Оригинальная публикация на сайте marxist.com от 8 июля 2005 г.
Мы публикуем первое из серии учебных пособий по марксизму. Они призваны дать базовое объяснение основных идей марксизма, а также привести список литературы для дальнейшего чтения и рекомендации по ведению дискуссионных групп, посвященных этим идеям. Начнем мы с диалектического материализма, философии марксизма.
Введение
Марксизм, или научный социализм, — это название совокупности идей, впервые разработанной Карлом Марксом (1818–1883) и Фридрихом Энгельсом (1820–1895). Эти идеи представляют собой полную проработанную теоретическую основу для борьбы рабочего класса за достижение более высокой формы человеческого общества — социализма.
Изучение марксизма состоит из трех основных разделов, которые в широком смысле соответствуют философии, истории общества и экономике, — диалектического материализма, исторического материализма и марксистской экономики. Это знаменитые «три составных части марксизма», о которых писал Ленин.
Специально созданный цикл «Образование для социалистов» призван содействовать изучению марксизма. Он поможет студентам, изучающим марксизм, погрузиться в основы предмета при помощи наиболее подходящих марксистских текстов, которые, как мы надеемся, пробудят их интерес к дальнейшему чтению и изучению. В первом из учебных пособий «Образования для социалистов» мы предлагаем подборку материалов по диалектическому материализму. Другие «составляющие части», а также иные фундаментальные вопросы будут рассмотрены в следующих выпусках. Гайды подходят как для индивидуального изучения, так и в качестве базы для марксистской дискуссионной группы.
Начать исследование диалектического материализма редакторы решили с публикации вводной статьи Роба Сьюэлла. Несмотря на то, что это хороший старт для погружения в предмет, он не заменит дальнейшего изучения философских работ Маркса, Энгельса, Ленина, Троцкого, Плеханова и других. К сожалению, Маркс и Энгельс так и не написали всеобъемлющего труда по диалектическому материализму, хотя и планировали это сделать. После смерти Энгельса осталось множество рукописей, которые он намеревался переработать в изложение диалектики, то есть законов движения природы, человеческого общества и человеческой мысли. Позже они были опубликованы под названием «Диалектика природы». Даже в черновой, незавершенной форме эти записки дают блестящее представление о методе марксизма и его связи с науками.
Нового читателя не должны отпугивать местами сложные и абстрактные идеи, изложенные в этих трудах. Поначалу может быть трудно, но определенная настойчивость читателя будет вознаграждена. Марксизм — это наука, в ней есть своя терминология, и поэтому к новичкам предъявляются высокие требования. Однако любой серьезный работник и студент знают, что без преодоления сопротивления и определенных жертв невозможно достичь чего-то стоящего.
Теории марксизма дают мыслящему рабочему всестороннее понимание. Долг каждого рабочего и студента — самостоятельно овладеть теориями Маркса и Энгельса как необходимой предпосылкой для завоевания общества трудящимися.
Мы признаем, что на пути борьбы рабочих за теорию стоят реальные препятствия. Мужчина или женщина, которые вынуждены много часов трудиться на работе, не имеющие возможности получить достойное образование и, следовательно, не имеющие привычки читать, испытывают большие трудности в усвоении некоторых более сложных идей, особенно поначалу. Однако Маркс и Энгельс писали именно для рабочих, а не для «умных» профессоров. «Любое начинание трудно», и неважно, о какой науке мы говорим. Классово сознательному рабочему, который готов упорно трудиться, мы можем пообещать одно: если он приложит усилия в самом начале, чтобы освоить незнакомые и новые идеи, то теории марксизма окажутся в основе своей понятными и простыми.
Как только основные концепции марксизма будут усвоены, политика, классовая борьба и все аспекты жизни откроются в совершенно новом свете.
В качестве дополнительного введения в курс диалектики в этом выпуске мы также переиздаем работы Л. Д. Троцкого «Азбука материалистической диалектики» и «Триумф диалектического материализма», отрывок из работы В. И. Ленина «Три источника и три составляющие марксизма», «Конспект книги Гегеля „Наука логики“» В. И. Ленина и отрывок из работы Ф. Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии».
Для более глубокого изучения мы рекомендуем такие работы Ф. Энгельса, как «Анти-Дюринг» (главы 12 и 13), введение к «Диалектике природы» и «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии».
Те, кто хочет углубить свои знания, могут прочитать «Монистическое мировоззрение» Г. В. Плеханова, «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленина, а также его «Философские тетради» (Собр. соч., т. 29). Хотя эти книги не так легко читать, их тщательное изучение может быть очень полезно.
Редакция, октябрь 2002 г.
Нужна ли нам философия?
Научный социализм, или марксизм, состоит из трех частей: диалектического материализма, исторического материализма и марксистской экономики. Это пособие, первое в цикле, является введением в концепции диалектического материализма — метода марксизма.
Для тех, кто не знаком с марксистской философией, диалектический материализм может показаться расплывчатым и сложным понятием. Однако те, кто готов потратить время на изучение нового способа взглянуть на вещи, откроют для себя революционное представление о мире, которое позволит им проникнуть в тайны всего, что нас окружает, и понять их. Понимание диалектического материализма ключевое для понимания всего учения марксизма. Диалектический материализм — это философия марксизма, которая дает нам научное и всеобъемлющее мировоззрение. Эта философская основа — метод, на котором основана вся марксистская доктрина.
Энгельс говорил, что диалектика — это «наш лучший рабочий инструмент и наше самое острое оружие». Для нас она тоже служит руководством к действию и ключом к нашей деятельности в рамках рабочего движения. Она подобна компасу или карте, которые позволяют нам ориентироваться в бурных событиях и понимать основные процессы, формирующие наш мир.
Нравится нам это или нет, сознательно или бессознательно каждый имеет свою философию. Философия — это всего лишь то, как мы смотрим на мир. В условиях капитализма, не имея собственной научной философии, мы неизбежно перенимаем доминирующую философию правящего класса и предрассудки общества, в котором живем. «Ничего не изменится» — это популярный рефрен, отражающий бесполезность изменений и необходимость смириться со своей судьбой. Есть и другие подобные фразы, например, «нет ничего нового под солнцем» и «история всегда повторяется», которые отражают ту же консервативную точку зрения. Такие идеи, объяснял Маркс, ложатся тяжелым бременем на сознание мужчин и женщин.
Так же как зарождающаяся буржуазия в своей революции против феодального общества бросила вызов консервативным идеям старой аристократии, так и рабочий класс в своей борьбе за новое общество должен бросить вызов господствующему мировоззрению своего угнетателя, капиталистического класса. Конечно, при помощи монопольного контроля над средствами массовой информации, прессой, школами, университетами и церковью правящий класс сознательно оправдывает свою систему эксплуатации, называя ее «естественной формой общественного устройства». Репрессивной государственной машины с ее «вооруженными отрядами» недостаточно для поддержания капиталистической системы. Доминирующие идеи и мораль буржуазного общества также служат защитой материальных интересов правящего класса. Без этой мощной идеологии капиталистическая система не смогла бы долго просуществовать.
«Так или иначе, — говорит Ленин, — вся казенная и либеральная наука защищает наемное рабство… Ожидать беспристрастной науки в обществе наемного рабства — такая же глупенькая наивность, как ожидать беспристрастия фабрикантов в вопросе о том, не следует ли увеличить плату рабочим, уменьшив прибыль капитала».
Официальная буржуазная идеология ведет безжалостную войну с марксизмом, который она справедливо полагает смертельной угрозой для капитализма. Буржуазные писатели и профессора изливают непрерывный поток пропаганды в попытке дискредитировать марксизм, и в частности, диалектику. Это стало особенно актуальным после падения Берлинской стены и начала яростной идеологической кампании против марксизма, коммунизма, революции и т. п. «Марксизм мертв», — повторяют они, словно какую-то религиозную мантру. Но марксизм отказывается подчиняться этим вещунам! Марксизм отражает бессознательное стремление рабочего класса изменить общество. Его судьба связана с судьбой пролетариата.
Апологеты капитализма вместе со своими сторонниками в рабочем движении постоянно твердят, что их система является естественной и неизменной формой общественного устройства. Диалектика же утверждает: ничто не может быть постоянным, все со временем отмирает. Такая революционная философия представляет собой серьезную угрозу для капиталистической системы и поэтому должна быть дискредитирована любой ценой. Этим объясняется ежедневное производство антимарксистской пропаганды. Но каждый реальный шаг вперед в науке и познании подтверждает справедливость диалектики. Для миллионов людей растущий кризис капитализма все больше демонстрирует правоту марксизма. Объективная ситуация заставляет трудящихся искать выход из тупика. «Жизнь учит», — заметил Ленин. Сегодня, выражаясь знаменитыми словами из «Манифеста Коммунистической партии», «призрак бродит по Европе, призрак коммунизма».
В борьбе за освобождение рабочего класса марксизм также ведет безжалостную войну против капитализма и его идеологии, которая защищает и оправдывает его систему эксплуатации, «рыночную экономику». Но марксизм делает много больше. Марксизм дает рабочему классу «цельное миросозерцание, непримиримое ни с каким суеверием, ни с какой реакцией, ни с какой защитой буржуазного гнета» (В. И. Ленин). Он стремится раскрыть реальные отношения, существующие в условиях капитализма, и вооружает рабочий класс пониманием того, как он сможет достичь своего освобождения. Диалектический материализм, по словам русского марксиста Плеханова, — это больше, чем мировоззрение, это «философия действия».
Пределы формальной логики
Мужчины и женщины стремятся мыслить рационально. Логика (от греческого logos, означающего «слово» или «разум») — это наука о законах мышления. Какие бы мысли ни приходили нам в голову и на каком бы языке они ни выражались, они должны удовлетворять требованиям логики. Эти требования дают начало законам мышления, принципам логики. Более 2000 лет назад греческий философ Аристотель (384–322 гг. до н. э.) сформулировал современную систему формальной логики, которая до сих пор является основой наших учебных заведений. Он классифицировал методы правильного мышления и способы объединения утверждений для вынесения суждений и на их основе — выводов. Он сформулировал три основных закона логики: принцип тождества (A = A), принцип противоречия (A не может быть одновременно A и не-A) и принцип исключенного третьего (A является либо A, либо не-A, промежуточного варианта не существует).
Формальная логика господствовала более двух тысячелетий и выступала основой для экспериментов и великих достижений современной науки. Развитие математики основано на этой логике. Без нее невозможно научить ребенка сложению. Один плюс один равно два, а не три. Формальная логика может выглядеть как обычный здравый смысл, она отвечает за выполнение миллионов повседневных вещей, но — и это очень большое «но» — у нее есть свои ограничения. Применительно к протяженным по времени процессам или сложным событиям формальная логика становится совершенно неадекватным способом мышления. Это особенно касается движения, изменения и отношений противоречия. Формальная логика рассматривает вещи как фиксированные и неподвижные. Конечно, это не означает отрицание повседневной полезности формальной логики, вовсе нет, но мы должны признавать и ее ограничения.
«Диалектика — не фикция и не мистика», — писал Лев Троцкий, — «а наука о формах нашего мышления, поскольку оно не ограничивается повседневными заботами жизни, а пытается понять более сложные и длительные процессы. Между диалектикой и формальной логикой такое же, скажем, взаимоотношение, как между высшей и низшей математикой». («Азбука материалистической диалектики»)
Так, система классификации К. Линнея была основана на формальной логике, в которой все живые существа были разделены на виды и отряды. Это стало большим шагом вперед для биологии по сравнению с прошлым. Однако это была фиксированная и жесткая система с четкими категориями, которая со временем обнаружила свои ограничения. В частности, Дарвин показал, что в результате эволюции один вид может превратиться в другой. Следовательно, жесткая система классификации должна была измениться, чтобы учесть это новое понимание реальности.
Фактически система формальной логики дала сбой. Она не могла справиться с этими противоречиями. При этом диалектика — логика изменения — объясняет, что в природе и обществе вообще нет абсолютных или фиксированных категорий. Энгельс с большим удовольствием показывал на утконоса, эту переходную форму, и спрашивал, где же его место в жесткой системе вещей!
Только диалектический материализм может объяснить законы эволюции и изменения, рассматривая мир не как совокупность готовых вещей, а как совокупность процессов, которые проходят непрерывную трансформацию возникновения и исчезновения. Для Гегеля старая логика была точно детская игра, в которой нужно составлять картинки из кусочков пазла. «Основной порок вульгарного мышления в том», — писал Троцкий, — «что оно хочет удовлетвориться неподвижными отпечатками действительности, которая есть вечное движение».
Прежде чем мы рассмотрим основные законы диалектического материализма, давайте взглянем на истоки материалистического мировоззрения.
Материализм против идеализма
«Философия марксизма есть материализм», — писал Ленин. Сама философия делится на два больших идеологических лагеря: материализм и идеализм. Прежде чем продолжить, необходимо объяснить эти термины. Начнем с того, что материализм и идеализм не имеют ничего общего с их бытовым значением, где материализм ассоциируется с материальной жадностью и мошенничеством (короче говоря, с моралью современного капитализма), а идеализм — с высокими идеалами и добродетелью. Это совсем не так!
Философский материализм — это мировоззрение, которое объясняет, что существует один только материальный мир. Рая и ада не существует. Вселенная, которая всегда существовала и не является творением какого-либо сверхъестественного существа, находится в процессе постоянного изменения. Люди являются частью природы и эволюционировали из низших форм жизни, которые появились на безжизненной планете около 3,6 миллиардов лет назад. По мере эволюции жизни на определенном этапе появились животные с нервной системой, а в конечном итоге — люди с большим мозгом. С появлением людей появились человеческое мышление и сознание. Только человеческий мозг способен производить общие идеи, то есть мыслить. Поэтому материя, которая существовала вечно, существовала и по-прежнему существует независимо от разума и людей. Вещи существовали задолго до того, как живые организмы осознали их или могли осознать.
Для материалистов не существует сознания вне живого мозга, который является частью материального тела. Разум без тела — это абсурд. Материя не является продуктом разума, но сам разум является высшим продуктом материи. Идеи — это просто отражение независимого материального мира, который нас окружает. Существование вещей, отраженных в зеркале, не зависит от этого отражения. «Все идеи извлечены из опыта, они — отражения действительности, верные или искаженные», — утверждает Энгельс. Или, говоря словами Маркса, «не сознание людей определяет бытие, а бытие определяет сознание».
Марксисты не отрицают реальность ума, сознания, мыслей, воли, чувств или ощущений. Материалисты отрицают, что то, что называется «умом», существует отдельно от тела. Ум неотделим от тела. Мышление — это продукт мозга, который является органом мысли.
Однако это не означает, что наше сознание — безжизненное зеркало природы. Люди взаимодействуют со своим окружением; они осознают свое окружение и реагируют на него соответствующим образом, а окружающая среда реагирует на них. Будучи укорененными в материальных условиях, люди умеют обобщать и мыслить творчески. В свою очередь, они изменяют свое материальное окружение.
С другой стороны, философский идеализм утверждает, что материальный мир не реален, а является просто отражением мира идей. Существуют различные формы идеализма, но все они по сути утверждают, что идеи первичны, а материя, если она вообще существует, — вторична. Для идеалистов идеи отделены от материи, от природы. Это концепция Гегеля об Абсолютной идее или том, что равносильно Богу. Философский идеализм так или иначе приводит к защите или поддержке религии и суеверий. Эта точка зрения не только ложна, но и глубоко консервативна. Она приводит нас к пессимистичному выводу, что мы никогда не сможем понять «неисповедимые пути» мира, в то время как материализм понимает, что люди не только наблюдают реальный мир, но и могут его изменить, и, делая это, изменяют самих себя.
Идеалистический взгляд на мир вырос из разделения труда на физический и умственный. Это разделение стало огромным прорывом, поскольку освободило часть общества от физического труда и дало им время для развития науки и технологий. Однако чем больше они удалялись от физического труда, тем абстрактнее становились их идеи. А когда мыслители отделяют свои идеи от реального мира, их все больше занимают абстрактные «чистые мысли», и в конечном концов доходят до всевозможных фантазий. Сегодня в космологии доминируют сложные абстрактные математические концепции, которые привели к появлению широкого разнообразия странных и удивительных ошибочных теорий: Большой взрыв, начало времени, параллельные вселенные и т. д. Каждый отрыв от практики приводит к одностороннему идеализму.
Материалистический взгляд на мир имеет долгую историю, уходящую корнями в древнюю Грецию, к Анаксагору (около 500–428 гг. до н. э.) и Демокриту (около 460–370 гг. до н. э.). С распадом Древней Греции этот рациональный взгляд на мир прервался на целую историческую эпоху, и только после пробуждения мысли, которое последовало за закатом христианского Средневековья, произошло возрождение философии и естественных наук. С XVII века родиной современного материализма стала Англия. «Настоящий родоначальник английского материализма — это Бэкон», — писал Маркс. Материализм Фрэнсиса Бэкона (1561–1626) был затем систематизирован и развит Томасом Гоббсом (1588–1679), чьи идеи, в свою очередь, были развиты Джоном Локком (1632–1704). Последний уже считал предполагал, что материя может обладать способностью мыслить. Не случайно эти достижения в области человеческой мысли совпали с подъемом буржуазии и большими успехами в науке, особенно в механике, астрономии и медицине. Эти великие мыслители также способствовали возникновению блестящей школы французских материалистов XVIII века, в первую очередь Рене Декарта (1596–1650).
Именно их материализм и рационализм стали кредо Великой французской революции 1789 года. Эти революционные мыслители не признавали никакой внешней власти. Все, от религии до естественных наук, от общества до политических институтов, подвергалось самой тщательной критике. Разум стал мерилом всего.
Эта материалистическая философия, которую последовательно отстаивали Гольбах (1723–1789) и Гельвеций, была революционной философией. «Вселенная, это колоссальное соединение всего существующего, повсюду являет нам лишь материю и движение», — заявляет Гольбах. — «Ее совокупность раскрывает перед нами лишь необъятную и непрерывную цепь причин и следствий. Некоторые из этих причин нам известны, ибо они непосредственно воздействуют на наши чувства. Другие нам не известны, потому что действуют на нас лишь посредством следствий, часто очень удаленных от своих первопричин».
Эта рациональная философия была идеологическим отражением борьбы революционной буржуазии против церкви, аристократии и абсолютной монархии. Она представляла собой яростную атаку на идеологию Старого порядка. В конце концов царство Разума стало не чем иным, как идеализированным царством буржуазии. Буржуазная собственность стала одним из основных прав человека. Революционные материалисты проложили путь для нового буржуазного общества и господства новых форм частной собственности. «Другие времена, другие обстоятельства, другая философия», — замечает Дени Дидро (1713–1784).
Новый материализм, хотя и стал революционным прорывом, был очень жестким и механическим. Новые философы нападали на церковь, отрицали самодостаточность души и утверждали, что человек — это просто материальное тело, как и все другие животные и неорганические тела. Человек рассматривался как более сложный и более тонкий механизм, чем другие тела. По словам Дени Дидро в его беседе с Д’Аламбером, «все мы инструменты, наделенные чувствами и памятью».
Для французских материалистов источник знания — открытие объективной истины — заключался в воздействии природы на наши чувства. Место человека и планеты в солнечной системе и сама природа были неизменны. Для них это был мир, подобный часовому механизму, где все имело свое логическое статическое место, а импульс к движению приходил извне. Весь этот подход, хотя и материалистический, был механистическим и не позволял понять живую реальность мира. Он не мог понять вселенную как процесс, как материю, подверженную постоянным изменениям. Эта слабость привела к ложной дихотомии между материальным миром и миром идей. И этот дуализм открыл дверь идеализму.
Другие придерживались монистического взгляда — что вселенная представляет собой единую систему, которая не является ни чистым духом, ни чистой материей. Спиноза был первым, кто разработал такую систему. Несмотря на то, что он видел необходимость в Боге, вселенная была единой системой, которая была полностью материальной от начала до конца.
Диалектика и метафизика
Марксистский взгляд на мир является не только материалистическим, но и диалектическим. Критики диалектики изображают ее как нечто совершенно мистическое, а потому не имеющее отношения к реальности. Но, конечно же, это не так. Диалектический метод — просто попытка яснее понять наш реальный мир со всеми его взаимозависимостями. Диалектика, как утверждает Энгельс в «Анти-Дюринге», «не более, как наука о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления». Проще говоря, это логика движения.
Для большинства людей очевидно, что мы живем не в статичном мире. На самом деле все в природе постоянно изменяется. «Движение есть форма существования материи», — утверждает Энгельс. — «Не существовало и не может существовать материи без движения». Земля непрерывно вращается и вокруг своей оси, и вокруг Солнца. Это приводит к смене дня и ночи и к смене сезонов, которые мы наблюдаем в течение года. Мы рождаемся, растем, стареем и в конце концов умираем. Все движется, меняется, либо растет и развивается, либо угасает и умирает. Любое равновесие относительно и имеет смысл только по отношению к другим формам движения.
«Когда мы подвергаем мысленному рассмотрению природу или историю человечества или нашу собственную духовную деятельность, то перед нами сперва возникает картина бесконечного сплетения связей и взаимодействий, в которой ничто не остается неподвижным и неизменным, а все движется, изменяется, возникает и исчезает», — замечает Энгельс. «Таким образом, мы видим сперва общую картину, в которой частности пока более или менее отступают на задний план, мы больше обращаем внимание на движение, на переходы и связи, чем на то, что именно движется, переходит, находится в связи. Этот первоначальный, наивный, но по сути дела правильный взгляд на мир был присущ древнегреческой философии и впервые ясно выражен Гераклитом: все существует и в то же время не существует, так как все течет, все постоянно изменяется, все находится в постоянном процессе возникновения и исчезновения».
Греки совершили целую серию революционных открытий и достижений в области естествознания. Анаксимандр составил карту мира и написал книгу по космологии, из которой сохранились лишь несколько фрагментов. Антикитерский механизм, как его называют, по-видимому, является остатками часового механизма-планетария, датируемого I веком до нашей эры. Учитывая ограниченность знаний того времени, многое из этого было лишь предположениями и догадками. В условиях рабовладельческого общества эти блестящие изобретения не могли использоваться продуктивно и рассматривались просто как занятные игрушки. Настоящий прогресс в естественных науках произошел в середине XV века. Новые методы исследования означали разделение природы на составные части, что позволяло классифицировать объекты и процессы. И хотя это привнесло огромный объем данных, объекты анализировались изолированно, а не в их живой среде. Это привело к появлению узкого, жесткого, метафизического способа мышления, который стал отличительной чертой эмпиризма. «Факты» стали самой важной вещью. «Итак, я требую фактов. Учите этих мальчиков и девочек только фактам. В жизни требуются одни факты», — заявляет диккенсовский персонаж Томас Грэдграйнд в романе «Тяжелые времена».
«Для метафизика вещи и их умственные образы, т. е. понятия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого», — утверждает Энгельс. «Метафизик мыслит законченными, непосредственными противоположениями; речь его состоит из „да—да, нет—нет; что сверх того, то от лукавого“. Для него вещь существует или не существует; для него предмет не может быть самим собою, и в то же время чем-нибудь другим; положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга; причина и следствие также совершенно противоположны друг другу».
«Этот способ мышления потому кажется нам на первый взгляд вполне верным, что он присущ так называемому здравому смыслу. Но здравый человеческий смысл, весьма почтенный спутник в домашнем обиходе, между четырьмя стенами, переживает самые удивительные приключения, лишь только он отважится пуститься в далекий путь исследования. Точно так же и метафизическое миросозерцание, вполне верное и необходимое в известных, более или менее широких областях, рано или поздно достигает тех пределов, за которыми оно становится односторонним, ограниченным, абстрактным и запутывается в неразрешимых противоречиях, потому что за предметами оно не видит их взаимной связи, за их бытием не видит их возникновения и исчезновения, за их покоем не видит их движения за деревьями не видит леса».
Энгельс далее объясняет, что в повседневной жизни мы знаем, живое животное или нет. Но при более тщательном рассмотрении мы вынуждены признать, что это не простой и однозначный вопрос. Напротив, это сложный вопрос. Даже сегодня ведутся бурные дебаты о том, когда начинается жизнь в утробе матери. Точно так же трудно сказать, когда наступает точный момент смерти, поскольку физиология доказывает, что смерть — это не одномоментный акт, а длительный процесс. Как блестяще выразился греческий философ Гераклит: «Одно и то же в нас живое и мертвое, бодрствующее и спящее, молодое и старое. Ведь это, изменившись, есть то, и обратно — то, изменившись, есть это. В одну и ту же реку мы входим и не входим; мы есть и не есть».
Не все такое, каким кажется на первый взгляд. Каждый вид, каждый аспект органической жизни в каждый момент времени остается прежним и меняется. Он развивается, усваивая вещество извне и одновременно отбрасывая ненужное; некоторые клетки постоянно умирают, а другие обновляются. Со временем тело полностью преобразуется, обновляется от головы до ног. Поэтому каждое органическое существо является одновременно самим собой и чем-то другим.
Это явление невозможно объяснить метафизическим мышлением или формальной логикой. Такой подход не способен объяснить противоречие. Эта противоречивая реальность не входит в сферу здравого смысла. Диалектика же понимает вещи в их связи, развитии и движении. По мнению Энгельса, «природа есть доказательство диалектики».
Вот как Энгельс описал богатые процессы изменения в своей книге «Диалектика природы»:
«Материя движется в вечном круговороте, завершающем свою траекторию в такие промежутки времени, для которых наш земной год не может служить достаточной единицей; в круговороте, в котором время наивысшего развития, время органической жизни и еще более жизни сознательных существ столь же скудно отмерено, как пространство в жизни и в самосознании; в круговороте, в котором каждая отдельная форма существования материи — безразлично, солнце или туманность, отдельное животное или животный вид, химическое соединение или разложение — одинаково преходяща, и в котором ничто не вечно, кроме вечно изменяющейся, вечно движущейся материи и законов ее движения и изменения. Но, как бы часто и как бы безжалостно ни совершался во времени и в пространстве этот круговорот, сколько бы бесчисленных солнц и земель ни возникало и ни погибало; как бы долго ни приходилось ждать, пока в какой-нибудь солнечной системе, на какой-нибудь планете не появятся условия, необходимые для органической жизни, сколько бы бесчисленных существ ни должно было погибнуть и возникнуть, прежде чем из их среды разовьются животные с мыслящим мозгом, находя на короткий срок пригодные для своей жизни условия, чтобы затем быть тоже истребленными без милосердия, — мы все же уверены, что материя во всех своих превращениях остается вечно одной и той же, что ни один из ее атрибутов не может погибнуть и что поэтому с той же самой железной необходимостью, с какой она некогда истребит на земле свой высший цвет — мыслящий дух, она должна будет его снова породить где-нибудь в другом месте и в другое время».
Наряду с французской философией XVIII века и вслед за ней возникла новая радикальная немецкая философия. Через Иммануила Канта кульминации эта философия достигла в системе Г. Ф. Гегеля, который восхищался Французской революцией. Гегель, хотя и был идеалистом, был самым энциклопедическим умом своей эпохи. Великим вкладом этого гения стало сохранение диалектического способа мышления, выработанного древнегреческими философами около 2000 лет назад.
«Изменения бытия суть не только переход одной величины в другую, но и переход качественного в количественное и наоборот», — писал Гегель, — «становление иным, представляющее собою перерыв постепенности и качественно другое по сравнению с предшествующим существованием. Вода через охлаждение не становится твердой постепенно… а сразу затвердевает; уже достигнув температуры точки замерзания, она все еще может полностью сохранить свое жидкое состояние, если она останется в покое, и ничтожное сотрясение приводит ее в состояние твердости… В области моральной… имеет место такой же переход количественного в качественное, и разность качеств оказывается основанной на разности величин. Количественные изменения являются тем, посредством чего мера легкомыслия оказывается превзойденной и вместо легкомыслия появляется нечто совершенно другое, а именно преступление». («Наука логики»)
Работы Гегеля полны ссылок и примеров диалектики. К сожалению, Гегель был не только идеалистом, но и писал самым непонятным и заумным образом, из-за чего его работы очень тяжело читать. Ленин, перечитывая Гегеля в эмиграции во время Первой мировой войны, писал: «Я вообще стараюсь читать Гегеля материалистически: Гегель есть поставленный на голову материализм (по Энгельсу) — т. е. я выкидываю большей частью боженьку, абсолют, чистую идею etc.». Ленин был очень впечатлен Гегелем и, несмотря на его идеализм, позже рекомендовал молодым коммунистам самостоятельно изучать его труды.
Молодые Маркс и Энгельс были последователями великого Гегеля. Он многому их научил. Он открыл им глаза на новый взгляд на мир, воплощенный в диалектике. Приняв диалектику, Гегель освободил историю от метафизики. Для диалектики нет ничего окончательного, абсолютного или священного. Она раскрывает преходящий характер всего. Однако Гегель был ограничен своими знаниями, знаниями своей эпохи и тем фактом, что он был идеалистом. Он рассматривал мысли в мозгу не как более или менее абстрактные образы реальных вещей и процессов, а как воплощение «абсолютной идеи», существующей извечно. Идеализм Гегеля перевернул реальность с ног на голову.
Тем не менее Гегель систематически изложил важные законы изменения, о которых мы говорили ранее.
Закон перехода количества в качество (и наоборот)
«Говорят: в природе не бывает скачков, и мы обычно представляем, что вещи возникают благодаря постепенному нарастанию или убыванию», — утверждает Гегель. «Но существует также такое явление, как внезапное превращение количества в качество. Вода через охлаждение не становится твердой постепенно, не делается сначала кашеобразной, чтобы затем, делаясь постепенно все тверже и тверже, достигнуть консистенции льда, а сразу затвердевает. Если температура понижается до определенной степени, вода внезапно превращается в лед, т. е. количество — количество градусов температуры — превращается в качество — изменяется природа вещи» («Логика»).
Это краеугольный камень понимания изменения. Изменение или эволюция не происходят постепенно, по прямой гладкой линии. Маркс сравнивал социальную революцию со старым кротом, который усердно роет под землей, долгое время оставаясь невидимым, но неуклонно подрывая старый порядок, а затем внезапно выходит на свет в результате внезапного переворота. Даже Чарльз Дарвин считал, что его теория эволюции по сути постепенна и что пробелы в палеонтологической летописи не представляли собой никаких разрывов или скачков в эволюции и будут «заполнены» дальнейшими открытиями. В этом Дарвин ошибался. Сегодня были выдвинуты новые теории, по сути диалектические, для объяснения скачков в эволюции. С. Дж. Гулд и Н. Элдредж назвали свою диалектическую теорию эволюции «прерывистым равновесием». Они пояснили, что были длительные периоды эволюции, когда не происходило никаких видимых изменений, а затем внезапно появлялась новая форма или формы жизни. Другими словами, количественные различия приводили к качественным изменениям, что вело к появлению новых видов. Все развитие характеризуется разрывами в непрерывности, скачками, катастрофами и революциями.
Появление одноклеточной жизни в океанах Земли около 3,6 миллиардов лет назад было качественным скачком в эволюции материи. «Кембрийский взрыв», произошедший около 600 миллионов лет назад, когда на сцену вышли сложные многоклеточные организмы с твердыми частями тела, был еще одним качественным скачком. В нижнем палеозое, около 400–500 миллионов лет назад, появились первые позвоночные рыбы. Эта революционная конструкция стала доминирующей и развивалась у амфибий (которые жили как в воде, так и на суше), у рептилий и, наконец, разветвилась на теплокровных существ: птиц и млекопитающих. Такие революционные скачки привели к появлению человека, обладающего способностью мыслить. Эволюция — это длительный процесс, в ходе которого накопление изменений внутри и снаружи организма приводит к скачку, к качественно более высокому уровню развития.
Как колоссальное подземное давление накапливается и периодически прорывается через земную кору в виде землетрясений, так и постепенные изменения в сознании рабочих приводят к взрыву классовой борьбы. Забастовка на заводе не вызвана внешними «агитаторами», а является результатом накопления изменений внутри завода, которые в конечном итоге подталкивают рабочих к забастовке. «Причина» забастовки может быть совсем незначительной и случайной, например, перерывом на чай, но она становится «последней каплей, переполнившей чашу», если использовать популярное (диалектическое) выражение. Она становится катализатором, благодаря которому количественные изменения превращаются в качественные.
Сегодняшняя серия побед левых на выборах в британских профсоюзах является результатом длительного накопления недовольства среди рядовых членов профсоюзов. Двадцать лет жестоких атак на рабочий класс привели к этим изменениям в верхушке профсоюзов. Только те, кто вооружен марксистской философией, могли предвидеть такое развитие, которое коренится в меняющейся объективной ситуации. Эти изменения настроений, которые уже начались в профсоюзах, неизбежно отразятся на Лейбористской партии на определенном этапе, что приведет к падению правого крыла под руководством Блэра. Ультралевые на периферии лейбористского движения постоянно списывают Лейбористскую партию со счетов как нечто, которое никогда не сможет измениться. Они неспособны мыслить диалектически и имеют эмпирический и формалистский взгляд, видя только поверхность реальности. Они не могут провести различие между видимостью и реальностью — между непосредственной видимостью, очевидной для наблюдения, и скрытыми процессами, взаимосвязями и законами, лежащими в основе наблюдаемых фактов. Другими словами, они слепы к подземным процессам, которые происходят на их глазах. «Блэризм доминирует в Лейбористской партии!» — восклицают они, в отчаянии всплескивая руками. Они находятся под влиянием формальной логики и не понимают, что идет процесс, который неизбежно подорвет блэризм и приведет к его краху точно так же, как ночь следует за днем. Как они списывали со счетов правые профсоюзы в прошлом, так они списывают со счетов Лейбористскую партию сегодня. На основании событий и давления профсоюзного движения, движущегося влево, Лейбористская партия, учитывая ее укорененность в профсоюзах, неизбежно двинется в том же направлении.
Маркс подчеркивал, что задача науки всегда состоит в том, чтобы от непосредственного познания явлений перейти к открытию реальности, сущности, законов, лежащих в основе явлений. «Капитал» Маркса является прекрасным примером этого метода. «Здесь обнаружится, на чем основывается характер представлений филистера и вульгарного экономиста», — писал Маркс Энгельсу, — «а именно на том, что в их мозгу всегда отражается лишь непосредственная форма проявления отношений, а не их внутренняя связь». (27 июня 1867 г.)
То же самое можно сказать о тех, кто в прошлом списывал Советский Союз со счетов как «государственный капитализм». Сталинизм не имел ничего общего с социализмом; это был репрессивный режим, при котором рабочие имели меньше прав, чем на Западе. Однако вместо научного анализа Советского Союза они просто объявили его государственным капитализмом. Как объяснял Троцкий, теоретики государственного капитализма смотрели на СССР глазами формальной логики. Все было либо-либо, черное или белое. СССР был либо прекрасным социалистическим государством, как говорили сталинисты, либо (государственным) капиталистическим государством. Такое мышление — чистый формализм. Они никогда не осознавали возможности дегенерации рабочего государства в хронически деформированный вариант пролетарского правления, как объяснял Троцкий. Ясно, что революция, из-за своей изоляции в отсталой стране, прошла через процесс дегенерации. Однако пока сохранялась национализированная плановая экономика, не все было потеряно. Бюрократия не была новым правящим классом, а паразитическим наростом на государстве, который узурпировал политическую власть. Только новая политическая революция могла устранить бюрократию и восстановить советы и рабочую демократию.
Сторонники государственного капитализма запутались, мешая контрреволюцию с революцией и наоборот. В Афганистане они поддерживали реакционных фундаменталистов-моджахедов как «борцов за свободу» против российского «империализма». С распадом СССР и переходом к восстановлению капитализма с 1991 года они оставались нейтральными перед лицом реальной капиталистической контрреволюции.
Единство противоположностей
«Однако противоречие является источником всякого движения и жизни; только в той мере, в какой содержится противоречие, что-либо может иметь движение, силу и действие» (Гегель). «Вкратце», — утверждает Ленин, — «диалектику можно определить, как учение о единстве противоположностей. Этим будет схвачено ядро диалектики…»
Мир, в котором мы живем, являет собой единство противоречий или единство противоположностей: холод — тепло, свет — тьма, капитал — труд, рождение — смерть, богатство — бедность, положительное — отрицательное, подъем — спад, мышление — бытие, конечное — бесконечное, отталкивание — притяжение, лево — право, верх — низ, эволюция — революция, случайность — необходимость, купля — продажа и так далее.
Тот факт, что два полюса противоречивой антитезы могут сосуществовать как единое целое, в народной мудрости считается парадоксом. Парадокс — это признание того, что два противоречивых или противоположных соображения могут быть верными одновременно. Это отражение в мысли единства противоположностей в материальном мире.
Движение, пространство и время — это не что иное, как способ существования материи. Движение, как мы уже объясняли, является противоречием — нахождение в одном месте и в другом одновременно. Это единство противоположностей. «Двигаться означает быть в этом месте и не быть в нем; это непрерывность пространства и времени — и именно это в первую очередь делает движение возможным» (Гегель).
Чтобы понять что-то, уловить его сущность, необходимо искать эти внутренние противоречия. При определенных обстоятельствах общее является частным, а частное — общим. То, что вещи превращаются в свои противоположности (причина может стать следствием, а следствие — причиной), происходит из-за того, что они являются лишь звеньями в бесконечной цепи развития материи.
«Отрицательное в равной мере является положительным», — утверждает Гегель. Диалектическое мышление — это «понимание антитезы в ее единстве». На самом деле Гегель идет дальше:
«Противоречие же есть корень всякого движения и жизненности; лишь поскольку нечто имеет в самом себе противоречие, оно движется, обладает импульсом и деятельностью… Нечто движется не поскольку оно в этом “теперь” находится здесь, а в другом “теперь” там, а лишь поскольку оно в одном и том же “теперь” находится здесь и не здесь, поскольку оно в этом “здесь” одновременно и находится и не находится. Надлежит согласиться с древними диалектиками, что противоречия, которые они нашли в движении, действительно существуют; но из этого не следует, что движения нет, а наоборот, что движение есть само существующее противоречие». Следовательно, для Гегеля нечто является живым постольку, поскольку оно содержит противоречие, которое обеспечивает ему самодвижение.
Греческие атомисты впервые выдвинули революционную теорию, согласно которой материальный мир состоит из атомов, считающихся наименьшими единицами материи. Греческое слово atomos означает «неделимый». Это было блестящее интуитивное предположение. Наука ХХ века доказала, что все состоит из атомов, хотя впоследствии было обнаружено, что существуют еще более мелкие частицы. Каждый атом содержит в своем центре ядро, состоящее из субатомных частиц, называемых протонами и нейтронами. Вокруг ядра вращаются частицы, известные как электроны. Все протоны несут положительный электрический заряд и поэтому должны отталкивать друг друга, но они связаны между собой энергией, известной как сильное ядерное взаимодействие. Это показывает, что все существующее основано на единстве противоположностей и имеет самодвижение «импульса и активности», если использовать терминологию Гегеля.
У человека уровень сахара в крови имеет жизненно важное значение. Слишком высокий уровень может привести к диабетической коме, слишком низкий — к неспособности человека принимать пищу. Этот безопасный уровень регулируется скоростью поступления сахара в кровоток в результате переваривания углеводов, скоростью преобразования запасов гликогена, жира или белка в сахар, а также скоростью, с которой сахар выводится и используется. Если уровень сахара в крови повышается, то скорость его использования увеличивается за счет выделения большего количества инсулина поджелудочной железой. Если он падает, в кровь выделяется больше сахара, или человек начинает испытывать голод и потребляет источник сахара. Благодаря этой саморегуляции противоположных сил, положительной и отрицательной обратной связи, уровень сахара в крови поддерживается в допустимых пределах.
Ленин объясняет это самодвижение в заметке, где говорит: «Диалектика есть учение о том, как могут быть и как бывают (как становятся) тождественными противоположности, при каких условиях они бывают тождественны, превращаясь друг в друга, почему ум человека не должен брать эти противоположности за мертвые, застывшие, а за живые, условные, подвижные, превращающиеся одна в другую».
Ленин также уделял большое внимание важности противоречия как движущей силы развития.
«Что стремления одних членов данного общества идут вразрез с стремлениями других, что общественная жизнь полна противоречий, что история показывает нам борьбу между народами и обществами, а также внутри них, а кроме того еще смену периодов революции и реакции, мира и войн, застоя и быстрого прогресса или упадка, эти факты общеизвестны». (В. И. Ленин)
Это лучше всего иллюстрирует классовая борьба. Капитализм требует существования капиталистического и рабочего классов. Борьба за прибавочную стоимость, создаваемую рабочими и экспроприируемую капиталистами, приводит к непримиримой борьбе, которая станет основой для окончательного свержения капитализма и разрешения противоречия путем упразднения классов.
Отрицание отрицания
Общая модель исторического развития — это не прямолинейное движение по возрастающей, а сложное взаимодействие, в котором каждый шаг вперед достигается только ценой небольшого отступления. В свою очередь эти регрессы устраняются на следующем этапе развития.
Закон отрицания отрицания объясняет повторение на более высоком уровне определенных черт и свойств, присущих более низкому уровню, и кажущееся возвращение черт предыдущего этапа. Существует постоянная борьба между формой и содержанием, а также между содержанием и формой, что в конечном итоге приводит к разрушению старой формы и трансформации содержания.
Весь этот процесс лучше всего представить в виде спирали, где движение возвращается к исходной позиции, но на более высоком уровне. Другими словами, исторический прогресс достигается через серию противоречий. Когда предыдущий этап отрицается, это не означает, что он полностью исчезает. Новый этап не подменяет полностью то, что предшествовало ему.
«Капиталистический способ присвоения, вытекающий из капиталистического способа производства, а следовательно, и капиталистическая частная собственность, есть первое отрицание индивидуальной частной собственности, основанной на собственном труде. Но капиталистическое производство порождает с необходимостью естественного процесса свое собственное отрицание. Это — отрицание отрицания», — отмечает Маркс в первом томе «Капитала».
Энгельс приводит целый ряд примеров, иллюстрирующих отрицание отрицания, в своей книге «Анти-Дюринг». «Возьмем, например, ячменное зерно. Биллионы таких зерен размалываются, развариваются, идут на приготовления пива, а затем потребляются. Но если одно такое ячменное зерно найдет нормальные для себя условия, если попадет на благоприятную почву, то под влиянием теплоты и влажности с ним произойдет изменение,— оно даст росток; зерно, как таковое, исчезает, отрицается; на место его появляется выросшее из него растение, отрицание зерна. Но каков нормальный круговорот жизни этого растения? Оно растет, цветет, оплодотворяется и, наконец, производит вновь ячменные зерна, и как только последние созреют, стебель отмирает, отрицается в свою очередь. Как результат этого отрицания отрицания мы здесь имеем снова первоначальное ячменное зерно, но не одно, а сам-десять, сам-двадцать или тридцать».
Ячмень живет и развивается, возвращаясь к исходной точке, но на более высоком уровне. Одно семя произвело много семян. Со временем растения также эволюционировали качественно и количественно. Последующие поколения демонстрировали вариации и становились более приспособленными к своей среде.
Энгельс приводит еще один пример из мира насекомых. «Они [бабочки] появляются из яичка путем отрицания его, проходят через различные фазы превращения до половой зрелости, совокупляются и вновь отрицаются, т. е. умирают, как только завершился процесс продолжения рода и самки положили множество яиц».
Гегель и Маркс
Гегель, обладавший мощнейшим интеллектом, пролил свет на многие вещи. Маркс неоднократно признавал себя его должником. «Мистификация, которой диалектика подвергается в руках Гегеля, нисколько не мешает тому, что он впервые изобразил всеобъемлющим и сознательным образом ее всеобщие формы движения», — заявляет Маркс. Тем не менее философская система Гегеля была огромной ошибкой. Она страдала от неизлечимого внутреннего противоречия. Концепция истории Гегеля является эволюционной, в ней нет ничего окончательного или вечного. Однако его система претендовала на статус абсолютной истины, что полностью противоречит законам диалектического мышления. В то время как Гегель защищал статус-кво в Германии, диалектика принимала революционную точку зрения постоянных изменений. Для Гегеля все реальное было рациональным. Но с помощью гегелевской диалектики все, что реально, становится иррациональным. Все, что существует, заслуживает гибели. В этом заключалось революционное значение гегелевской философии.
Решение этого противоречия привело назад к материализму, но не к старому механистическому пониманию, а к материализму, основанному на новых науках и достижениях. «Материализм воскрес, обогащенный всеми приобретениями идеализма. Важнейшим из этих приобретений был диалектический метод, рассмотрение явлений в их развитии, в их возникновении и уничтожении. Гениальным представителем этого нового направления был Карл Маркс», — пишет Г. В. Плеханов. Под влиянием революционных событий в Европе 1830–1831 гг. гегелевская школа разделилась на левую, правую и центристскую.
Наиболее выдающимся представителем левого гегельянства был Людвиг Фейербах, который бросил вызов старой ортодоксии, в особенности религии, и вновь поместил материализм в центр всего. «У природы нет ни начала ни конца. Все в ней находится во взаимодействии, все относительно, все одновременно является действием и причиной, все в ней всесторонне и взаимно…», — пишет Фейербах, добавляя, что в ней нет места Богу. «Так христиане вырывают дух, душу человека из тела и делают этот вырванный, лишенный тела дух своим богом». Несмотря на ограниченность Фейербаха, Маркс и Энгельс с энтузиазмом приветствовали новый прорыв.
«Тем временем, однако, революция 1848 г. так же бесцеремонно отодвинула в сторону всякую философию», — отмечал Энгельс. «А вместе с тем был оттеснен на задний план и сам Фейербах». Марксу и Энгельсу осталось лишь последовательно применить диалектику к новому материализму, создав диалектический материализм. Для них новая философия была не абстрактной, а напрямую связанной с практикой.
«Диалектика сводилась этим к науке об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления: два ряда законов, которые по сути дела тождественны, а по своему выражению различны лишь постольку, поскольку человеческая голова может применять их сознательно, между тем как в природе, — а до сих пор большей частью и в человеческой истории — они прокладывают себе путь бессознательно, в форме внешней необходимости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей» (Ф. Энгельс).
Ни Маркс, ни Энгельс не оставили после себя всеобъемлющего труда по диалектике как таковой. Маркс был занят «Капиталом». Энгельс намеревался написать такую книгу, но после смерти Маркса был вынужден завершать «Капитал». Тем не менее он довольно много писал на эту тему, особенно в «Анти-Дюринге» и «Диалектике природы». Ленин говорил об этом так: «Если Маркс не оставил „Логики” (с большой буквы), то он оставил логику „Капитала”, и это следовало бы сугубо использовать по данному вопросу. В „Капитале” применена к одной науке логика, диалектика и теория познания (не надо 3-х слов: это одно и то же) материализма, взявшего все ценное у Гегеля и двинувшего сие ценное вперед».
Сегодня небольшое число ученых, в основном из области естественных наук, осознали диалектику, которая открыла им глаза на проблемы в их специализированных областях. Эта связь между наукой и диалектическим материализмом подробно разбирается в книге Алана Вудса и Теда Гранта «Бунтующий разум». Они показали, наряду с Энгельсом, что природа полностью диалектична. Р. Левинс и Р. Левонтин, которые считают себя диалектическими материалистами, как и С. Дж. Гулд и Н. Элдредж, тоже писали о применении диалектики в области биологии в своей книге «Биолог-диалектик»:
«Диалектический мир во всех его проявлениях, как мы его описали, характеризует то, что он находится в постоянном движении. Константы становятся переменными, причины становятся следствиями, а системы развиваются, разрушая условия, которые их породили. Даже элементы, которые кажутся стабильными, находятся в динамическом равновесии сил, которое может внезапно нарушиться — как когда скучный серый кусок металла критического размера вдруг превращается в огненный шар ярче тысячи солнц. Однако у этого движения есть ограничения, оно неоднородно. Организмы развиваются и дифференцируются, а затем умирают и распадаются. Виды возникают, но неизбежно вымирают. Даже в простом физическом мире мы не знаем примеров однородного движения. Даже вращение Земли вокруг оси замедлилось с течением геологического времени. Таким образом, развитие систем во времени, по-видимому, является следствием борьбы противоположных сил и противонаправленных движений.
«Это противостояние сил породило наиболее обсуждаемое и сложное, но в то же время ключевое понятие в диалектическом мышлении — принцип противоречия. Для некоторых противоречие является только эпистемологическим принципом. Оно описывает, как мы приходим к пониманию мира через историю противоположных теорий, которые, противореча друг другу и наблюдаемым явлениям, приводят нас к новому взгляду на природу. Теория научной революции Куна (1962) содержит некоторые черты непрерывного противоречия и разрешения, которое сменяется новым противоречием. Для других противоречие становится онтологическим свойством, по крайней мере, существования человеческого общества. Для нас противоречие является не только эпистемическим и политическим, но и онтологическим в самом широком смысле. Противоречия между силами встречаются в природе повсюду, а не только в человеческих социальных институтах. Эта традиция диалектики восходит к Энгельсу (1880), который в „Диалектике природы” писал: „Моя задача была не в том, чтобы внести диалектические законы в природу извне, а в том, чтобы найти их в ней и из нее их развить”» («Биолог-диалектик», с. 279, перевод наш).
Марксисты всегда подчеркивали единство теории и практики. «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его», — как сказал Маркс в «Тезисах о Фейербахе». «Если истина абстрактна, то она — не истина», — утверждает Гегель. Всякая истина конкретна. Мы должны видеть вещи такими, какие они есть, с целью понять их противоречивое развитие. Из этого вытекают очень важные выводы, особенно для тех, кто борется за изменение общества. В отличие от утопических социалистов, которые рассматривали социализм как прекрасную идею, марксисты видят развитие социализма как результат противоречий капитализма. Капиталистическое общество подготовило материальную основу для бесклассового общества с его высокоразвитыми производительными силами и мировым разделением труда. Оно породило рабочий класс, самое существование которого приводит его к конфликту с капитализмом. На основе опыта он полностью осознает свое положение в обществе и, по словам Маркса, превратится из «класса в себе» в «класс для себя».
Диалектика основана на детерминизме, но это не имеет ничего общего с фатализмом, который отрицает существование случайности в природе, обществе и мышлении. Диалектический детерминизм утверждает единство необходимости и случайности и объясняет, что необходимость выражается через случайность. Все события имеют причины, как необходимые, так и случайные. Если бы в природе не было причинно-следственных законов, все было бы в состоянии полного хаоса. При таком положении ничто не смогло бы существовать. Таким образом, все зависит от всего, это непрерывная цепь причин и следствий. Отдельные события всегда имеют возможный или случайный характер, но они происходят только в результате более глубокой необходимости. Фактически необходимость проявляется через серию случайностей. Несомненно, случайности имеют место, но тут главное — обнаружить, какие законы определяют эту более глубокую необходимость.
С точки зрения поверхностного наблюдения, все может казаться случайным или непредзаданным. И тем сильнее это ощущение, когда мы не знаем законов, которые управляют изменениями, и их взаимосвязей. «Но где на поверхности происходит игра случая, там сама эта случайность всегда оказывается подчиненной внутренним, скрытым законам. Все дело лишь в том, чтобы открыть эти законы», — отмечает Энгельс в «Людвиге Фейербахе и конце классической немецкой философии».
В природе эволюция материи следует по определенному пути, хотя то, как, когда и в какой форме это происходит, зависит от случайных обстоятельств. Например, появление жизни на Земле зависело от целого ряда случайных факторов, таких как наличие воды, различных химических элементов, расстояние от Земли до Солнца, атмосфера и т. д. «В действительности же в природе материи заключено то, что она приходит к развитию мыслящих существ», — утверждает Энгельс, — «и поэтому такое развитие совершается необходимым образом всегда, когда имеются налицо соответствующие условия (поэтому не необходимо повсюду и всегда)… то, что считается необходимым, на самом деле состоит из чистой случайности, а так называемая случайность — это форма, за которой скрывается необходимость».
Поверхностные историки писали, что Первая мировая война была «вызвана» убийством наследного принца в Сараево. Для марксиста это событие было исторической случайностью в том смысле, что это случайное событие послужило предлогом или катализатором мирового конфликта, который уже был неизбежен из-за экономических, политических и военных противоречий империализма. Если бы убийца промахнулся или если бы наследный принц никогда не родился, война все равно бы произошла под каким-то другим дипломатическим предлогом. Необходимость проявилась бы через другую «случайность».
По словам Гегеля, все, что существует, существует по необходимости. Но в равной степени все, что существует, обречено на гибель, на преобразование в нечто иное. Таким образом, то, что «необходимо» в одно время и в одном месте, становится «ненужным» в другое время и в другом месте. Все порождает свою противоположность, которой суждено отрицать и преодолевать его. Это верно как для отдельных живых существ, так и для обществ и природы в целом.
Каждый тип человеческого общества существует, потому что он необходим в тот самый момент, когда он возникает: «Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления» (К. Г. Маркс, «К критике политической экономии»).
Рабство в свое время представляло собой огромный скачок вперед по сравнению с варварством. Оно было необходимым этапом в развитии производительных сил, культуры и человеческого общества. Как блестяще объяснил Гегель: «Человечество было освобождено не столько от порабощения, сколько посредством порабощения».
Схожим образом и капитализм изначально был необходимым и прогрессивным этапом в развитии человеческого общества. Однако, как и первобытный коммунизм, рабство и феодализм, капитализм уже давно перестал быть необходимой и прогрессивной социальной системой. Он потерпел крах из-за глубоких противоречий, присущих ему, и обречен на то, чтобы быть преодоленным силами нового общества, представленными современным пролетариатом, растущими внутри старого. Частная собственность на средства производства и национальное государство — основные черты капиталистического общества, которые изначально означали большой шаг вперед, — теперь служат лишь для сдерживания и подрыва производительных сил и угрожают всему, чего достигло человечество за столетия своего развития.
Сегодня капитализм — это полностью выродившаяся социальная система, которая должна быть свергнута и заменена своей противоположностью, социализмом, если человеческая культура хочет выжить. Марксизм придерживается детерминизма, но не скатывается в фатализм. Историю создают мужчины и женщины. Преобразование общества может быть достигнуто только мужчинами и женщинами, сознательно борющимися за свое освобождение. Исход борьбы классов не предопределен. Кто выйдет победителем — зависит от многих факторов, и поднимающийся прогрессивный класс имеет много преимуществ перед старой, дряхлой реакционной силой. Но в конечном итоге результат должен зависеть от того, какая сторона обладает более сильной волей, более совершенной организацией и более умелым и решительным руководством.
Победа социализма ознаменует собой новый и качественно иной этап в истории человечества. Точнее говоря, она станет концом доисторического периода человечества и началом его настоящей истории.
С другой стороны, социализм означает возвращение к самой ранней форме человеческого общества — первобытному коммунизму, — но на гораздо более высоком уровне, с опорой на все невероятные достижения тысячелетий классового общества. Отрицание первобытного коммунизма классовым обществом в свою очередь отрицается социализмом. Экономика изобилия станет возможной благодаря сознательному планированию в промышленности, науке и технике, которые капитализм развил в мировом масштабе. Соответственно, это раз и навсегда сделает ненужным разделение труда, различие между умственным и физическим трудом, между городом и деревней, а также прекратит расточительную и варварскую классовую борьбу и позволит человечеству наконец направить свои ресурсы на покорение природы — используя знаменитую фразу Энгельса: «скачок из царства необходимости в царство свободы».
Азбука материалистической диалектики
Л. Д. Троцкий
Диалектика — не фикция и не мистика, а наука о формах нашего мышления, поскольку оно не ограничивается повседневными заботами жизни, а пытается понять более сложные и длительные процессы. Между диалектикой и формальной логикой такое же, скажем, взаимоотношение, как между высшей и низшей математикой.
Я пытаюсь здесь в самой сжатой форме очертить существо вопроса. Аристотелевская логика простого силлогизма исходит из того, что А = А. Эта истина принимается, как аксиома, для множества практических человеческих действий и элементарных обобщений. На самом деле А не = А.
Это легко доказать, хотя бы посмотревши на эти две буквы через увеличительное стекло: они сильно отличаются друг от друга.
Но, возразят, дело не в величине и форме букв, — это только символы равных величин, например, фунта сахару.
Возражение бьет мимо цели: в действительности фунт сахару никогда не равняется фунту сахару: более точные весы всегда обнаружат разницу. Возразят: зато фунт сахару равняется самому себе. Не верно: все тела беспрерывно изменяются в размере, весе, окраске и пр. и никогда не равняются самим себе.
Софист скажет на это, что фунт сахару равняется самому себе «в каждый данный момент». Не говоря уже об очень сомнительной практической ценности такой «аксиомы», она и теоретически не выдерживает критики. Как, в самом деле, понимать слово «момент»? Если это бесконечно малая частица времени, тогда фунт сахару неизбежно подвергнется в течение «момента» известным изменениям.
Или же «момент» есть чисто математическая абстракция, т. е. нуль времени? Но все живое существует во времени; самое существование есть непрерывный процесс изменения; время есть, таким образом, основной элемент существования.
Тогда аксиома А = А означает, что каждое тело равно самому себе, когда оно не изменяется, т. е. не существует.
На первый взгляд может показаться, что эти «тонкости» ни для чего не нужны. На самом деле они имеют решающее значение. Аксиома А = А, является, с одной стороны, источником всего нашего познания, с другой стороны, — источником всех ошибок нашего познания.
Безнаказанно пользоваться аксиомой: А = А можно только в известных пределах. Когда количественные изменения А для интересующей нас задачи несущественны, тогда мы можем принимать, что А = А. Так, например, лавочник и покупатель относятся к фунту сахару.
Так мы относимся к температуре солнца. До недавнего времени мы так относились к покупательной силе доллара. Но количественные изменения, за известными пределами, переходят в качественные. Фунт сахару подвергшийся действию воды или керосина, перестает быть фунтом сахару. Доллар в объятиях президента перестает быть долларом. Своевременно уловить критический момент превращения количества в качество есть одна из важнейших задач во всех странах познания, в том числе и социологии.
Каждый рабочий знает, что нельзя сделать две вещи совершенно одинаковые. При выделке конусо-подшипников допускается для конусов неизбежное отклонение, которое не должно, однако, переходить известного предела (так называемые допуска или зазоры.) При соблюдении норм допуска конусы считаются равными (А = А). Где допуск нарушен, там количество перешло в качество; иначе сказать подшипник оказывается плохим или негодным.
Наше научное мышление есть только часть нашей общей практики, включая и технику. Для понятий здесь тоже существуют «допуска», которые устанавливает не формальная логика, исходящая из аксиомы: А = А, а диалектическая логика, исходящая из аксиомы, что все всегда изменяется. «Здравый смысл» характеризуется тем, что систематически нарушает диалектические допуска.
Вульгарное мышление оперирует такими понятиями, как капитализм, мораль, свобода, рабочее государство, и пр. и т. д., как неподвижными абстракциями, считая, что капитализм равняется капитализму, мораль равняется морали, и пр.
Диалектическое мышление относится к вульгарному, как лента кинематографа относится к неподвижной фотографии. Кинематограф не отбрасывает простой фотографии, а комбинирует серию фотографий по законам движения. Диалектика не отвергает силлогизма, но учит комбинировать силлогизмы так, чтобы приближать наше познание к вечно изменяющейся действительности.
Гегель устанавливает в своей логике ряд законов: превращение количества в качество, развитие через противоречия, конфликты содержания и формы, перерыв постепенности, превращение возможности в необходимость и пр., которые так же важны для теоретического мышления, как простой силлогизм, для более элементарных задач.
Гегель писал до Дарвина и до Маркса. Благодаря могущественному толчку, данному мысли французской революцией, Гегель философски предвосхитил общее движение науки. Но именно потому, что это было гениальное предвосхищение, оно получило у Гегеля идеалистический характер. Гегель оперировал с идеологическими тенями действительности, как с последней инстанцией. Маркс показал, что движение идейных теней лишь отражает движение материальных тел.
Мы называем нашу диалектику материалистической, потому что корни ее не на небесах и не в глубинах нашего «свободного духа», а в объективной действительности, в природе. Сознание выросло из бессознательного, психология — из физиологии, органический мир — из неорганического, солнечная система — из туманного пятна.
На всех ступенях этой лестницы развития количественные изменения превращались в качественные. Наша мысль, в том числе и диалектическая, есть только одна из форм проявления изменяющейся материи. Ни богу, ни дьяволу, ни бессмертной душе, ни вечным нормам права и морали в этой механике нет места. Диалектика мысли, выросшая из диалектики природы, имеет, следовательно, насквозь материалистический характер.
Дарвинизм, объяснивший происхождение видов путем перехода количественных изменений в качественные, явился высшим торжеством диалектики в масштабе всей органической природы. Другим великим торжеством было открытие таблицы атомных весов химических элементов и дальнейшее превращение элементов друг в друга. С этими превращениями (видов, элементов и пр.) тесно связан вопрос о классификации, одинаково важный в естественных науках, как и в социальных. Систематика Линнея (18 ст.), исходившая из неизменности видов, сводилась к искусству описывать и классифицировать растения по их внешним признакам.
Младенческий период ботаники аналогичен младенческому периоду логики, ибо формы нашего мышления развиваются, как и все живое. Только решительный отказ от идеи неизменности видов, только изучение истории развития растений и их анатомии создали основу для подлинно научной классификации.
Маркс, который в отличие от Дарвина, был сознательным диалектиком, нашел основу для научной классификации человеческих обществ в развитии производительных сил и структуре имущественных отношений, составляющих анатомию общества. Вульгарно-описательную классификацию обществ и государств, которая еще сейчас процветает на университетских кафедрах, марксизм заменил материалистически-диалектической классификацией. Только пользуясь методом Маркса, можно правильно установить понятие рабочего государства, как и момент его крушения.
Во всем этом, как видим, нет ничего «метафизического» или «схоластического», как утверждают самодовольные невежды. Диалектическая логика выражает законы движения современной научной мысли. Наоборот, борьба против материалистической диалектики отражает далекое прошлое, консерватизм мелкой буржуазии, чванство рутинеров кафедры и… чуточку надежды на загробный мир.
Из «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»
Ф. Энгельс
При разложении гегелевской школы образовалось еще иное направление, единственное, которое действительно принесло плоды. Это направление главным образом связано с именем Маркса.
Разрыв с философией Гегеля произошел и здесь путем возврата к материалистической точке зрения. Это значит, что люди этого направления решились понимать действительный мир — природу и историю — таким, каким он сам дается всякому, кто подходит к нему без предвзятых идеалистических выдумок; они решились без сожаления пожертвовать всякой идеалистической выдумкой, которая не соответствует фактам, взятым в их собственной, а не в какой-то фантастической связи. И ничего более материализм вообще не означает. Новое направление отличалось лишь тем, что здесь впервые действительно серьезно отнеслись к материалистическому мировоззрению, что оно было последовательно проведено — по крайней мере в основных чертах — во всех рассматриваемых областях знания.
Гегель не был просто отброшен в сторону. Наоборот, за исходную точку была взята указанная выше революционная сторона его философии, диалектический метод. Но этот метод в его гегелевской форме был непригоден. У Гегеля диалектика есть саморазвитие понятия. Абсолютное понятие не только существует — неизвестно где — от века, но и составляет истинную, живую душу всего существующего мира. Оно развивается по направлению к самому себе через все те предварительные ступени, которые подробно рассмотрены в «Логике» и которые все заключены в нем самом. Затем оно «отчуждает» себя, превращаясь в природу, где оно, не сознавая самого себя, приняв вид естественной необходимости, проделывает новое развитие, и в человеке, наконец, снова приходит к самосознанию. А в истории это самосознание опять выбивается из первозданного состояния, пока, наконец, абсолютное понятие не приходит опять полностью к самому себе в гегелевской философии. Обнаруживающееся в природе и в истории диалектическое развитие, то есть причинная связь того поступательного движения, которое сквозь все зигзаги и сквозь все временные попятные шаги прокладывает себе путь от низшего к высшему, — это развитие является у Гегеля только отпечатком самодвижения понятия, вечно совершающегося неизвестно где, но во всяком случае совершенно независимо от всякого мыслящего человеческого мозга. Надо было устранить это идеологическое извращение. Вернувшись к материалистической точке зрения, мы снова увидели в человеческих понятиях отображения действительных вещей, вместо того чтобы в действительных вещах видеть отображения тех или иных ступеней абсолютного понятия. Диалектика сводилась этим к науке об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления: два ряда законов, которые по сути дела тождественны, а по своему выражению различны лишь постольку, поскольку человеческая голова может применять их сознательно, между тем как в природе, — а до сих пор большей частью и в человеческой истории — они прокладывают себе путь бессознательно, в форме внешней необходимости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей. Таким образом, диалектика понятий сама становилась лишь сознательным отражением диалектического движения действительного мира. Вместе с этим гегелевская диалектика была перевернута, а лучше сказать — вновь поставлена на ноги, так как прежде она стояла на голове. И замечательно, что не одни мы открыли эту материалистическую диалектику, которая вот уже много лет является нашим лучшим орудием труда и нашим острейшим оружием; немецкий рабочий Иосиф Дицген вновь открыл ее независимо от нас и даже независимо от Гегеля.
Тем самым революционная сторона гегелевской философии была восстановлена и одновременно освобождена от тех идеалистических оболочек, которые у Гегеля затрудняли ее последовательное проведение. Великая основная мысль, — что мир состоит не из готовых, законченных предметов, а представляет собой совокупность процессов, в которой предметы, кажущиеся неизменными, равно как и делаемые головой мысленные их снимки, понятия, находятся в беспрерывном изменении, то возникают, то уничтожаются, причем поступательное развитие, при всей кажущейся случайности и вопреки временным отливам, в конечном счете прокладывает себе путь, — эта великая основная мысль со времени Гегеля до такой степени вошла в общее сознание, что едва ли кто-нибудь станет оспаривать ее в ее общем виде. Но одно дело признавать ее на словах, другое дело — применять ее в каждом отдельном случае и в каждой данной области исследования. Если же мы при исследовании постоянно исходим из этой точки зрения, то для нас раз навсегда утрачивает всякий смысл требование окончательных решений и вечных истин; мы никогда не забываем, что все приобретаемые нами знания по необходимости ограничены и обусловлены теми обстоятельствами, при которых мы их приобретаем. Вместе с тем нам уже не могут больше внушать почтение такие непреодолимые для старой, но все еще весьма распространенной метафизики противоположности, как противоположности истины и заблуждения, добра и зла, тождества и различия, необходимости и случайности. Мы знаем, что эти противоположности имеют лишь относительное значение: то, что ныне признается истиной, имеет свою ошибочную сторону, которая теперь скрыта, но со временем выступит наружу; и совершенно так же то, что признано теперь заблуждением, имеет истинную сторону, в силу которой оно прежде могло считаться истиной; то, что утверждается как необходимое, слагается из чистых случайностей, а то, что считается случайным, представляет собой форму, за которой скрывается необходимость, и т. д.
Старый метод исследования и мышления, который Гегель называет «метафизическим», который имел дело преимущественно с предметами как с чем-то законченным и неизменным и остатки которого до сих пор еще крепко сидят в головах, имел в свое время великое историческое оправдание. Надо было исследовать предметы, прежде чем можно было приступить к исследованию процессов. Надо сначала знать, что такое данный предмет, чтобы можно было заняться теми изменениями, которые с ним происходят. Так именно и обстояло дело в естественных науках. Старая метафизика, считавшая предметы законченными, выросла из такого естествознания, которое изучало предметы неживой и живой природы как нечто законченное. Когда же это изучение отдельных предметов подвинулось настолько далеко, что можно было сделать решительный шаг вперед, то есть перейти к систематическому исследованию тех изменений, которые происходят с этими предметами в самой природе, тогда и в философской области пробил смертный час старой метафизики. И в самом деле, если до конца прошлого столетия естествознание было преимущественно собирающей наукой, наукой о законченных предметах, то в нашем веке оно стало в сущности упорядочивающей наукой, наукой о процессах, о происхождении и развитии этих предметов и о связи, соединяющей эти процессы природы в одно великое целое. Физиология, которая исследует процессы в растительном и животном организме; эмбриология, изучающая развитие отдельного организма от зародышевого состояния до зрелости; геология, изучающая постепенное образование земной коры, — все эти науки суть детища нашего века.
Три источника и три составных части марксизма (отрывок)
В. И. Ленин
Философия марксизма есть материализм, В течение всей новейшей истории Европы, и особенно в конце XVIII века, во Франции, где разыгралась решительная битва против всяческого средневекового хлама, против крепостничества в учреждениях и в идеях, материализм оказался единственной последовательной философией, верной всем учениям естественных наук, враждебной суевериям, ханжеству и т. п. Враги демократии старались поэтому всеми силами «опровергнуть», подорвать, оклеветать материализм и защищали разные формы философского идеализма, который всегда сводится, так или иначе, к защите или поддержке религии.
Маркс и Энгельс самым решительным образом отстаивали философский материализм и неоднократно разъясняли глубокую ошибочность всяких уклонений от этой основы. Наиболее ясно и подробно изложены их взгляды в сочинениях Энгельса: «Людвиг Фейербах» и «Опровержение Дюринга», которые — подобно «Коммунистическому Манифесту» — являются настольной книгой всякого сознательного рабочего.
Но Маркс не остановился на материализме XVIII века, а двинул философию вперед. Он обогатил ее приобретениями немецкой классической философии, особенно системы Гегеля, которая в свою очередь привела к материализму Фейербаха. Главное из этих приобретений — диалектика, т.е. учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде, учение об относительности человеческого знания, дающего отражение вечно развивающейся материи и новейшие открытия естествознания — радий, электроны, превращение элементов — замечательно подтвердили диалектический материализм Маркса, вопреки учениям буржуазных философов с их «новыми» возвращениями к старому и гнилому идеализму.
Углубляя и, развивая философский материализм, Маркс довел его до конца, распространил его познание природы на познание человеческого общества. Величайшим завоеванием научной мысли явился исторический материализм Маркса.
Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вследствие роста производительных сил, другой, более высокий, — из крепостничества, например, вырастает капитализм.
Точно так же, как познание человека отражает независимо от него существующую природу, т. е., развивающуюся материю, так общественное познание человека (т. е. разные взгляды и учения философские, религиозные, политические и т. п.) отражает экономический строй общества. Политические учреждения являются надстройкой над экономическим основанием. Мы видим, например, как разные политические формы современных европейских государств служат укреплению господства буржуазии над пролетариатом.
Философия Маркса есть законченный философский материализм, который дал человечеству великие орудия познания, а рабочему классу — в особенности.
Философские тетради. К вопросу о диалектике
В. И. Ленин (Полное собрание сочинений)
Раздвоение единого и познание противоречивых частей его (см. цитату из Филона о Гераклите в начале III части («О познании») Лассалевского «Гераклита») есть суть (одна из «сущностей", одна из основных, если не основная, особенностей или черт) диалектики. Так именно ставит вопрос и Гегель.
Правильность этой стороны содержания диалектики должна быть проверена историей науки. На эту сторону диалектики обычно (например, у Плеханова) обращают недостаточно внимания: тождество противоположностей берется как сумма примеров [«например, зерно»; «например, первобытный коммунизм». Тоже у Энгельса. Но это «для популярности»…], а не как закон познания (и закон объективного мира).
В математике + и –. Дифференциал и интеграл.
В механике действие и противодействие.
В физике положительное и отрицательное электричество.
В химии соединение и диссоциация атомов.
В общественной науке классовая борьба.
Тождество противоположностей («единство» их, может быть, вернее сказать? хотя различие терминов тождество и единство здесь не особенно существенно. В известном смысле оба верны) есть признание (открытие) противоречивых, взаимоисключающих, противоположных тенденций во всех явлениях и процессах природы (и духа и общества в том числе). Условие познания всех процессов мира в их «самодвижении», в их спонтанейном развитии, в их живой жизни, есть познание их как единства противоположностей. Развитие есть «борьба» противоположностей. Две основные (или две возможные? или две в истории наблюдающиеся?) концепции развития (эволюции) суть: развитие как уменьшение и увеличение, как повторение, и развитие как единство противоположностей (раздвоение единого на взаимоисключающие противоположности и взаимоотношение между ними).
При первой концепции движения остается в тени само движение, его двигательная сила, его источник, его мотив (или сей источник переносится во вне — бог, субъект etc.). При второй концепции главное внимание устремляется именно на познание источника «само»движения.
Первая концепция мертва, бледна, суха. Вторая — жизненна. Только вторая дает ключ к «самодвижению» всего сущего; только она дает ключ к «скачкам», к «перерыву постепенности», к «превращению в противоположность», к уничтожению старого и возникновению нового.
Единство (совпадение, тождество, равнодействие) противоположностей условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение.
NB: отличие субъективизма (скептицизма и софистики etc. ) от диалектики, между прочим, то, что в (объективной) диалектике относительно (релятивно) и различие между релятивным и абсолютным. Для объективной диалектики в релятивном есть абсолютное. Для субъективизма и софистики релятивное только релятивно и исключает абсолютное.
У Маркса в «Капитале» сначала анализируется самое простое, обычное, основное, самое массовидное, самое обыденное, миллиарды раз встречающееся, отношение буржуазного (товарного) общества: обмен товаров. Анализ вскрывает в этом простейшем явлении (в этой «клеточке» буржуазного общества) все противоречия (respective зародыши всех противоречий) современного общества. Дальнейшее изложение показывает нам развитие (и рост и движение) этих противоречий и этого общества, в Σ его отдельных частей, от его начала до его конца.
Таков же должен быть метод изложения (respective изучения) диалектики вообще (ибо диалектика буржуазного общества у Маркса есть лишь частный случай диалектики). Начать с самого простого, обычного, массовидного etc., с предложения любого: листья дерева зелены; Иван есть человек; Жучка есть собака и т. п. Уже здесь(как гениально заметил Гегель) есть диалектика: отдельное есть общее.
Значит, противоположности (отдельное противоположно общему) тождественны: отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему. Общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного. Всякое общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т. д. и т. д. Всякое отдельное тысячами переходов связано с другого рода отдельными (вещами, явлениями, процессами) и т. д. Уже здесь есть элементы, зачатки понятия необходимости, объективной связи природы etc. Случайное и необходимое, явление и сущность имеются уже здесь, ибо говоря: Иван есть человек, Жучка есть собака, это есть лист дерева и т. д., мы отбрасываем ряд признаков как случайные, мы отделяем существенное от являющегося и противополагаем одно другому.
Таким образом в любом предложении можно (и должно), как в «ячейке» («клеточке»), вскрыть зачатки всех элементов диалектики, показав таким образом, что всему познанию человека вообще свойственна диалектика.
А естествознание показывает нам (и опять-таки это надо показать на любом простейшем примере) объективную природу в тех же ее качествах, превращение отдельного в общее, случайного в необходимое, переходы, переливы, взаимную связь противоположностей. Диалектика и есть теория познания (Гегеля и) марксизма: вот на какую «сторону» дела (это не «сторона» дела, а суть дела) не обратил внимания Плеханов, не говоря уже о других марксистах.
Познание в виде ряда кругов представляет и Гегель (см. Логику) — и современный «гносеолог» естествознания, эклектик, враг гегелевщины (коей он не понял!) Paul Volkmarm (см. его Erkenntnistheoretische Grundziige, S.166).
«Круги» в философии: [обязательна ли хронология насчет лиц? Нет!]
Античная: от Демокрита до Платона и диалектики Гераклита.
Возрождение: Декарт versus Gassendi (Spinoza?).
Новая: Гольбах — Гегель (через Беркли, Юм, Кант). Гегель — Фейербах — Marx.
Диалектика как живое, многостороннее (при вечно увеличивающемся числе сторон) познание с бездной оттенков всякого подхода, приближения к действительности (с философской системой, растущей в целое из каждого оттенка) — вот неизмеримо богатое содержание по сравнению с «метафизическим» материализмом, основная беда коего есть неумение применить диалектики к Bildertheorie, к процессу и развитию познания.
Философский идеализм есть только чепуха с точки зрения материализма грубого, простого, метафизичного. Наоборот, с точки зрения диалектического материализма философский идеализм есть одностороннее, преувеличенное, uberschwengliches (Dietzgen) развитие (раздувание, распухание) одной из черточек, сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обожествленный. Идеализм есть поповщина. Верно. Но идеализм философский есть («вернее» и «кроме того») дорога к поповщине через один из оттенков бесконечно сложного познания (диалектического) человека.
Познание человека не есть (respective не идет по) прямая линия, а кривая линия, бесконечно приближающаяся к ряду кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок, кусочек этой кривой линии может быть превращен (односторонне превращен) в самостоятельную, целую, прямую линию, которая (если за деревьями не видеть леса) ведет тогда в болото, в поповщину (где ее закрепляет классовый интерес господствующих классов). Прямолинейность и односторонность, деревянность и окостенелость, субъективизм и субъективная слепота voila гносеологические корни идеализма. А у поповщины (= философского идеализма), конечно, есть гносеологические корни, она не беспочвенна, она есть пустоцвет, бесспорно, но пустоцвет, растущий на живом дереве, живого, плодотворного, истинного, могучего, всесильного, объективного, абсолютного, человеческого познания.
Философские тетради. План диалектики (Логики) Гегеля
В. И. Ленин (Полное собрание сочинений)
- Определение понятия самого из себя [сама вещь в ее отношениях и в ее развитии должна быть рассматриваема;
- противоречивость в самой вещи (das Andere seiner), противоречивые силы и тенденции во всяком явлении;
- соединение анализа и синтеза.
Таковы элементы диалектики, по-видимому.
Можно, пожалуй, детальнее эти элементы представить так:
- объективность рассмотрения (не примеры, не отступления, а вещь сама в себе).
- вся совокупность многоразличных отношений этой вещи к другим.
- развитие этой вещи (respective явления), ее собственное движение, ее собственная жизнь.
- внутренне противоречивые тенденции (и стороны) в этой вещи.
- вещь (явление etc.) как сумма и единство противоположностей.
- борьба respective развертывание этих противоположностей, противоречивых стремлений etc.
- соединение анализа и синтеза, — разборка отдельных частей и совокупность, суммирование этих частей вместе.
- отношения каждой вещи (явления etc.) не только многоразличны, но всеобщи, универсальны. Каждая вещь (явление, процесс etc.) связаны с каждой.
- не только единство противоположностей, но переходы каждого определения, качества, черты, стороны, свойства в каждое другое в свою противоположность?)
- бесконечный процесс раскрытия новых сторон, отношений etc.
- бесконечный процесс углубления познания человеком вещи, явлений, процессов и т. д. от явлений к сущности и от менее глубокой к более глубокой сущности.
- от сосуществования к каузальности и от одной формы связи и взаимозависимости к другой, более глубокой, более общей.
- повторение в высшей стадии известных черт, свойств etc. низшей и
- возврат якобы к старому (отрицание отрицания).
- борьба содержания с формой и обратно. Сбрасывание формы, переделка содержания.
- переход количества в качество и vice versa. (15 и 16 суть примеры 9-го)
Вкратце диалектику можно определить, как учение о единстве противоположностей. Этим будет схвачено ядро диалектики, но это требует пояснений и развития.
Вопросы о диалектическом материализме
- Зачем рабочему классу нужна философия?
- Является ли «здравый смысл» философией?
- Что такое материализм?
- Что такое идеализм?
- Правильна ли теория эволюции Дарвина?
- Что означает термин «метафизический»?
- Как бы вы определили диалектику?
- В чем заключалась ошибка старого материализма?
- Что такое формальная логика?
- Является ли фунт сахара равным фунту сахара?
- Почему рабочие иногда принимают серьезные ухудшения своих условий труда, а затем бастуют из-за перерыва на чай, времени на мытье посуды или других «мелких» инцидентов?
- История повторяется?
- Была ли Первая мировая война вызвана убийством наследного принца в Сараево? Какова роль случая в истории?
- Можно ли быть одновременно в одном месте и в другом?
- В чем заключался великий вклад Гегеля в философию?
- В чем заключался вклад Маркса и Энгельса в философию?
- Почему можно сказать, что природа является доказательством диалектики?
- Какое значение имеет диалектический материализм для понимания будущего?
- Когда началась Вселенная?
- Почему марксисты являются детерминистами?