Оригинальная публикация на сайте communistusa.org.
После победы Дональда Трампа буржуазная пресса занялась отрезвляющим самоанализом по поводу упадка политики идентичности.
Статья в Wall Street Journal, озаглавленная «Новой движущей силой политики идентичности является класс, а не раса», начинается со следующего наблюдения:
«В американском обществе появляются новые линии разлома, основанные скорее на классовом, чем на расовом признаке. Этот сдвиг помог Дональду Трампу вернуться Белый дом и продолжить изменять политический ландшафт, если все больше американцев будут меньше отождествлять себя с расой и полом и больше — с принадлежностью к определенному экономическому классу».
Аналогичная статья, опубликованная «Нью-Йорк Таймс» под заголовком «Почему мы так ошиблись», ставит в тупик то, как явному расистскому, сексистскому и ксенофобному кандидату удалось не только победить Камалу Харрис в народном голосовании, но и получить большинство голосов среди белых женщин и латиноамериканских мужчин, а также получить значительно больше среди чернокожих избирателей, по сравнению с его результатами в 2020 году.
Напротив, Харрис опередила своего оппонента-белого миллиардера в двух ключевых избирательных округах: американцы, зарабатывающие более 100 000 долларов в год, и белые избиратели в целом. В то время как комментаторы описывали первоначальную победу Трампа в 2016 году как «Великое восстание» брошенного белого рабочего класса, его возвращение к власти в 2024 году непостижимо как для либеральной прессы, так и для американских левых, поскольку факты не соответствуют их узкому мировоззрению.
У каждого человека есть какая-то философия или мировоззрение, независимо от того, есть ли у вас высшее образование или вы всю жизнь проработали простым рабочим. Философия помогает нам осмыслить окружающий мир, привести бесчисленные сенсорные данные в понятный порядок и предвидеть последствия наших действий. Но не все философии созданы равными, и как либеральный истеблишмент, так и либерал-социалисты на протяжении последних 60 лет придерживались политики идентичности или «идентичного мышления» в качестве своего руководящего принципа. Как выразился вышеупомянутый обозреватель New York Times после дня выборов, «многие из нас живут с разрушенными ментальными моделями. Многие из нас идут по жизни с ложными представлениями о том, как устроен мир». Более кратко, как иногда говорят правые, «проснулся — значит, разорился».
Среди сторонников идентичности считается очевидным «здравым смыслом», что женщина-политик будет защищать права женщин, чернокожий политик будет возвышать других чернокожих американцев, а латиноамериканский политик поставит на повестку дня права иммигрантов. Эта якобы самоочевидная истина всегда подчеркивается в перечне «первых в истории», за которых мы должны голосовать: первый чернокожий президент, первая женщина-президент, первая чернокожая женщина-президент. Или, как вариант, первый осужденный преступник, дважды подвергавшийся импичменту президент. Идея заключается в том, что эти капиталистические политики каким-то образом будут больше отождествлять себя с другими людьми, которые также являются женщинами, чернокожими, иммигрантами и т.д., а не с другими защитниками капитализма. Достаточно взглянуть на послужной список Обамы или Хиллари Клинтон, чтобы убедиться в полной ошибочности этой идеи.
В отличие от сторонников политики идентичности, революционные коммунисты начинают свой политический анализ с материалистической основы. То есть мы исходим из реальных экономических и политических основ общества, а не из идеализированного представления о том, как люди думают о себе, то есть о своей «идентичности». Перефразируя Маркса, социальное бытие мужчин и женщин определяет их сознание, а не рассказы, которые они сами себе рассказывают.
В капиталистическом обществе подавляющее большинство угнетенных меньшинств также являются рабочими, в то время как лишь горстка из них является частью правящего класса. Взаимные интересы правящего класса гораздо более значимы, чем те, которые связывают рабочего-латиноамериканца с Марко Рубио или работницу-женщину с Хиллари Клинтон. Точно так же исполнительная власть современного государства — это не нейтральный арбитр, а комитет по управлению общими делами всей буржуазии. Независимо от того, кем является политик-капиталист, капиталистическое государство в конечном счете должно защищать интересы правящего класса, чего можно достичь только путем эксплуатации и угнетения рабочего класса.
На протяжении десятилетий Демократическая партия могла полагаться на голоса женщин и представителей расовых меньшинств, обещая защитить их гражданские свободы. Однако в этом избирательном цикле избиратели-мусульмане отказались поддержать администрацию, которая открыто поддерживала геноцид Израиля в Газе. В десяти штатах 2,6 миллиона избирателей проголосовали как за Трампа, так и за избирательные кампании «за выбор». Маловероятно, что большинство этих избирателей верили в то, что предполагаемый насильник будет «защищать женщин», как обещал Трамп, но они также видели, как демократы при администрации Байдена-Харриса не смогли включить дело Роу против Уэйда в федеральный закон, когда они также контролировали обе палаты Конгресса.
Некоторые рассматривают победу Трампа как переориентацию на другую идентичность — рабочий класс. Белые рабочие в «Ржавом поясе» — не единственные, кто чувствует себя обделенными в «экономике возможностей» Байдена и Харриса. Большинство испаноязычных избирателей (40%) назвали экономику своей главной заботой, и две трети из них проголосовали за Трампа. Трамп демагогически обвинил нелегальных иммигрантов в краже «черных рабочих мест» и «латиноамериканских рабочих мест», и это, вероятно, стало решающим фактором для победы в таких колеблющихся штатах, как Пенсильвания и Аризона. Хотя Трамп явно использует в качестве оружия свою собственную «политику идентичности», то, как он говорит об иммиграции и внешней политике, также апеллирует к экономическим тревогам трудящихся.
Наглядный пример — Аризона. Демократ Рубен Гальего победил на выборах в Сенат, несмотря на то, что латиноамериканские избиратели поддержали Трампа, а не Харриса с отрывом в десять пунктов. Гальего не является другом рабочего класса, но он сделал больший упор на решении экономических проблем латиноамериканских рабочих, чем Харрис. В недавнем интервью он даже произнес вслух тихую часть о политике идентичности:
«В какой-то момент эти избиратели спрашивают: «Хорошо, а что вы мне предлагаете?» Что вы мне предлагали, а что нет? Последние пару раз вы мне ничего не предлагали, но отлично, я могу поддержать вас, потому что вы коричневый. Но я все равно не могу платить за квартиру. Я все еще живу дома.»
Рабочие посещали школу демократов в течение 12 из последних 16 лет. Они усвоили, что политика вашингтонских политиков определяется классовой принадлежностью, а не какой-либо другой «идентичностью». На данный момент нет массовой рабочей партии, которая могла бы организованно выразить свое недовольство. Многие комментаторы охарактеризовали недавние выборы как отказ от «прогрессивных левых». На самом деле, это был отказ от демократов-бездельников, которые обещают и не выполняют своих обязательств по защите женщин, улучшению положения иммигрантов и защите прав ЛГБТК*.
Неисправимые защитники политики идентичности могут продолжить свою линию эгоцентризма и задаться вопросом, что же пошло не так в Америке. Со своей стороны, революционные коммунисты Америки видят больше возможностей, чем когда-либо, для укрепления своих сил в стране, где рабочий класс активно ищет партию, которая четко ставит свои интересы на повестку дня.
объявлены экстремистской организацией на территории РФ*