Оригинальная публикация на сайте marxist.com
Фраза о том, что эти выборы – «самые важные в нашей жизни», мы слышим часто практически про любые президентские выборы. Надвигающиеся выборы в США не стали исключением как для американцев, так и для всего остального мира. В этом году оба кандидата пошли еще дальше, утверждая, что это самые важные выборы в истории Соединенных Штатов. «За или против Трампа?!» Это якобы экзистенциальный вопрос, который задают обе основные партии. Но что именно представляет собой «трампизм»? В этом вопросе царит путаница, и без правильного диагноза этой болезни невозможно понять, куда движется американское общество.
Эпоха нестабильности
Более века правящий класс США наслаждался исключительной политической стабильностью. Однако она начала разрушаться в 2016 году, когда президентские выборы вывели на поверхность десятилетия экономического упадка и классового гнева. Опираясь на экономический национализм и демагогический шовинизм в отношении иммигрантов, женщин и других угнетенных групп, Трамп поклялся восстановить экономическое процветание и поставить «Америку на первое место». Позиционируя себя как смелого «аутсайдера», борющегося с вашингтонским истеблишментом ради блага американского народа, он захватил власть над Республиканской партией и трансформировал ее «по своему образу и подобию».
Либералы считают приход Трампа к власти в 2016 году досадной случайностью, а также тревожным «сползанием к авторитаризму». Хотя некоторые признают, что он задействовал резервы обоснованного общественного недовольства, они в основном представляют его как зловещую личность, в одиночку способную разрушить ткань демократии в стране. Но политические тенденции не возникают из ниоткуда. Чтобы идея развилась и закрепилась в обществе, она должна предложить некое решение определенной проблемы.
Чтобы понять возвышение Трампа, мы должны начать с базового понимания того, как идеи возникают и функционируют в обществе. Карл Маркс подробно остановился на этом в 1859 году в своем предисловии к рукописи «К критике политической экономии», написав:
«В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли независящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке.»
Иными словами, идеи не падают с неба. Они возникают в процессе общественного бытия, которое имеет материальную основу, коренящуюся в экономике. Чтобы его послание нашло отклик, Трамп должен был затронуть нечто глубоко укоренившееся в американских социально-экономических отношениях. Как марксисты, мы должны определить те «изменения в экономическом базисе», которые привели к столь разительной трансформации американской политической надстройки.
Трампизм: полвека становления
Американский капитализм вышел из Второй мировой войны в качестве господствующей империалистической державы. Европа и Япония были полностью уничтожены. В результате войны погибло 36,5 миллионов европейцев по сравнению с 405 тысячами американцев. Германия, которая была крупнейшей экономической державой Европы, была отброшена к уровню промышленного производства 1890 года. Тем временем американская промышленность перешла на новый уровень.
В послевоенные годы США производили 43% промышленных товаров, 57% стали и 80% автомобилей от общемирового уровня. Это, в сочетании с новыми технологиями и ростом производительности, вызванным потребностями военного времени, создало основу для самого значительного подъема в истории капитализма, который сопровождался существенным повышением уровня жизни населения. Промышленность бурно развивалась, возможности для выгодных инвестиций были далеко идущими, а капитализм переживал период всеобщей экспансии. Массовая волна забастовок в 1945-1946 годах помогла добиться повышения заработной платы и улучшения условий труда, а также таких льгот, как пенсии и медицинское страхование, для целого поколения американских рабочих.
В этот период доля США в мировой торговле промышленными товарами выросла с 10% в 1933 году до 29% в 1953 году. Безработица была низкой, заработная плата росла, и рабочие «синие воротнички» могли легко найти работу на производстве, что позволяло им покупать дома, создавать семьи и воспитывать детей. С 1946 по 1973 год реальный доход домохозяйств вырос на 74%, и американцы ощутили значительные улучшения в качестве и доступности жилья, образования, здравоохранения, досуга и многого другого.
Эти годы произвели глубокое впечатление на сознание американского рабочего класса. Несколько поколений считали, что эти условия были «нормой» для американского капитализма. До сих пор часто можно услышать, как представители старшего поколения вспоминают «старые добрые времена», «когда мы делали вещи в Америке», вызывая в памяти образы закусочных, школьных футбольных матчей, рекламы Кока-колы и недавно построенных пригородов. Своими постоянными обещаниями «Сделать Америку снова великой» Трамп намеренно вызывает в воображении публики ностальгию по этому периоду.
Однако в действительности это было не нормой, а аномалией, продуктом своеобразного слияния политических и экономических факторов после войны. Столкнувшись с мировой рецессией и появлением более серьезных империалистических конкурентов с середины 1970-х годов, правящий класс США перешел в наступление на рабочее движение, и капитализм вернулся к своей исторической норме.
Автоматизация и аутсорсинг, неизбежные черты рыночной экономики, ориентированной на прибыль, подорвали ранее стабильное существование миллионов рабочих. Производственные рабочие места, на которые в 1943 году приходилось 39% американских рабочих мест, к 2010-м годам сократились до 8%. В отчете Бюро трудовой статистики за 2020 год отмечается, что с 1979 года занятость в обрабатывающей промышленности «падала во время каждой из пяти рецессий, и в каждом случае занятость никогда полностью не восстанавливалась до предкризисного уровня».
Реформисты и левые либералы объясняют это тем, что это просто вопрос плохой политики. В действительности же эти тенденции были естественной частью экономической логики капитализма. Объясняя противоречивые последствия автоматизации при капитализме, Маркс в книге «Наемный труд и капитал» описал, как вновь появившиеся машины:
«Выбрасывают рабочих на улицы огромными массами; и по мере того, как они становятся более высокоразвитыми и более производительными, они выбрасывают их в еще чаще, хотя и меньшем количестве… Даже если мы предположим, что все, кого машины непосредственно вытеснили с работы, а также все подрастающее поколение, ожидавшее возможности получить работу в той же отрасли промышленности, действительно найдут новую работу – должны ли мы верить, что эта новая работа будет платить такую же высокую зарплату, как та, которую они потеряли? Если бы это было так, то это противоречило бы законам политической экономии.»
Именно это и произошло со значительной частью населения в этот период, когда низкооплачиваемая работа в сфере услуг, многие из которых предлагали лишь неполный рабочий день, все чаще заменяла более высокооплачиваемую работу в обрабатывающей промышленности. У тех, кто сохранил свои рабочие места, реальная заработная плата снизилась. Правящему классу в этом помогала пассивная, классово-коллаборационистская политика рабочих лидеров. На протяжении всего этого периода членство в профсоюзах сократилось с пика в одну треть рабочей силы в 1950-х годах до всего 11% к 2016 году.
В книге «История капитализма в Америке» Алан Гринспен и Адриан Вулдридж объясняют:
«С 1900 по 1973 год реальная заработная плата в Соединенных Штатах росла примерно на 2% в год. В пересчете на годы это означало, что средняя зарплата (и, соответственно, средний уровень жизни) удваивалась каждые 35 лет. В 1973 году эта тенденция прервалась, и средняя реальная заработная плата тех, кого Бюро статистики труда США называет производственными и неконтролируемыми работниками, начала снижаться. К середине 1990-х годов средняя почасовая реальная заработная плата производственного работника составляла менее 85% от той, что была в 1973 году.»
Отчет Pew Research Center за 2018 год подтверждает это: «Для большинства американских рабочих реальная зарплата почти не изменилась за последние десятилетия». Неравенство в этот период сильно выросло, и, как объясняется в докладе Министерства финансов за 2023 год, доходы стали более нестабильными, количество времени, проводимого в отпуске, сократилось, а американцы стали хуже подготовлены к выходу на пенсию. «Экономическая мобильность поколений также снизилась – 90% детей, родившихся в 1940-х годах, зарабатывали больше, чем их родители в возрасте 30 лет, в то время как только половина детей, родившихся в середине 1980-х годов, делала то же самое».
Все это оказало огромное, пусть и поначалу скрытое, влияние на массовое сознание еще до глобального кризиса капитализма 2008 года. За Великой рецессией 2008 года последовало самое долгое и слабое восстановление экономики в истории США.
Необходимость проявляется через случайность
На все это неизбежно должна была последовать политическая реакция. Предвыборный цикл 2016 года начался с ожиданий «обычной» гонки между Джебом Бушем и Хиллари Клинтон. Но был достигнут переломный момент. Вскоре стало очевидно, что миллионы американских рабочих потеряли терпение по отношению к политикам истеблишмента.
Прогрессивные силы среди молодежи и рабочего класса сплотились вокруг Берни Сандерса, который предложил «социалистическую» программу бесплатного высшего и профессионального образования, единую систему государственного здравоохранения и рабочие места на общественных работах. В то же время Трамп апеллировал к классовому гневу тех, кто склоняется к правым. Многие сторонники Трампа симпатизировали кампании Сандерса и могли бы стать его сторонниками. Однако, в отличие от Сандерса, который капитулировал перед Национальным комитетом Демократической партии, Трамп был готов бороться до конца. В то время как Сандерс пообещал быть верным назначенному кандидату от Демократической партии в лице Хиллари Клинтон, Трамп преодолел все сопротивление и выиграл номинацию от своей партии.
По мере приближения дня выборов Клинтон провозгласила свою кандидатуру продолжением статус-кво, заявив: «Став президентом, я продолжу дело демократов. Я буду защищать достижения президента Обамы и развивать их». Но она не учла, что для миллионов людей, включая пожизненно преданных сторонников Демократической партиив, наследие Обамы означает продолжение все более жалкого существования. Оно означало закрытые заводы, приходящие в упадок города «Ржавого пояса» в Среднем Западе США, опиоидную зависимость и изнурительные смены на низкооплачиваемых рабочих местах в сфере обслуживания.
Трамп, напротив, позиционировал себя как аутсайдер, намеренный осушить вашингтонское болото. Он выступил с совершенно иным посланием:
«Наше движение – это замена обанкротившегося и коррумпированного политического истеблишмента новым правительством, контролируемым вами, американским народом… Политический истеблишмент привел к разрушению наших заводов и уничтожению наших рабочих мест, поскольку они уходят в Мексику, Китай и другие страны по всему миру. Глобалистская власть несет ответственность за экономические решения, которые ограбили наш рабочий класс, лишили нашу страну ее богатств и переложили эти деньги в карманы горстки крупных корпораций и политических структур».
Если сопоставить эти послания и их контекст, нетрудно понять, почему Трамп победил на выборах 2016 года.
Конечно, подобная риторика была не более чем циничным позерством и манипуляцией. На самом деле в 2015 году Трамп в частном порядке рассказал профессору Йельской бизнес-школы Джеффри Зонненфельду, что он намеренно копировал антикорпоративные послания, которые, как показала кампания Берни Сандерса, были эффективными. Но в отсутствие какой-либо другой силы, выступающей против истеблишмента, Трамп на волне недовольства пришел в Белый дом, чему способствовала антидемократическая коллегия выборщиков, созданная отцами-основателями именно для защиты от подобных «народных страстей».
С точки зрения правящего класса, Трамп представлял собой «инородный элемент», которому удалось завладеть Республиканской партией и президентским креслом. Большинство представителей правящего класса содрогнулось при виде столь узколобого, эгоцентричного и непредсказуемого человека у руля своей системы. «Правительство в современном буржуазном государстве – это всего лишь комитет по совместному управлению делами всей буржуазии», – объяснял Маркс, и большинство серьезных капиталистов не доверяли Трампу эту роль.
Помимо шумихи и скандалов, его президентский срок характеризовался в основном традиционной политикой Республиканской партии, такой как его фирменное сокращение корпоративных налогов. В соответствии с глобальной тенденцией к протекционизму он ввел ряд тарифов, большинство из которых были сохранены администрацией Байдена. В те годы Трамп пережил удачную для него полосу экономической стабильности и продолжил масштабные дефицитные расходы, как Обама и Буш до него. В 2019 году на горизонте уже появились признаки рецессии, но он успешно списал экономический крах на пандемию Ковид-19. Однако постоянный хаос привел к настроениям «кто угодно, только не Трамп», в результате чего Байдену удалось с трудом пробиться в Белый дом. Однако после заявления что результаты выборов были украдены, и учитывая разгул инфляции при Байдене, хватка Трампа над GOP (англ. Grand Old Party, Великая Старая Партия – второе название Республиканской партии) только усилилась.
Межклассовая избирательная коалиция
В буржуазных СМИ принято рассматривать американскую политику в терминах двух блоков, причем либеральные СМИ изображают всех «сторонников Трампа» в широком смысле как некую однородную реакционную толпу. Безусловно, у Трампа действительно есть ядро убежденных реакционных сторонников, включая некоторые маргинальные фашистские группировки. Его также поддерживает слой реакционно настроенных владельцев малого бизнеса. Но реальность такова, что значительную часть базы Трампа составляют люди из рабочего класса, чей уровень жизни оказался под угрозой из-за загнивающего капитализма.
Для многих из них он просто «меньшее зло» по сравнению с демократами. Они поддерживают Трампа, закрывая глаза на его неприкрытый шовинизм. По данным опроса Pew Research, проведенного в 2024 году, хотя 91% избирателей-республиканцев «очень или немного уверены» в том, что Трамп может принимать правильные решения в области экономической политики, только 26 % «нравится, как он ведет себя лично».
The Wall Street Journal взял интервью у рабочего компании Ford, члена профсоюза United Auto Workers, который был аполитичен до начала кампании Трампа в 2016 году. Отвечая на вопрос о своей поддержке Трампа, он сказал:
«Я знал, что демократы бросили людей из рабочего класса в 90-е годы. Трамп не гений. Он просто понял, что происходит в стране, и у него хватило смелости выступить против этих людей. Массовая иммиграция, «Зеленый новый курс» – все это дерьмо. Это не поможет ни одному представителю рабочего класса».
Именно к такому запутанному и искаженному мировоззрению приводит классовое сотрудничество рабочих лидеров и реформистских левых. Обращаясь к «синим воротничкам» Америки, Трамп заручается поддержкой многих, кто причисляет себя к рабочему классу. Именно поэтому платформа GOP 2024 года обещает «защитить американских рабочих и фермеров от нечестной торговли», «вернуть американскую мечту и сделать ее снова доступной» и «построить величайшую экономику в истории». Неважно, что это невозможно в условиях капитализма, переживающего кризис.
Массовая коммунистическая партия могла бы привлечь на свою сторону многих сторонников Трампа из рабочего класса, сделав акцент на классовой программе, которая повысит уровень жизни каждого. Решение заключается не в том, чтобы обвинять в всех проблемах иммигрантов или нападать на меры по борьбе с изменением климата, а в том, чтобы национализировать крупнейшие 500 корпораций под контролем рабочих как часть демократически планируемой экономики. Однако из-за кризиса пролетарского руководства эти слои в настоящее время клонятся в сторону правых популистов.
Установит ли Трамп диктатуру?
На протяжении всего правления Трампа, особенно после его первого избрания и после штурма Капитолия 6 января 2021 года, либералы поднимали шум и крик о фашизме и диктатуре в США. Это поверхностная аналогия, является тактикой запугивания, направленной на то, чтобы заручиться поддержкой демократов.
Можно рассуждать о том, что бы Трамп «хотел» сделать, но это не главный вопрос. Критический момент заключается в том, что при нынешнем соотношении классовых сил Трамп не в состоянии установить диктатуру, будь то фашистское государство или нестабильная военная диктатура. Дело не в личных желаниях Трампа, а в отношениях между классами. Любое буржуазное государство в современной Америке должно учитывать огромную потенциальную силу 120 с лишним миллионов рабочих, от которых зависит жизнь всего американского общества и которые начинают просыпаться после десятилетий дремоты.
Как объяснял Энгельс в книге «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», когда мы анализируем историю, «речь идет не столько о мотивах отдельных личностей, какими бы выдающимися они ни были, сколько о тех мотивах, которые приводят в движение огромные массы, целые народы и опять-таки целые классы людей в каждом народе».
Фашизм – это уникальная форма милитаризированной диктатуры, которая опирается на массовую базу разъяренных мелкобуржуазных элементов для физического подавления организованного труда. В XX веке он пришел к власти в Италии, Германии и Испании только благодаря полному истощению и деморализации рабочего класса после многолетней революционной борьбы, закончившейся поражением.
Это явно не то что мы видим в США, где чрезвычайно сильный рабочий класс не потерпел ни одного поражения. Трамп также не представляет угрозу бонапартистской диктатуры ни в ближайшее время, ни в среднесрочной перспективе. Для этого классовая борьба должна зайти в тупик, а Трамп должен заручиться поддержкой значительной части вооруженных сил, которой у него нет.
Проиграв Байдену в 2020 году, Трамп хотел остаться у власти и экспериментировал с различными вариантами, чтобы добиться этого. Однако правящий класс США, отчаянно пытающийся подтвердить свою власть, не смог поддержать это начинание. Незадолго до беспорядков в столице газета Washington Post опубликовала статью за подписью десяти бывших министров обороны, в которой они выступили против отрицания Трампом результатов выборов. Сторонники Трампа, устроившие штурм Капитолия, представляли собой разношерстную группу, весьма малочисленную в рамках более широкой картины общества, не имевшую ни реального плана, ни поддержки со стороны правящего класса, ни возможности реально захватить власть.
Трамп, конечно, не является «нормальным» политиком и склонен к авторитарным замашкам. Но его база поддержки – это явно не фашистское движение, и его приход к власти не означает фундаментального сдвига вправо среди населения США. Скорее, это симптом нестабильности и отсутствия последовательного выбора со стороны рабочего класса. Рабочий класс должен быть истощен после нескольких неудачных попыток осуществления революционных перемен, чтобы Трамп оказался на грани установления военной диктатуры. Но сейчас ситуация прямо противоположная: мы стоим на пороге исторического всплеска классовой борьбы в ближайшие годы.
Американский капитализм нельзя «сделать великим снова»
В 2016 году на одном из городских собраний Бараку Обаме задали вопрос о том, что ждет рабочих «синих воротничков», поскольку их рабочие места продолжают исчезать. Не имея больше предвыборных перспектив, Обама высказал правду об автоматизации и офшоринге более прямолинейно, чем обычно, объяснив, что некоторые рабочие места «просто не вернутся». Ссылаясь на обещания Трампа «вернуть все эти рабочие места», он спросил: «Как именно вы собираетесь это сделать? Что вы собираетесь делать? … Какая волшебная палочка у вас есть?»
Это неприятная правда для капиталистов и их политиков. У них нет волшебной палочки, с помощью которой можно восстановить экономический рост и стабильность. Ни один капиталистический политик не может контролировать направление развития капиталистической экономики. Капитализм - это, по определению, анархия в производстве, а буржуазные выборы лишь определяют, кто будет капитаном тонущего корабля американского капитализма.
Возвышение Трампа – продукт долгосрочных тенденций: продолжающегося десятилетиями органического упадка американского капитализма и беспрецедентного политического вырождения левых и рабочего руководства. Любая перспектива победы над ним должна учитывать долгосрочную историю. Демократы могут временно остановить Трампа у избирательных урн, но они в равной степени не в состоянии устранить внутренние противоречия системы. Пока существуют кандидаты, выступающие с демагогическими призывами изменить статус-кво и бороться с политической коррупцией, политики истеблишмента будут бороться за свое дальнейшее доминирование на политическом ландшафте. Однако «популизма» любого толка недостаточно; только социалистическая революция может обеспечить стабильную занятость и рост уровня жизни для всех, разрушив экономическую основу всех форм реакционной демагогии.
Чтобы успешно бороться за эту программу, коммунисты должны решительно выступить против партий капиталистов. Демократы и республиканцы – враги рабочего класса в равной степени, которые ничего не могут сделать для сдерживания органического упадка американского капитализма. Опыт показывает, что голосование за «меньшее зло» не работает и, по сути, готовит почву для возвращения «большего зла». Мы должны держать наше политическое знамя чистым и готовиться к будущему, понимая, что те же факторы, которые привели к возвышению Трампа, также готовят всплеск открытого классового конфликта. Поскольку сам Трамп не в состоянии выполнить свои обещания, он тоже в конечном итоге будет разоблачен в глазах своих сторонников.
Перед нами стоит задача срочно создать независимую от класса коммунистическую партию, которая в конечном итоге сможет оторвать большинство рабочего класса от мейнстримных партий капитализма. Единственный путь вперед – изменить политическую поляризацию по классовому признаку, тем самым направив законный гнев рабочего класса против нашего общего реального врага – самой капиталистической системы.