В ночь на 8 октября украинские беспилотники атаковали дата-центр «Яндекса» в Сасове Рязанской области. В результате удара возник пожар, работа центра была полностью остановлена. Уже на следующий день под удар попал дата-центр в Калуге, где из строя вышла часть оборудования. 11 октября последовала третья атака — на дата-центр во Владимире, который также прекратил работу. К счастью, сотрудники объектов не пострадали. Однако последствия этих ударов почувствовали люди далеко за пределами трёх городов.
По всей России начались перебои в работе десятков цифровых сервисов. Пользователи не могли вызвать такси, заказать доставку, воспользоваться некоторыми банковскими и платёжными услугами. Переставали открываться сайты, нарушалась работа электронной почты, облачных хранилищ, сервисов навигации и приложений сторонних компаний. У тысяч организаций, зависящих от инфраструктуры «Яндекса», возникли проблемы с повседневной работой. Постепенно сервисы восстанавливаются, однако масштабы ущерба ещё предстоит установить.
Военные удары по цифровой инфраструктуре стали очередным этапом эскалации войны. Украинское руководство объясняет их ответом на российские атаки, в том числе на объекты связи и дата-центры Украины. Но за сообщениями о поражённых объектах, стоимости уничтоженного оборудования и падении акций технологического гиганта почти теряется главный вопрос: что произошло с миллионами людей, чья повседневная жизнь зависит от этой инфраструктуры?
Ведь за каждым неработающим приложением стоят вполне материальные последствия, ставящие вопрос «А что будет у меня завтра?» Для одних это испорченные планы, для других — потерянный заработок, невозможность распорядиться собственными деньгами или получить необходимую услугу. Ущерб от одного и того же удара распределяется в обществе крайне неравномерно.
Поэтому мы предлагаем посмотреть на происходящее с другой стороны. Кто в действительности пострадал от атак? Какие слои населения оказались наиболее беззащитными? И почему техническая авария одной частной корпорации способна нарушить жизнь огромного количества людей, которые даже не подозревали, насколько от неё зависят?
Как «Яндекс» стал цифровым монополистом
Чтобы понять масштабы произошедшего, необходимо разобраться, какое место «Яндекс» занимает в российской экономике. Компания, начинавшая с интернет-поисковика, за три десятилетия превратилась в гигантскую корпорацию, проникшую практически во все сферы повседневной жизни. Сегодня через её сервисы люди ищут информацию, вызывают такси, покупают продукты, заказывают еду, оплачивают покупки, арендуют автомобили, смотрят фильмы и организуют собственную работу. За привычными иконками на экране смартфона скрывается огромная система серверов, программного обеспечения и миллионов связанных между собой пользователей.
Масштабы концентрации капитала впечатляют. По итогам 2025 года на «Яндекс» приходилось 69,3% российского рынка интернет-поиска. Ещё показательнее ситуация с такси. Согласно данным московского департамента транспорта, опубликованным РБК, в 2024 году через «Яндекс Go» совершалось более 96% заказов такси через мобильные приложения в столице. Формально конкуренты существуют, но их доля настолько мала, что для огромного количества пассажиров и водителей выбор альтернативы становится весьма условным.
Такое положение возникло закономерно. «Яндекс» годами расширял своё присутствие, вкладывал огромные средства в развитие инфраструктуры, захватывал новые рынки и поглощал конкурентов. В 2018 году он объединил бизнес такси с американской Uber, а к 2023 году окончательно выкупил её долю. В 2022 году компания приобрела Delivery Club, одного из крупнейших конкурентов «Яндекс Еды». Одновременно другие игроки покидали российский рынок, сокращали деятельность или уступали позиции. Всё больше заказов, клиентов и работников сосредоточивалось на платформах одного владельца.
Здесь действует хорошо известная капиталистическая логика концентрации и централизации капитала. Крупная компания обладает ресурсами, недоступными мелким конкурентам, а каждый новый пользователь укрепляет её позиции. Чем больше пассажиров пользуется сервисом такси, тем выгоднее водителям подключаться именно к нему. Чем больше водителей, тем удобнее приложение для пассажиров. Конкуренту приходится бороться сразу за обе стороны рынка, вкладывая огромные суммы в привлечение пользователей. Уже сложившаяся монополия воспроизводит собственное господство.
Однако «Яндекс» пошёл значительно дальше отдельных рынков. Компания выстроила целую цифровую экосистему. В одном аккаунте объединяются почта, платежи, карты, облачное хранилище, рабочие документы и подписки. Даже самостоятельный репетитор может организовать свою работу через «Яндекс Календарь», проводить занятия в «Телемосте», пользоваться онлайн-досками и хранить учебные материалы на «Диске». Для каждой из этих задач существуют альтернативы, однако переход на них требует времени, переноса данных и изменения привычной организации труда.
Особенно важна инфраструктура Yandex Cloud. «Яндекс» предоставляет вычислительные мощности, базы данных и другие технологические инструменты десяткам тысяч компаний. Поэтому последствия аварии выходят далеко за пределы собственных приложений корпорации. Сбой может нарушить работу стороннего сайта, интернет-магазина или приложения, создатели которого просто арендуют мощности «Яндекса». Обычный пользователь может даже не знать, что нужный ему сервис работает на оборудовании другой компании.
Так возникает характерное противоречие современного капитализма. Производство и организация общественной жизни приобретают всё более коллективный характер. Миллионы людей оказываются связаны единой технологической инфраструктурой. Но контроль над этой инфраструктурой сосредоточен в руках крупного капитала, а решения о её развитии и использовании принимаются исходя из интересов собственников.
В обычное время такая концентрация представляется удобством: всё доступно в одном месте, всё работает быстро и привычно. Однако достаточно вывести из строя несколько ключевых объектов, чтобы обнаружилась степень зависимости общества от одного корпоративного гиганта. И особенно остро эту зависимость ощущают те, для кого цифровые платформы давно стали частью рабочего процесса и источником средств к существованию.
Таксисты и курьеры: когда твоя зарплата зависит от работающего сервера
Для миллионов пользователей сбой «Яндекса» означал испорченные планы. Кто-то не смог вызвать такси, кто-то остался без доставки ужина. Для людей, которые сами развозят эти заказы и возят пассажиров, остановка приложений обернулась куда более серьёзными последствиями. За каждым заказом еды и каждой поездкой стоит труд человека, которому нужно платить за жильё, кормить семью и оплачивать счета.
Уже 12 октября «Фонтанка» сообщала, что таксисты и курьеры второй день не могут вывести заработанные деньги через «Яндекс Пэй». Водители жаловались на задержки выплат, нарушения в работе «Яндекс Про» и невозможность получить средства за выполненные заказы. В Ростове-на-Дону некоторые таксисты, опасаясь остаться без заработка, начали переходить к другому оператору. 11 и 12 октября у его офисов выстраивались очереди. Только 13 октября «Яндекс» объявил о возобновлении выплат, пообещав постепенно вернуться к привычному графику.
Водитель такси М. рассказывает довольно типичную историю: “Мало того что арендую машину, и ценник постоянно повышается. Так еще полгода с бензином полная ж***. То нормально, то часами стоишь у Роснефти. Теперь еще заказы приходят криво, приезжаешь, а человека нет, и связаться с ним никак. Вчера потратил бенз, два часа катался вокруг и так и не нашел пассажира. И у многих так было. В итоге и день проср** и ничего не заработал. А за хату чем платить, Яндекс извиняется, а толку мне от извинений, я извинения на хлеб не намажу”.
Ещё показательнее история курьера И. “С 11 октября заказы перестали поступать, весь день такое и ночью тоже. Я скатался по нескольким заказам, которые отобразились, а в истории их нет и деньги за них не пришли. При этом один фиг после сбоя система снижает баллы приоритета за отказ от невыгодных заказов. Получается пиз***: приложение, от которого я завишу полностью, не пашет, зато меня **** по полной”.
Другие курьеры также столкнулись с невозможностью начать смену, неучтёнными заказами и бонусами. Некоторые жаловались даже на повторное списание налога, которое компания обещала впоследствии пересчитать. “Классно, они мне вернут деньги, а сейчас то мне что кушать, сегодня конкретно”, - добавляет И.
Так выглядит положение работников цифровых платформ, которых капиталисты так любят называть независимыми партнёрами. Курьер или водитель формально может считаться самозанятым, самостоятельно выбирать график и распоряжаться своим временем. Но кто на самом деле распоряжается его трудом? Приложение определяет доступ к заказам, рассчитывает вознаграждение, устанавливает правила и систему рейтингов. Корпорация контролирует инфраструктуру, без которой человек зачастую вообще не может работать.
И как только эта инфраструктура перестаёт функционировать, обнаруживается вся иллюзорность подобной независимости. Работник не принимал решения о размещении дата-центров, не определял расходы на их защиту и не управлял резервными системами. У него нет возможности самостоятельно восстановить работу приложения. Но именно он рискует потерять заработок за несколько дней, а иногда и единственный источник средств к существованию.
Особенно тяжело приходится тем, кто живёт от выплаты до выплаты. Работнику с накоплениями легче переждать несколько дней. А что делать курьеру, который рассчитывал сегодняшним заработком оплатить завтрашние расходы? Или водителю, который вышел на смену, чтобы покрыть аренду машины и обязательные платежи? Для них даже короткая остановка означает вполне реальную угрозу семейному бюджету.
Наиболее болезненно такие сбои могут ударить по мигрантам, работникам с долговыми обязательствами, людям без финансовой подушки и тем, кто вынужден совмещать несколько подработок. У разных работников этих групп неодинаковое положение, но общая закономерность очевидна: чем меньше материальных ресурсов и возможностей сменить источник дохода, тем тяжелее последствия вынужденного простоя.
И здесь возникает главный классовый вопрос: почему работник должен отвечать своим заработком за остановку средств производства, которыми распоряжается капиталист? Почему риск технической аварии превращается в личную проблему курьера или таксиста? Достаточно ли обещания вернуть деньги за уже выполненные заказы, если человек потерял возможность заработать на новых?
В системе платформенного капитализма каждый рабочий час подсчитывается, каждая отмена заказа фиксируется, каждый отказ может отразиться на рейтинге. Но когда по обстоятельствам, совершенно не зависящим от работника, исчезает сама возможность трудиться, гарантированной оплаты простоя у многих платформенных работников нет. Владелец капитала контролирует организацию труда, а значительная часть риска перекладывается на тех, кто этот труд выполняет.
Поэтому здесь мы видим, что между платформенными работниками и обычными рабочими нет никакой принципиальной разницы. Именно на нас, тех кто живет за счет только лишь своего труда, собственники больших компаний сваливают расходы и заставляют экономить говоря при этом “Мы все в одной лодке.” Но нет никакого равенства между тем, кто апеллирует миллиардами рублей на своих счетах и теми у кого за душой нет ни гроша.
Маленький бизнес в руках цифровых гигантов
Последствия ударов по дата-центрам «Яндекса» быстро вышли за пределы собственных сервисов корпорации. Оказалось, что от нескольких повреждённых объектов зависят десятки тысяч других компаний, образовательных учреждений и самостоятельных работников. Причём многие из них вообще не имеют прямого отношения к «Яндексу»: они просто пользуются программами, работающими на его серверах.
Для крупной компании такая ситуация означает убытки, которые могут быть покрыты за счёт накопленных резервов. А теперь представим небольшой интернет-магазин, владелец которого вложил последние свободные деньги в закупку товаров и рекламу. Покупатели не могут оформить заказ, рекламная кампания оказывается недоступна для управления, а расходы на аренду помещения, хранение товара и оплату труда продолжают накапливаться. Через несколько дней работы с перебоями такой предприниматель может столкнуться с серьёзными финансовыми трудностями.
Особенно уязвимы самостоятельные специалисты: фотографы, дизайнеры, программисты, репетиторы и другие люди, зарабатывающие собственным трудом. Во время сбоя пользователи «Яндекс Диска» жаловались, что не могут открыть и скачать хранящиеся там материалы. Фотографы не могли передать клиентам готовые снимки, сотрудники различных организаций лишались доступа к рабочим документам и переписке. Представьте человека, который несколько недель готовил заказ, рассчитывал сдать его в определённый день и получить оплату, но теперь вынужден объяснять клиенту, почему результат работы недоступен.
Пожалуй, ещё выразительнее ситуация в сфере образования.
13 октября издание «НеМосква» рассказало о преподавателях онлайн-школы китайского языка Cheesecake. После сбоя перестала работать внутренняя платформа, через которую организовывались занятия. Преподаватели потеряли доступ к расписанию, учебным материалам и инструментам связи с учениками. Один из сотрудников сообщил, что уже третий день не может нормально проводить уроки. По его словам, всё, что осталось в распоряжении преподавателей, — отсканированные учебники, плохо приспособленные для онлайн-занятий.
Руководство предложило учителям переходить на другие сервисы и самостоятельно приспосабливать материалы к новым условиям. Но когда преподаватель должен этим заниматься? После рабочего дня, вместо отдыха? За чей счёт будет оплачен дополнительный труд? А ученики, которые уже внесли деньги за обучение, вынуждены ждать возобновления занятий. Оплаченные уроки переносятся на неопределённый срок, нарушается учебный процесс. Вновь обнаруживается знакомая картина: техническая авария происходит за пределами школы, а её последствия перекладываются на преподавателей и учащихся.
Сбои затронули и государственные университеты. В МГУ перестала нормально работать платформа дистанционного обучения. Студенты физического факультета сообщали, что даже после частичного восстановления системы не могут открыть необходимые учебные файлы. В Уральском федеральном университете возникли проблемы с платформой Open Education, через которую студенты проходят онлайн-курсы. Московский политехнический университет объявил об ограничении работы цифровых сервисов, переносе пересдач и временной недоступности личных кабинетов студентов. При этом вуз сообщил, что академические и социальные выплаты будут произведены в полном объёме.
Для студента из обеспеченной семьи задержка обучения может оказаться досадной неприятностью. Но многие студенты вынуждены совмещать учёбу с работой, подстраивать смены под занятия и экзамены, оплачивать жильё и самостоятельно обеспечивать своё существование. Перенос пересдачи или невозможность вовремя выполнить учебное задание могут нарушить и без того напряжённый график. Студенты с инвалидностью, которым необходимы специальные условия обучения, дополнительно зависят от доступности соответствующих цифровых инструментов.
Удивительно, насколько далеко простираются последствия повреждения нескольких зданий с компьютерным оборудованием. В одном месте перестают работать серверы, а в другом — преподаватель не может провести урок, студент открыть лекцию, предприниматель принять заказ, фотограф получить свои материалы, бухгалтер отправить документы.
И кто способен быстро найти выход из такого положения? Крупная компания может содержать собственных программистов, оплачивать резервные серверы у нескольких провайдеров и тратить значительные средства на восстановление. Маленький магазин или самостоятельный специалист зачастую не располагает подобными ресурсами. Формально все они выступают равноправными клиентами технологической корпорации. На практике их возможности пережить кризис определяются величиной капитала и доступными финансовыми резервами.
«Яндекс» уже объявил, что сделает использование Yandex Cloud бесплатным для действующих клиентов с 8 по 31 октября. Это позволит уменьшить расходы на облачные услуги. Но бесплатный доступ к повреждённой инфраструктуре ещё не означает возмещения убытков. Кто оплатит сорванные заказы, вынужденный простой, восстановление информации и дополнительные часы труда?
Здесь важно различать интересы мелких собственников и наёмных работников. Владелец небольшой фирмы может потерять прибыль и вложенный капитал, а работающий у него сотрудник — часть зарплаты или вообще рабочее место. Даже если они столкнулись с одной технической проблемой, способы её преодоления могут стать причиной конфликта между ними. Предприниматель заинтересован сократить убытки, но возникает вопрос: не попытается ли он компенсировать их за счёт работников, сокращения смен или ухудшения условий труда?
Общественная инфраструктура в частных руках
Во всей этой истории проявляется одно из фундаментальных противоречий капиталистического общества.
Современная цифровая инфраструктура создана коллективным трудом огромного количества людей. Программисты разрабатывают приложения, инженеры проектируют оборудование, рабочие строят дата-центры, электрики обеспечивают энергоснабжение, технические специалисты поддерживают работу серверов. Миллионы пользователей, предпринимателей и работников ежедневно включают эти технологии в собственную деятельность. В результате складывается сложнейшая система общественной кооперации, без которой всё труднее представить современное производство, образование и повседневную жизнь.
Однако распоряжение этой инфраструктурой сосредоточено в руках небольшой группы собственников и руководителей корпораций. Общество зависит от её бесперебойной работы, но практически лишено возможности определять, каким образом она должна развиваться, как обеспечивается её безопасность и кто несёт ответственность за остановку.
Карл Маркс ещё в XIX веке показывал, что развитие капитализма неизбежно ведёт к обобществлению производства. Отдельные производители всё теснее связываются между собой, возрастают масштабы кооперации, совершенствуются средства связи и управления. При этом результаты совместного труда и контроль над средствами производства продолжают присваиваться частными собственниками.
Цифровые платформы доводят это противоречие до поразительной степени. Сегодня преподаватель в Екатеринбурге, курьер в Петербурге, небольшой предприниматель в Новосибирске и студент в Москве могут зависеть от одной и той же инфраструктуры. Они никогда не встречались, работают в совершенно разных сферах и даже не подозревают о своей взаимной связи. Но достаточно разрушить несколько технических узлов, и последствия почувствуют все.
Перед нами гигантская система общественного труда, организованная по законам частной прибыли. Концентрация вычислительных мощностей позволяет экономить ресурсы, обслуживать огромное количество пользователей и создавать технологии, которые невозможно было бы разработать силами отдельных мелких производителей. Это действительно огромное достижение развития производительных сил. Но в условиях капитализма оно сопровождается концентрацией экономической власти, превращением общественной зависимости в источник корпоративных доходов.
Монополизация создаёт и особую уязвимость. Когда значительная часть экономики зависит от инфраструктуры нескольких корпораций, повреждение одного крупного узла способно вызвать цепную реакцию. Вопрос надёжности такой системы становится общественной необходимостью, хотя решения о распределении инвестиций, резервировании мощностей и условиях обслуживания по-прежнему принимаются компаниями.
Безусловно, ответственность за непосредственное разрушение дата-центров несут те, кто наносил по ним удары. Нельзя объяснять военную атаку исключительно законами рыночной конкуренции. Но происходящее обнажило давно существовавшее противоречие: жизненно важная для миллионов людей инфраструктура развивается и управляется без демократического контроля со стороны этих людей. В то же время бюрократический аппарат государства из-за своей неповоротливости и принципа работы «ждать пока петух клюнет» оказывается неспособен даже предвидеть очевидную проблему.
Отсюда вытекает и вопрос о том, каким должно быть общественное управление современными технологиями. Достаточно ли заменить одного собственника другим? Передать акции крупной корпорации государственным чиновникам? Само по себе государственное владение ещё не гарантирует, что интересы работников и пользователей станут определяющими. Необходим общественный контроль над ключевой инфраструктурой, её развитием, безопасностью и распределением ресурсов.
Ведь если труд миллионов людей уже объединён огромной технологической системой, почему решения о её будущем должны оставаться исключительной привилегией немногих?
Общественный характер современной цифровой экономики требует общественного контроля над её материальной основой. Пока этого нет, миллионы людей будут зависеть от решений и обстоятельств, на которые не имеют никакого влияния, а расплачиваться за последствия будут прежде всего те, у кого меньше всего денег и возможностей защититься.
Кто и чего добивается
Удары по дата-центрам «Яндекса» происходят на фоне нового обострения отношений между США, Россией и Украиной. Пока миллионы людей сталкиваются с последствиями разрушения цифровой инфраструктуры, правительства трёх государств ведут собственную борьбу за условия прекращения войны, доступ к рынкам и политическое влияние.
9 октября Дональд Трамп объявил о договорённости с Владимиром Путиным о поставках российского дизельного топлива на американский и мировой рынки. Соглашение предусматривает первоначальную поставку более 300 тысяч тонн топлива и дальнейшее увеличение объёмов. Для этого Вашингтон временно ослабил часть санкционных ограничений против России. Решение было принято на фоне роста цен на энергоносители, вызванного в том числе войной на Ближнем Востоке, всего за несколько недель до промежуточных выборов в США.
Для российского правительства сделка открывает дополнительные возможности получения экспортных доходов и ослабляет экономическое давление. Для Трампа российское топливо стало одним из способов попытаться снизить цены внутри США. Американская администрация рассчитывает одновременно добиться выгодных энергетических условий и усилить собственные позиции в переговорах о прекращении войны.
Украинское руководство отреагировало крайне резко. Зеленский назвал решение Трампа несправедливым и фактически подарком Путину. Особенно болезненным оказалось то, что соглашение готовилось в момент переговоров американских представителей с украинской делегацией в Майами. Более того, по информации Axios, американская администрация неоднократно требовала от Киева прекратить удары по российским нефтеперерабатывающим заводам, поскольку они способствовали росту цен на топливо в США. Украинское руководство предлагало взаимный отказ от ударов по энергетической инфраструктуре, но Вашингтон стремился добиться прекращения украинских атак и без такого соглашения.
В этом контексте удары по российской инфраструктуре приобрели дополнительное политическое значение: Украина демонстрировала способность продолжать давление на Россию, несмотря на требования американского руководства и то что сами эти удары никак не могут изменить положение Украины в войне, которую она проигрывает.
Причём сама стратегия давления через нарушение повседневной жизни россиян появилась значительно раньше. Ещё 18 июня Зеленский призывал российских граждан воздействовать на Путина, объясняя, что именно они расплачиваются за продолжение войны. 16 июля он утверждал, что удары по нефтяной инфраструктуре и вызванные ими перебои с топливом способствуют росту числа россиян, желающих прекращения боевых действий. Эта логика в том, чтобы недовольство бытовыми трудностями, ростом цен и нарушением привычной жизни превратилось в политическое давление на Кремль.
Именно здесь обнаруживается главное противоречие политики давления на население и абсурдности этой логики.
Предполагается, что разрушение инфраструктуры ухудшит жизнь россиян, заставит их выступить против войны и в конечном счёте вынудит правительство изменить курс. Но почему человек, лишившийся заработка из-за остановки приложения, должен направить свой гнев именно против российского руководства? Почему он не может, напротив, воспринять происходящее как ещё одно подтверждение необходимости военного сопротивления Украине? А так и происходит.
Принципиально важно различать государство и общество, интересы правящего класса и интересы трудящихся. Курьер, потерявший заработок, не принимает решений о продолжении войны. Студент, оставшийся без учебных материалов, не определяет внешнюю политику России. Семья, которая не может воспользоваться специальным транспортом для ребёнка с инвалидностью, не распоряжается государственным бюджетом и вооружёнными силами. Но именно эти люди оказываются среди тех, кто непосредственно расплачивается за военную эскалацию.
Трамп заинтересован в снижении внутренних цен на топливо, стабилизации рынков и восстановлении выгодных США экономических связей. Российское руководство заинтересовано в экспортных доходах, ослаблении санкций и укреплении переговорных позиций. Украинское руководство стремится сохранить поддержку союзников и не допустить соглашения, заключённого за его спиной на невыгодных условиях. Европейские правительства, в свою очередь, рассматривают исход войны через призму собственной безопасности, экономических интересов и положения на континенте.
За дипломатическими заявлениями о мире скрываются вполне материальные противоречия между государствами и представляющими их интересами. Даже когда правительства говорят о прекращении войны, они продолжают бороться за то, на каких условиях она закончится, кто оплатит восстановление, кому достанутся рынки и какие государства сохранят политическое влияние.
Рабочие всех стран в этой борьбе оказываются в принципиально ином положении, чем правительства и крупный капитал. Они не распоряжаются государственными ресурсами, не участвуют в закрытых переговорах и не определяют условия будущих соглашений. Однако именно их труд обеспечивает функционирование экономики, именно из создаваемого ими общественного богатства финансируются государственные расходы, именно они несут основную тяжесть разрушений, мобилизации, инфляции и сокращения социальных возможностей.
Война ведётся государствами, но её экономические и социальные последствия ложатся прежде всего на трудящееся население**.** И пока судьба миллионов людей зависит от военных и дипломатических решений узкого круга политических руководителей, каждый новый виток эскалации будет вновь обнажать это противоречие.