Оригинальная публикация на сайте marxist.com от 18 августа 2026 г.
Ситуация в оккупированном Пакистаном Кашмире на грани. Массовое движение, сформировавшееся за последние три года, теперь достигшее революционного размаха, пришло в движение. По мере того как оно росло, росли и его требования. Своими действиями оно бросило вызов властям Кашмира и правительству Пакистана.
Поначалу требования затрагивали восстановление субсидий на пшеницу и электроэнергию, но теперь они охватывают и другие социальные вопросы, такие как рабочие места и демократические права. Безработица среди молодежи вдвое превышает средний показатель по стране, поэтому молодые люди находятся в первых рядах борьбы вместе с женщинами, которые проявили себя как самые решительные борцы.
В свою очередь центральное правительство ясно дало понять, что намерено утопить движение в крови, применив против протестующих всю мощь государства. В результате в отдельных столкновениях погибли более 100 человек — это самый высокий уровень смертей за последние десятилетия.
Правящий класс понимает, что массовые потрясения в так называемом «Азад» («Свободном») Кашмире являются продолжением массовых революционных волнений, в последние два года охвативших Бангладеш, Шри-Ланку и Непал. Эти вспышки революционного гнева не дают им спать по ночам.
Движение в Кашмире обрело новый импульс в начале июня этого года: массовые протесты, демонстрации и забастовки парализовали весь регион. Протестующие установили дорожные блокпосты, чтобы не допустить прибытия вооруженных правительственных подкреплений. В этом проявляются возникшие элементы двоевластия.
«Правительство Пакистана столкнулось с серьезным испытанием собственной власти», — недавно написала Financial Times.
Массовое движение возглавил Объединенный комитет народного действия (Joint Awami Action Committee, JAAC), который пакистанское государство объявило «террористической организацией». Это привело к репрессиям и арестам множества активистов в попытке подавить нарастающие волнения.
Демонстранты столкнулись с усилением репрессий со стороны властей, отчаянно стремящихся удержать ситуацию под контролем. Полиция и военизированные подразделения рейнджеров усилили жестокое подавление, беспорядочно открывая огонь по толпам безоружных протестующих, что привело к многочисленным смертям и тысячам раненых.
Затем власти отключили интернет и телефонную связь, чтобы изолировать протесты. Но и это не смогло подавить движение.
В ответ Долгий марш на столицу региона Музаффарабад, объявленный лидерами JAAC, стал набирать силу в разных городах и районах: его участники намеревались собраться на окраинах Равалакота, который должен был стать промежуточным пунктом перед маршем на саму столицу. После того, как собрались десятки тысяч человек, следующим шагом было войти в Равалакот, однако путь в город преградили оккупационные силы безопасности.
Из-за кровопролития и присутствия государственных сил возникли серьезные колебания и нерешительность по вопросу входа в Равалакот. Особенно заметна эта осторожность была со стороны руководства. Но растущее давление снизу, прежде всего со стороны решительно настроенных женщин, вынудило руководство объявить марш на город. Войдя в него, участники движения создали плацдарм сопротивления, чтобы вытеснить силы безопасности.
Однако рейнджеры были готовы удерживать свои позиции силой, беспорядочно убивая и раня протестующих. В движение пришли и другие города из разных районов Кашмира, но и там участники столкнулись с нападениями полиции и государственных сил.
Комитеты народного действия
Первые комитеты народного действия были созданы по инициативе наших пакистанских товарищей из Революционной коммунистической партии (РКП). Инициатива и призыв товарищей точно соответствовали потребности движения в организационной форме. Поэтому комитеты распространились далеко за пределы городов и деревень, где присутствовали марксисты, а осенью 2023 года комитеты сформировали Объединенный комитет народного действия.
Два года спустя, в конце 2025, кампания забастовок парализовала регион в поддержку хартии из 38 требований. Под давлением власти впали в панику и приняли основные предложения, пообещав выполнить все требования в течение шести месяцев.
Очевидно, это была уловка, призванная рассеять массовое движение и восстановить контроль, чтобы лучше подготовиться к будущим столкновениям.
Именно это предательство со стороны власти, отказавшейся выполнить какие-либо из согласованных требований, и привело к нынешней ситуации.
В ответ JAAC объявил серию маршей в поддержку своих требований. Этот призыв к мобилизации был энергично подхвачен угнетенными массами, продемонстрировавшими выдающееся мужество. Наши товарищи из РКП также выполняли свой долг, на каждом этапе разъясняя каким должен быть путь вперед.
К сожалению, несмотря на то что мы выступили инициаторами создания комитетов, из-за нашей малочисленности мы не смогли возглавить движение, хотя наше влияние в комитете действия Равалакота растет. Однако природа, как известно, не терпит пустоты.
В результате руководство JAAC оказалось в руках не решительных революционеров, а случайных элементов — юристов, торговцев и других представителей мелкобуржуазных слоев. К сожалению, у них не было ясной перспективы для движения. Когда наши товарищи впервые подняли политические вопросы, эти лидеры сказали им не раскачивать лодку и держать политику за пределами движения, чтобы «сохранить его единство».
Мы много раз слышали подобные доводы от таких людей. Крик о «единстве» используется как предлог, чтобы заткнуть рот движению и заглушить дискуссию. Прежде всего это средство заставить замолчать революционные идеи, которые они воспринимают как вызов своему влиянию. Но наших товарищей, помогавших строить это движение с самого начала, нельзя заставить замолчать.
Поэтому наши товарищи выдвинули идею о том, что комитеты действия должны выйти за рамки простого вытягивания уступок из властей — от которых последние неизменно отказываются, — и что единственный реальный путь вперед — взятие массами власти.
Положение масс в «Азад» Кашмире отчаянное. Экономика региона в значительной степени основана на сельском хозяйстве, садоводстве, туризме и традиционных ремеслах. Это один из беднейших регионов Пакистана. Хотя промышленный пролетариат здесь практически отсутствует, угнетенные массы остро ощущают лишения. Поэтому они ищут выход любой ценой.
Те рабочие, которые есть в регионе, в основном заняты в гидроэнергетике и государственном секторе, прежде всего в образовании и здравоохранении. В настоящее время «Азад» Джамму и Кашмир производит около 2 300 МВт электроэнергии, главным образом благодаря проекту подъема плотины Мангла и гидроэнергетическому проекту Нилум-Джелам. Реализуется несколько крупных государственных и частных проектов, в значительной степени финансируемых китайскими кредитами, которые еще больше увеличат объем производства. Произведенная в регионе электроэнергия затем поступает в национальную сеть Пакистана, тогда как местное потребление составляет лишь около 400 МВт. Тот факт, что большая часть произведенной в регионе электроэнергии уходит в Пакистан, сделал гидроэнергетику одной из центральных тем споров и протестов вокруг региональных тарифов на коммунальные услуги.
Ленин рассматривал вопрос о том, как действовать в таких условиях, на II конгрессе Коммунистического интернационала в 1920 году, когда говорил о задачах в связи с национальным и колониальным вопросом. По его словам, в революционной борьбе коммунистам в колониальных и бывших колониальных странах было необходимо устанавливать прямые связи с угнетенными слоями. В этой борьбе их долг состоял в том, чтобы «вести пропаганду в пользу крестьянских Советов или Советов трудящихся».
После успешного создания таких комитетов действия следующий шаг — вооружить движение программой, указывающей путь вперед, начиная с базовых экономических и социальных требований и связывая их с вопросом о власти. Всем очевидно, что массовое движение в Кашмире превратилось в революционное, далеко выйдя за пределы первоначальных требований. С каждым днем массы все сильнее ощущают собственную силу.
И вновь именно Ленин в 1905 году признал недавно созданный Совет рабочих депутатов реальной властью в стране и призвал его взять власть как законное «революционное временное правительство». И это несмотря на то, что большевики находились в меньшинстве. Более того, первоначально они заняли сектантскую позицию по отношению к Петербургскому Совету, которую Ленину пришлось исправлять. Троцкий, избранный председателем Совета, пришел к тому же выводу, что и Ленин.
Кнут и пряник
Опасаясь растущей силы движения, пакистанские власти оклеветали JAAC, объявив его «террористической организацией» и ложно обвинив в финансировании со стороны Индии. Это привело к запрету организации и аресту множества лидеров и активистов. Но эти действия лишь сделали движение еще более непокорным и еще более массовым.
Режим опасается, что нестабильность в Кашмире распространится дальше. Фактически Кашмир во многом отражает ситуацию в самом Пакистане, где во многих регионах нарастают нестабильность и недовольство — от Пенджаба до Белуджистана и Хайбер-Пахтунхвы. Большинство жителей этих регионов страдают от крайней бедности и голода, которые усугубляются по мере того, как экономика рушится под давлением войны с Ираном и диктата МВФ.
Пакистанское правительство все больше дискредитировано в глазах масс, а страна сидит на пороховой бочке.
Пытаясь перехватить инициативу у движения, правительство Пакистана объявило поэтапные выборы в Законодательное собрание «Азад» Кашмира. Но кашмирские массы понимали, что эти выборы были явно сфальсифицированы с помощью «зарезервированных мест», чтобы гарантировать формирование правительства, лояльного Исламабаду.
Выборы, проходящие в таких условиях, — фарс. Массы справедливо их бойкотировали. Все старые коррумпированные политические партии приняли участие в надежде урвать свою долю должностей и привилегий. Но это лишь еще сильнее подорвало их легитимность в глазах масс. Хотя из-за бойкота избирательные участки были почти пустыми, победителей объявили с десятками тысяч фальшивых «голосов».
Однако, как и следовало ожидать, пакистанские власти используют не только кнут, но и пряник. Они пытаются расколоть Комитет действия путем неофициальных закулисных переговоров с лидерами JAAC, чтобы договориться о каком-либо решении. Юристы и активисты неправительственных организаций пытаются выступать посредниками между сторонами. До последнего кровопролития 28 июля лидер JAAC Умар Назир Кашмири участвовал в этих переговорах. Но государственные репрессии прервали этот процесс.
Лидеры Комитета на каждом повороте колебались и тянули время, и лишь давление массового движения толкало их вперед. Ясно, что нынешнее руководство хотело бы найти мирный компромисс для разрешения кризиса. Они словно оседлали тигра: ехать дальше страшно, а слезть невозможно.
Но движение находится на перепутье. Массы возбуждены и рвутся в бой. Любое отступление движения будет воспринято как признак слабости. А слабость провоцирует агрессию.
Наши товарищи последовательно утверждают, что целью Долгого марша должно стать взятие столицы, свержение старой коррумпированной администрации и создание народного революционного правительства. Очевидно, именно этого желает подавляющее большинство масс. Однако это означает бросить вызов не только региональным властям, но и самому пакистанскому государству. Разумеется, это очень серьезный шаг.
За исключением коротких периодов, военные всегда господствовали в Пакистане. Высшие генералы будут обсуждать, что делать. Они придут к выводу, что единственный выход — преподать массам урок, утопив движение в крови. Их метод всегда был таким.
Расстрел демонстрантов полицией и рейнджерами — лишь начало. Власти показывают, насколько далеко они готовы зайти, чтобы подавить движение. Однако массы на подъеме. Они не чувствуют страха и смело противостоят силам безопасности.
В этих условиях руководство движением, вместо того чтобы пытаться убедить пакистанские власти в том, что движение мирное, с чем правительство явно не согласно, должно быть готово предпринять шаги для самозащиты.
Как и во всех великих революционных движениях, при столкновении с государственным насилием приходится прибегать к самообороне. Это означает добывать оружие любыми средствами. Если бы это было сделано, полиция и рейнджеры довольно быстро разбежались бы. Они храбры, когда стреляют в безоружных мужчин, женщин и детей, но не столь храбры, когда сталкиваются с вооруженным сопротивлением.
Борьба за власть — разумеется, очень серьезный вопрос. К сожалению, похоже, лидерам JAAC не хватает воли. Они робки по сравнению с радикально настроенными массами, и у них нет реальной перспективы взятия власти. Но взятие власти — единственный путь к победе.
Говоря откровенно, в этой ситуации не хватает революционного руководства и партии. Так было и в Бангладеш, и в Шри-Ланке, и в Непале. В этих случаях революционные массы пришли в движение, но руководство было более чем готово идти на компромисс, и именно это в конечном итоге привело к поражению.
Энергия масс была рассеяна и растрачена. Власть буквально находилась в их руках. Репрессивные силы государства были сметены. Но лидеры пытались договориться и довольствовались простой сменой лиц наверху. Возможность взять власть была упущена. Это важнейший урок для Кашмира.
За социалистическую революцию на всем субконтиненте!
В таком массовом движении не может быть и речи о том, чтобы стоять в стороне, как кабинетные сектанты. Наши товарищи выполняют свой долг. На каждом этапе борьбы их задача — говорить правду и ясно объяснять возможный путь вперед, что они и делают. В Кашмире острый национальный вопрос неразрывно связан с социальным. Национальное освобождение невозможно без социального. И национальная эмансипация невозможна, пока правящие элиты остаются у власти в Исламабаде и Дели.
Нет сомнений, что взятие власти массами в Кашмире вызвало бы вмешательство пакистанской и индийской армий в попытке разгромить революционное движение. Мы не питаем на этот счет никаких иллюзий. Единственный способ противостоять этому — обратиться с классовым призывом к рядовым военнослужащим, обычным солдатам, многие из которых являются кашмирцами и были бы открыты для революционной агитации.
Империалисты направили 21 иностранную армию, чтобы разгромить большевистскую революцию. Несмотря на их превосходство, они потерпели поражение благодаря классовому обращению Советского правительства к войскам и солидарности рабочих на Западе.
Революция в Кашмире должна иметь интернационалистическую перспективу. После взятия власти необходимо обратиться к трудящимся массам Пакистана с призывом последовать этому примеру и положить конец бедствиям помещичьего строя и капитализма. Пакистанские массы находятся в состоянии брожения, обремененные ростом цен, стоимости топлива и транспорта, навязанным требованиями МВФ. Они откликнулись бы, если бы им указали реальный путь.
Как и в Индии, где существует широкое недовольство режимом, что показал стремительный рост Партии тараканов. Это был симптом по-настоящему взрывоопасной ситуации внутри страны. И вновь революционный призыв к индийским массам встретил бы отклик. Не было лучшего времени для этого.
Иными словами, судьба Кашмира и его национальное освобождение напрямую связаны с социалистической революцией на всем Индийском субконтиненте.
Именно поэтому наши товарищи также предпринимают срочные шаги по созданию и укреплению РКП в Кашмире, как и Ленин, который призывал партийные кадры делать это в 1905 году даже в разгар революционной бури того года.
Однако если JAAC заключит соглашение с пакистанскими властями о прекращении движения в обмен на обещание будущих уступок, это станет ловушкой. Клика в Исламабаде, как и прежде, просто воспользуется этим, чтобы обмануть массы. Как только люди будут разоружены ложными обещаниями, пакистанское государство обрушится на все движение железным кулаком, чтобы разгромить его. Оно захочет отомстить. Оно не позволит массовому движению подняться вновь.
Поэтому мы должны предупредить о возникшей чрезвычайно серьезной ситуации. Путь компромисса в этих условиях приведет к поражению и дальнейшему кровопролитию. Единственный путь к победе — взятие власти массами в Кашмире и распространение революции, подобно лесному пожару, по всему Индийскому субконтиненту. В этой перспективе заключена суровая участь масс Кашмира.