В сентябре 2026-го года пройдут очередные выборы в Государственную Думу Российской Федерации. Это, безусловно, важное событие в российской политической жизни. Не столько из-за того, что оно якобы способно изменить реальное положение вещей, сколько из-за того, что оно приводит людей в движение, заставляя их говорить об общественных проблемах.
Путинский режим, будучи режимом, балансирующим между классами, вынужден всякий раз обращаться к выборам как к символу всенародной поддержки. Всенародность этой поддержки обеспечивается формулой пять к одному в случае президентских выборов и четыре к одному — в случае парламентских. В том смысле, что население России в течение всего срока полномочий своих представителей должно терпеть убеждение посредством кнута, а в последний год перед переизбранием — посредством пряника.
Вот и сейчас весенняя череда запретов сменилась разговорами о послаблениях, а будущие и нынешние народные избранники выходят к своим избирателям, чтобы поинтересоваться, как у последних идут дела. Но что все это значит для рабочего класса и молодежи?
Скрытый протест против усталости
«Пролетариат — это класс уставших», — так сказал один наш товарищ на недавнем съезде ПКИ, употребив для этого куда менее парламентское словечко. К этому стоит прибавить, что российский рабочий класс чувствует себя уставшим как никогда. Усталость преследует его повсюду: в поисках очередной подработки, чтобы закрыть ипотеку; в растущих ценах на продукты; в отсутствующем бензине на автозаправках; в необходимости каждую неделю придумывать новый способ обойти блокировки, чтобы посмотреть любимую передачу; в очередных дурацких бюрократических требованиях и предписаниях, спущенных сверху.
Но более всего усталость сковывает молодежь. Если предыдущие поколения могли хотя бы рассчитывать на то, что смогут спокойно выучиться, затем устроиться на работу по специальности и прожить жизнь, если не беззаботно, то по крайней мере закономерно, то теперь она лишена и этой скучной социальной лестницы. Теперь обучение в вузе или колледже означает не только учебу, но и неизбежные подработки, а полученное образование никак не связано с наличием или отсутствием работы. Эта неопределенность накладывается на разоряюще дорогой быт, в котором почти вся зарплата может уходить на аренду жилья и обслуживание кредитов. И даже это можно было бы вытерпеть, если бы из этого скотского состояния был виден выход.
Именно отсутствие какого-либо видимого выхода из текущей ситуации более всего гнетет российских рабочих и молодежь. Согласно опросам Russian Field, 27% опрошенных считают, что ни одна из структур не предлагает видения будущего страны. При этом среди парламентских партий, которые могут предложить стране выход из положения, россияне чаще всего называют «Единую Россию» — 16%, далее КПРФ — 8% и «Новых людей» — 6%. Эта статистика накладывается на общее падение рейтингов правящей партии и президента в зимне-весенний период. Также не стоит забывать о весенних стихийных акциях протеста в Москве и Сибири.
Все это указывает на постепенную политизацию российского общества. Причем политизацию протестную. Рабочие, молодежь, малый бизнес, интеллигенция — одним словом, все общественные классы, которым ранее государство и крупный бизнес перешли дорогу, ищут вслепую способ выразить свое недовольство.
В этом основной политический смысл предстоящих думских выборов. Рабочие и молодежь, разочарованные в системе и, в массе своей, лишенные всяких политических ориентиров, не готовы идти на выборы, чтобы проголосовать за ту или иную политическую партию. Всем очевидно, что с системой и даже лояльной оппозицией что-то не так. Скорее, они готовы путем участия и, порой, неучастия в электоральном процессе голосовать за систему в целом или против нее. Это означает, что нам не следует ждать повального интереса к выборам как таковым, но в ходе выборов массы будут искать для себя программу того, что им следует делать после избрания Государственной Думы и, весьма вероятно, для борьбы с готовящейся к избранию Думой. Посмотрим же, как к этой новой политической ситуации подготовилась российская оппозиция.
К чему призывают несистемные либералы?
Мы описывали в предыдущем выпуске нашей газеты общее положение вещей в лагере либеральной эмиграции. Если коротко, то она встречает очередной избирательный цикл в состоянии политического бессилия, которое пытается выдать за стратегию. Она не ставит перед собой задачу завоевания власти, не предлагает массам программу коренного преобразования общества и даже не пытается ответить на вопросы, которые определяют жизнь миллионов. Вместо этого обществу предлагается политика символического жеста.
Вся мудрость либеральных политиков сводится к необходимости показать недовольство. Не победить, а продемонстрировать. Не организовать массы, а подсчитать их. Не бороться за власть, а занять почетное второе место, примкнув к системным партиям вроде «Новых людей», ЛДПР, КПРФ, «Справедливой России», причем к какой именно из них — при такой постановке вопроса уже совершенно не важно. Они готовы заранее признать свое поражение, превратив его в политическую программу.
Но история не знает примеров, когда господствующий порядок был поколеблен простой регистрацией недовольства. Правящие классы не уступают свои позиции потому, что кто-то убедительно продемонстрировал несогласие. Они отступают лишь тогда, когда сталкиваются с организованной общественной силой, способной предложить собственное решение кризиса.
Трагедия либеральной оппозиции заключается в том, что в попытках стать приемлемым инструментом для российского правящего класса она растеряла даже ту поддержку, которая была у нее со стороны части общества в России. Вместе с этим сами правящие элиты видят, что современная конъюнктура демонстрирует полное банкротство либерального статус-кво, следовательно, единственным его защитником становится сильное государство.
Сама либеральная оппозиция продолжает отталкивать от себя людей, обращаясь к народу как к статистической величине, а не как к действующей силе истории. Она хочет получить протестный голос, но не хочет пробудить политическую инициативу масс. Поэтому ее горизонт заканчивается там, где начинается вопрос о власти. А политика, которая боится вопроса о власти, неизбежно превращается в комментарий к событиям вместо участия в них.
Можно было бы возразить, что такое пессимистичное отношение к выборам обусловлено тем, что либеральная оппозиция почти полностью утратила свои позиции в России. Однако правда заключается в том, что это плачевное положение как раз обусловлено изначально пессимистичным отношением к собственной программе, отсутствием ясных идей, а следовательно, патологической неспособностью организовать самостоятельную жизнеспособную политическую силу и, главное, органическим страхом перед революционными изменениями в обществе. Взглянем же теперь на те силы, которым для того, чтобы действовать, все эти вещи не требуются.
Конструктивная оппозиция народу
Когда-то давно чешский писатель-сатирик Ярослав Гашек, будучи в молодости анархистом по убеждениям, в качестве издевательства над избирательной системой Австро-Венгрии создал «Партию умеренного прогресса в рамках закона». Среди программных требований партии были: повторное введение рабства и инквизиции, реабилитация животных, установление государственных учреждений для слабоумных депутатов и обязательное введение алкоголизма. Глядя на нынешнюю российскую парламентскую оппозицию, невольно задумаешься: а не анархисты ли, пытающиеся дискредитировать саму идею парламентской политики, ее возглавляют? Ведь, в сущности, любая, даже самая антинародная мера встречается этой оппозицией с необычайным воодушевлением.
ЛДПР по привычке играет роль разгневанного правого крыла. Она критикует власть за мягкость, нерешительность и недостаточную жесткость. Когда общество сталкивается с очередным ограничением прав или усилением контроля, партия может позволить себе несколько критических замечаний. Но затем неизменно требует еще сильнее закручивать гайки. Достаточно вспомнить недавние предложения предоставить регионам право ограничивать постановку мигрантов на учет и новые инициативы по ужесточению миграционного контроля. Для ЛДПР проблема государства никогда не заключается в избытке репрессий. Проблема лишь в том, что репрессий, по их мнению, недостаточно.
«Справедливая Россия» вновь пытается воскресить образ европейской социал-демократической партии. Сергей Миронов требует от Центробанка быстрее снижать ключевую ставку, расширить парламентский контроль над ЦБ и изменить его задачи в пользу экономического роста. Но весь этот шум направлен не против власти финансового капитала. Речь идет о борьбе внутри аппарата за влияние на денежно-кредитную политику. Спорят не о том, кому должна принадлежать экономика, а о том, кто будет сидеть в креслах и распределять рычаги управления. Тем более что у эсеров есть свой кандидат на место главы Центробанка.
Наиболее лицемерную роль играют «Новые люди». Партия старательно продает себя разоряющемуся среднему классу и малому бизнесу как либеральную альтернативу бюрократии. Но всякий раз, когда речь заходит о репрессивных законах, она оказывается в одном строю с парламентским большинством. Особенно показателен их подход к штрафам и пошлинам. Защищая бизнес от роста санкций за экономические преступления, партия выступает против индексации соответствующих штрафов. Но когда государство повышает пошлины и сборы для граждан, особого возмущения не возникает. Логика проста и цинична: капитал следует беречь, а население обязано платить.
Тем не менее для большинства их риторика звучит как нечто более здравое и отличное по сравнению с уже имеющимися политиками. Особенно часто это можно встретить у молодежи, для которой вопрос ограничений и запретов ощущается особенно остро. Однако для рабочих, особенно тех, кто лично или через своих близких прошел процесс реставрации капитализма и либеральные реформы, они остаются не заслуживающими никакого доверия либералами, продолжателями политики Ельцина и Гайдара.
Поэтому более старшее поколение, глядя на голосующую за либералов молодежь, начинает относиться к ней с аналогичным недоверием и враждебностью. Таким образом формируется разделение между разными социальными группами угнетенных — между рабочим классом и молодежью. Для правящего класса и государственного аппарата это идеальная ситуация.
Таков реальный смысл парламентской политики этих партий. Различаясь в лозунгах, они едины в главном — ни одна из них не ставит под сомнение существующий порядок. Они спорят о способах управления системой, но не о самой системе. Поэтому их предвыборные кампании представляют собой не борьбу альтернативных программ, а распределение ролей внутри одного и того же политического спектакля. Если это и оппозиция, то не российской власти, а российскому народу. Единственная партия, которая сохраняет хоть какие-то реальные расхождения с властью, — это КПРФ. Но может ли она изменить текущее положение вещей?
Есть ли правда в «Правде»?
Что можно сказать с определенностью, так это то, что Коммунистическая партия Российской Федерации не имеет никакого отношения к коммунизму. Это массовая реформистская организация, руководство которой, если и претендует на построение социализма, то только в тех узких рамках, которые ей может предоставить система парламентской демократии. В сущности, это то же самое, что и претендовать на приготовление омлета в рамках нетронутой яичной скорлупы.
Для многих искренних коммунистов это означает, что с КПРФ невозможно или, по крайней мере, нежелательно никакое взаимодействие. Ведь как можно работать с партией, чья ложь начинается с первого слова в ее названии? К сожалению, политика — это не та социальная сфера, в которой побеждает тот, кто лучше всех знает, как она работает, или тот, кто занял морально безупречную позицию. В политике правят не просто идеи, но такие идеи, которые стали материальной силой, то есть те идеи, что завоевали умы и сердца масс.
Сейчас массы только пришли в движение. Они не станут слушать тех, кто не может ничего предпринять прямо сейчас, как это может сделать парламентская партия. Однако партию, которая выступает с парламентской трибуны и требует социалистических преобразований, они послушают. Они не готовы вступить в ее ряды, они не готовы стать ее активистами и функционерами, но они готовы отдать свои голоса за социалистическую программу, за национализацию основных отраслей промышленности, за монополию внешней торговли. Не потому, что они уже являются адептами данной партии, а потому, что это первый доступный и понятный шаг для людей, которые годами держались от политики подальше.
КПРФ также является единственной партией, которая выступает последовательно против блокировок, замедления интернета, а также навязывания Max. Это выгодно отличает ее от самопровозглашенной либеральной оппозиции в лице партии «Новые люди», которая готова выступать против ограничений интернета только в тех случаях, когда они не опасны для власти и бизнеса.
Кроме того, среди возможных будущих депутатов от КПРФ по одномандатным округам есть те, кто в своей предвыборной кампании поднимает вопросы, реально волнующие российских трудящихся. Так, депутат от КПРФ Парфенов неоднократно пытался привлечь внимание к проблемам жителей города Долгопрудного, где завод «Тонкий органический синтез», владельцев которого покрывает местная администрация, ухудшает экологическую обстановку, что негативно сказывается на здоровье местных жителей.
Во всем этом есть много правильного. Мы тоже неравнодушны к проблемам рабочего класса и молодежи. Мы так же, как и КПРФ, выступаем против нарушения демократических прав и свобод. И нам более всего хотелось бы, чтобы голоса рядовых российских избирателей были услышаны, а не подсчитаны согласно тайным техникам «Центризбиркома».
Однако все эти, безусловно, важные и полезные инициативы не отменяют истории предательства масс со стороны КПРФ: сданных выборов 1996-го года, неоднократных чисток комсомольской оппозиции, голосований за репрессивные законы и хвалебных речей в адрес буржуазного правительства. Опираясь на эту историю, мы полагаем, что Зюганов и КПРФ не пойдут до конца в осуществлении своей программы. И подобную тенденцию не могут переломить отдельные прогрессивные кандидаты и тем более отдельные пункты в предвыборных обещаниях.
Поэтому мы не видим смысла делать ставку лишь на голосование за отдельных кандидатов. Ко всему прочему, абсолютное большинство молодежи и рабочего класса, до которых не могут дотянуться маленькие организации, не будут разбираться в тонкостях отдельных кандидатур.
Партия коммунистов-интернационалистов не призывает вас голосовать за КПРФ. Мы не верим, что с таким руководством, да еще и парламентским путем возможно прийти к социализму и власти трудящихся масс. Однако мы, безусловно, поддерживаем всякую инициативу Компартии, которая на это направлена. Если на этих выборах и есть смысл отдавать за кого-то свой голос, то только за КПРФ. Но мы предлагаем вам пойти другим путем.
У рабочего класса всегда есть выбор!
Пока парламентские партии и их несистемные приспешники готовятся к очередным избирательным кампаниям, мы предлагаем рабочим альтернативу в виде построения своей собственной организации. Вместо того чтобы надеяться на выборы и забыть о политике до следующего избирательного цикла, как делают прочие политики, мы считаем необходимым объединиться вокруг программы, отражающей подлинные интересы работающего большинства, — вокруг программы диктатуры трудящихся.
Выборы приходят и уходят, депутаты сменяют друг друга, но основные рычаги экономической власти остаются в руках крупных собственников, банков и государственного аппарата. Поэтому главный вопрос сегодня состоит не в том, кто займет места в Государственной Думе и даже не в том, в каком количестве эти места будут заняты, а в том, кто будет готов организовать сопротивление будущим блокировкам, кризисам, сокращениям, росту цен и наступлению на права трудящихся.
Настоящая альтернатива начинается там, где люди перестают быть пассивными избирателями и становятся сознательными участниками борьбы. Общество может изменить не очередной поток бюллетеней, а организованная сила рабочего класса, вооруженная ясной программой и революционной партией. Именно такую силу необходимо строить уже сегодня. Мы предлагаем вам выбрать строительство Партии коммунистов-интернационалистов!