнего дня. Мы должны быть готовы к «физической» борьбе.
Рабочее движение и антифашисты не могут надеяться на государство или союзы с либералами в борьбе с фашистскими организациями. В конечном счете, и государство, и фашисты существуют для того, чтобы защищать капитализм. Либералы существуют в надежде заменить собой бонапарта и далее встать на защиту капитализма. Кроме того, государство может принимать меры против фашистов, особенно под давлением, но это может быть палкой о двух концах, поскольку любое принятое законодательство или созданный таким образом прецедент с большей вероятностью будут использованы против левых в будущем.
Вместо этого рабочие организации должны полагаться на собственные силы в борьбе с фашистами. В 1936 году, когда Британский союз фашистов Освальда Мосли заявлял о 40000 членах, они организовали марш в Восточном Лондоне своих чернорубашечников. Это была преднамеренная провокация в районе с еврейским населением. Лидеры Лейбористской партии и Коммунистической партии, которая была влиятельной в то время, советовали не вступать с ними в конфронтацию, как и лидеры еврейской общины. Однако рядовые члены проигнорировали эти призывы, предпочтя встретиться с ними лицом к лицу в организованном противостоянии. Триста тысяч человек вышли, чтобы остановить фашистов. Евреи, ирландские докеры, молодежь и женщины – полный срез рабочего класса собрались в единый боевой кулак против сброда Мосли. Были возведены баррикады, и антифашисты столкнулись с полицией, которая пыталась расчистить им путь. В конце концов фашистам пришлось отменить свой марш и унизительно отступить. Сегодня эти события помнят под именем «Битва на Кейбл-стрит». Она стала ключевым моментом в остановке роста влияния БСФ. Это пример на который нам следует ориентироваться.
Единый фронт
Сам Гитлер говорил, что нацизм можно было бы остановить на ранней стадии его развития, если бы его противники разбили ядро движения. Однако борьба с фашизмом является прежде всего политической, и политическая основа, на которой она организована, является ключом к ее успеху. Как писал Троцкий, «милиция сама по себе не решает вопроса. Необходима правильная политика».
В двадцатом веке, когда фашизм пришел к власти, он следовал за революционными ситуациями, в которых рабочий класс не смог взять власть. Спад движения привел к тому, что средний класс утратил веру в способность рабочего класса изменить общество и стал восприимчивым к пропаганде фашистов. Сильное революционное руководство является ключом как к победе над фашизмом, так и к успешной борьбе за социализм.
Этого руководства не хватало двум ведущим течениям в рабочем движении того времени. Одной из них была социал-демократия, массовые рабочие партии, лидеры которых ограничивали свою программу реформами в рамках капиталистической системы. Другой – коммунистические партии, которые, как правило, были меньше, но с более радикальным составом и, в теории, приверженностью революционному свержению капитализма. Однако коммунистическое руководство находилось под сильным влиянием правительства в Москве, которое все больше действовало, защищая интересы сталинистской бюрократии, а не рабочего класса и революции.
Троцкий в своих трудах того времени в основном обращался к революционным коммунистическим рабочим, предупреждая их об ошибках сталинского руководства и советуя им правильный курс действий. Это включало то, как коммунистические партии должны относиться к массам членов социал-демократических партий.
В 1920-е и 1930-е годы сталинисты занимали две противоположные позиции, обе неверные. Во-первых, они клеймили социал-демократов как «социал-фашистов». Они утверждали, что они так же плохи, как и сами фашисты, отвергая любое сотрудничество, даже когда дело касалось борьбы с фашизмом. Верно, что лидеры социал-демократов действовали, в конечном счете, как защитники капитализма, и что в Германии они даже участвовали в заговоре с целью убийства революционных лидеров Розы Люксембург и Карла Либкнехта. Однако эти реформистские лидеры сильно отличались от фашистов, не говоря уже о составе реформистских партий, в которые входили миллионы искренних борцов рабочего класса. Такой подход отсекал коммунистов от этих рабочих и делал оппозицию настоящим фашистам более слабой и раздробленной.
Сталинисты тогда резко развернулись, поддержав идею так называемого «народного фронта». Это была широкая коалиция против фашизма, включавшая не только партии рабочего класса, но и «демократические» капиталистические партии. На самом деле это означало подчинение рабочего класса голосу капиталистов. Вопрос о социализме должен был быть отложен до тех пор, пока фашисты не будут побеждены. Это означало, что сами условия, которые привели к фашизму, сохранялись. Это подрывало возможность отвратить людей от поддержки фашизма. Такой подход также сеял ложные иллюзии у некоторых капиталистических политиков. Даже самые либеральные капиталисты в первую очередь являются капиталистами, а во вторую – демократами и с радостью выступят против своих «союзников» из рабочего класса когда для того приходит время.
В других обстоятельствах мы видим, как этот же ошибочный подход применяется в борьбе с правыми и режимом сегодня. Самопровозглашенные социалисты могут объявлять кампании, жертвуя собственными декларируемыми принципами ради того, чтобы получить «широкое движение». Они создают платформы, на которых те самые капиталистические политики, чья антирабочая политика создает плодородную почву для правых, чтобы сеять свои разделяющие рабочий класс концепции, не сталкиваются с возражениями и критикой.
Вместо этого Троцкий выдвинул идею единого фронта. Это можно резюмировать в его фразе: «Бить вместе, идти врозь». Различные массовые политические организации рабочего класса должны работать вместе, чтобы физически защищать друг друга и противостоять фашистской угрозе. Однако революционеры также должны сохранять свою политическую независимость, а не подписываться под совместной программой с реформистами. Техническое сотрудничество для защиты помещений, неподцензурной прессы, собраний и т.д. может быть согласовано, не должно быть никаких общих политических дел с врагом в лице капиталистического класса. Это единство в действии значительно усилило бы борьбу против фашизма и могло бы помешать ему прийти к власти.
По сути, борьба с фашизмом не может быть отделена от борьбы за социализм, который является единственным способом положить конец ужасам капитализма. Это единственный способ навсегда положить конец фашизму и другим формам реакции, которые система приносит с собой. Это единственный способ гарантировать жизненный уровень рабочего класса и средних слоев общества.
Троцкий объяснял, что «фашизм наступает только тогда, когда рабочий класс проявляет полную неспособность взять в свои руки судьбу общества». Он много писал о провалах руководства рабочего класса, из-за которых возможности для революции были упущены.
Революционеры должны понимать что такое фашизм и как его победить. Однако это лишь один аспект величайшей задачи стоящей перед человечеством – свержения капитализма и построения социалистического будущего. Привлечение рабочего класса к этой позиции и создание революционной партии, способной привести их к власти – это самая важная работа, которую мы должны выполнить.