Оригинальная публикация на сайте marxist.com от 17 сентября 2010 г.
13 сентября в газете «Гранма» было опубликовано заявление Кубинской конфедерации профсоюзов (ККП), в котором объявлялось о целом ряде радикальных изменений в экономике страны. Эти меры являются результатом серьезного экономического кризиса, поразившего Кубу, которая сильно пострадала от рецессии в мировом капитализме. Все это подчеркивает зависимость Кубы от мирового рынка и невозможность «построить социализм в одной стране».
Наиболее поразительной из мер, объявленных в заявлении CTC, было сокращение 500 000 рабочих мест в государственном секторе к марту 2011 года в рамках процесса сокращения одного миллиона рабочих мест. Около 85 % кубинских рабочих, то есть 5 миллионов человек, заняты в государственном секторе, поэтому это означает увольнение 20 % из этих 10 % в течение следующих 6 месяцев.
В заявлении далее поясняется, что эти работники должны будут перейти в негосударственный сектор путем увеличения выдачи лицензий на самозанятость и ведение семейного бизнеса, передачи некоторых мелких предприятий в кооперативную собственность, сдачи в аренду государственного имущества и предприятий, которые будут управляться самими работниками, и т. д.
Потеря рабочих мест
В прошлом уволенные работники получали полную заработную плату до тех пор, пока их не перераспределяли на другую работу. Но теперь стопроцентные пособия будут выплачиваться лишь один месяц, после чего работники будут получать дополнительное пособие в размере 60 % от своей заработной платы, которое будет выплачиваться в зависимости от продолжительности их предыдущей работы: те, кто проработал до 19 лет, — в течение одного месяца, те, кто проработал от 20 до 25 лет, — в течение двух месяцев, те, кто проработал от 26 до 30 лет, — в течение трех месяцев, а те, кто проработал более 30 лет, — в течение пяти месяцев, что является максимумом.
Кроме того, заработная плата тех, кто останется на государственной службе, будет привязана к производительности труда, что уже было объявлено Раулем Кастро, но не все компании внедрили эту меру из-за глубокого экономического кризиса, который переживает кубинская экономика.
В заявлении также повторены ранее сделанные Раулем Кастро замечания о том, что «чрезмерные социальные расходы» должны быть сокращены, а «чрезмерные пособия» и «необоснованные выплаты» должны быть ликвидированы. Это, по-видимому, означает полную перестройку системы социального обеспечения, переход от универсальных льгот к льготам, предоставляемым в зависимости от уровня доходов. Вероятно, это предполагает отмену продовольственных карточек, которые дают всем кубинцам доступ к минимальному набору сильно субсидируемых товаров, в основном продуктов питания. Расширение лицензий на индивидуальное предпринимательство на самом деле будет означать легализацию уже де-факто сложившейся ситуации, когда многим кубинцам приходилось связываться с черным рынком, чтобы сводить концы с концами.
Самозанятость
Малый бизнес впервые сможет нанимать работников; он будет обязан платить взносы в систему социального страхования за своих сотрудников. Те, кто воспользуется расширением регистрации самозанятости и семейного бизнеса, должны будут платить по новой системе налогообложения, включающей 25 % взнос в систему социального страхования и налог на прибыль от 40 % (для ресторанов) до 20 % для тех, кто сдает комнаты в аренду.
Государство надеется увеличить налоговые поступления от самозанятых и малых предприятий на 400 %. На Кубе уже насчитывается 170 000 самозанятых лиц, работающих на законных основаниях, и, вероятно, столько же — на черном рынке. Это меньше, чем пиковые 210 000 во время открытия экономики в начале 1990-х годов.
На Кубе сравнительно низкие зарплаты, но кубинцы получают жилье, проезд на общественном транспорте, образование, медицинское обслуживание бесплатно или по субсидиям, а также продукты питания по карточкам. Проблема заключается в том, что эти меры больше не способны обеспечить кубинцам прожиточный минимум, и они вынуждены делать большую часть своих основных покупок за конвертируемые песо (CUC), которые обмениваются по курсу 1 к 24 кубинским песо, в которых они получают свою заработную плату.
Магазины CUC принадлежат государству, а товары в них имеют высокие наценки, что позволяет государству возвращать твердую валюту, которую кубинцы получают в виде денежных переводов из-за границы и от легальных, полулегальных и нелегальных сделок с туристами.
Другие меры, объявленные недавно, включают продление срока аренды земли иностранными инвесторами с 50 до 99 лет. Эта мера была объяснена как «обеспечение большей безопасности и гарантий для иностранных инвесторов», особенно в туристической индустрии. Уже ходят слухи о том, что канадские компании строят на острове роскошные курорты с 18-луночными полями для гольфа.
Куба во власти мирового рынка
Объявленные меры, как и другие, которые уже были выдвинуты в прошлом или находятся в стадии разработки, угрожают увеличением неравенства, развитием частного накопления капитала, серьезным подрывом плановой экономики и началом очень мощного процесса реставрации капитализма. Все они являются результатом серьезного экономического кризиса, с которым Куба сталкивается в последние два года.
Как мы объясняли в предыдущей статье (Куба 50 лет спустя — часть вторая), кубинская экономика чрезвычайно зависима от мирового рынка и, как следствие, сильно страдает от колебаний капиталистической экономики. Во-первых, в 2007–2008 годах цены на нефть и продовольствие резко выросли. Куба импортирует около 80 % всех потребляемых продуктов питания на общую сумму 1,5 млрд долларов США, в основном из США. Затем цена на никель упала с пикового значения 24 доллара США за фунт до 7 долларов США за фунт в начале 2010 года. В результате этих факторов условия торговли ухудшились на 38 % только в 2008 году.
Мировая рецессия также негативно повлияла на важную туристическую индустрию и денежные переводы кубинцев из-за границы, которые составляют 1,1 млрд долларов США. Ко всем этим негативным факторам следует добавить разрушения, вызванные тремя ураганами в 2008 году, которые привели к убыткам на сумму почти 10 млрд долларов США.
В настоящее время Куба в значительной степени зависит от экспорта профессиональных услуг (в основном врачей в Венесуэлу) для получения доходов в твердой валюте, на которые она закупает товары на мировом рынке. Этот экспорт медицинских услуг составляет 6 млрд долларов США в год, что в три раза превышает доходы от туризма.
Совокупность всех этих факторов привела к рекордному торговому дефициту в размере 11,7 млрд долларов США в 2008 году (на 70 % больше, чем в 2007 году) и дефициту текущего счета платежного баланса в размере более 1,5 млрд долларов США в том же году (по сравнению с профицитом в 500 млн долларов США в 2007 году). Куба не является членом каких-либо международных финансовых институтов, и в условиях мирового кредитного кризиса и блокады со стороны США ей оказалось невозможно получить дополнительные кредитные линии. Это привело к тому, что в середине 2008 года Куба объявила дефолт по своим обязательствам перед иностранными кредиторами (внешний долг Кубы в 2007 году составлял 17,82 млрд долларов США, или около 45 % ВВП).
После устойчивого роста в 2003–2007 годах, достигшего пиковых значений 11,2 % и 12,1 % в 2005 и 2006 годах, темпы роста резко сократились до 4,1 % в 2008 году и 1,4 % в 2009 году. В 2008 году государственный бюджет был в самом большом дефиците за десятилетие — 6,7 % ВВП, и государство было вынуждено реализовать программу корректировки, включая массовое сокращение импорта, в том числе продовольствия.
Все эти цифры рисуют картину кубинской экономики как имеющей очень слабую базу и сильно зависимой от мирового рынка. Подводя итог, можно сказать, что Куба экспортирует сырье (никель), сельскохозяйственную продукцию (сахар) и главным образом — профессиональные услуги (врачи), а доходы получает от туризма и денежных переводов. На вырученную твердую валюту она вынуждена импортировать почти все: от продовольствия до промышленных товаров, не говоря уже о средствах производства.
Это действительно показывает не теоретически, а на языке сухих экономических фактов невозможность построения социализма в одной стране. Это было невозможно в Советском Союзе, который в конце концов был страной, раскинувшейся на целом континенте и обладавшей огромными природными ресурсами. Это еще менее возможно на небольшом острове в 90 милях от самой могущественной империалистической державы на земле.
Крах сталинизма
Поистине удивителен тот факт, что кубинская революция сумела устоять после краха сталинизма в Советском Союзе, от которого она была полностью зависима с экономической точки зрения (это более подробно объясняется в Куба 50 лет спустя — часть вторая). Это свидетельствует о том, что кубинская революция по-прежнему имеет глубокие корни в народе. Так называемый «особый период» продемонстрировал решимость всего народа не допустить повторного порабощения.
Какую же позицию мы должны занять по отношению к этим предложениям? Безусловно, само по себе открытие малых предприятий не является негативной мерой. Плановая экономика не требует национализации всего, вплоть до последней парикмахерской. Это всегда было сталинской карикатурой. На Кубе национализация всех малых и средних предприятий произошла в рамках «революционного наступления» 1968 года, когда было экспроприировано 58 000 малых предприятий, в основном в городах. Продавцы мороженого, парикмахерские, мастерские по ремонту обуви и т. д. — все было национализировано.
Это был совершенно ненужный шаг, который привел лишь к созданию дополнительного слоя бюрократии для надзора и управления этими действительно мелкими производственными единицами. В переходный период к социализму неизбежно, что элементы капитализма будут продолжать существовать наряду с элементами социалистической плановой экономики. Это включает в себя определенное количество малых предприятий, магазинов, мелких крестьянских участков и т. д.
Само по себе это не должно представлять угрозы для социализма, пока ключевые точки экономики остаются в руках государства, а государство и промышленность — в руках рабочего класса. При этом условии, и только при этом условии, небольшой частный сектор может и должен быть разрешен, пока государство сохраняет твердый контроль над командными высотами экономики.
В 1920-е годы русская революция была вынуждена пойти на уступки частному производству (в основном в сельском хозяйстве) и предложить уступки иностранному капиталу в рамках Новой экономической политики. Ленин был даже готов предложить иностранным капиталистам аренду части Сибири. Учитывая крайнюю бедность молодого советского государства, большевики не имели средств для разработки колоссального минерального потенциала этого огромного региона.
В обмен на инвестиции и иностранные технологии, которых не хватало революции, Ленин был готов разрешить иностранным бизнесменам открывать фабрики и шахты на советской территории, нанимать рабочих и получать прибыль при условии, что они будут соблюдать советское трудовое законодательство и платить налоги. Но предварительным условием для таких уступок было то, что рабочий класс под руководством большевистской партии сохранял контроль над государством. На самом деле эти предложения были отклонены, потому что империалисты намеревались свергнуть советское государство, а не торговать с ним.
Однако такие исторические аналогии имеют определенные ограничения и могут вводить в заблуждение. Истина всегда конкретна. Речь идет не о повторении общих истин о переходной экономике, а об анализе конкретных фактов и тенденций. Мы должны задать себе основной вопрос: в данном историческом контексте какими будут конкретные результаты этой политики для Кубы?
Первая проблема заключается в том, что Куба имеет чрезвычайно слабую экономическую базу. Вторая — в том, что она находится всего в нескольких милях от самой мощной капиталистической экономики в мире. Третья — в том, что в результате многолетнего бюрократического хаоса государственные предприятия находятся в очень плохом состоянии. И, наконец, что не менее важно, рабочие лишены контроля над отраслями, в которых они работают, и поэтому не заинтересованы в таких вопросах, как производительность, эффективность и т. д. Общественное настроение проникнуто духом недовольства и неудовлетворенности, которые могут привести к отчуждению, что представляет самую серьезную угрозу для будущего революции.
Все согласны с тем, что нынешняя ситуация не может продолжаться вечно, что «что-то должно измениться» и «что-то должно быть сделано». Главный вопрос заключается в том: что нужно сделать?
Будут ли эти меры эффективны?
Представление о том, что проблемы кубинской экономики можно решить путем развития частного сектора, крайне ошибочно и может представлять серьезную опасность для будущего революции. Это подтверждается опытом. Уже были проведены некоторые пилотные проекты по приватизации малых предприятий, в том числе сдача в аренду парикмахерских и одного таксопарка.
Результаты были неоднозначными. Некоторые парикмахеры считают, что не могут получить достаточную прибыль для оплаты аренды помещения и налогов, в то время как другие процветают. Таксисты одного парка, где они теперь вынуждены арендовать свои автомобили у фирмы, жалуются, что им приходится работать очень много часов, чтобы покрыть расходы на использование такси.
Неясно, как эти предприятия смогут получать кредиты и насколько эффективно они смогут получать сырье и т. д. Опыт крестьянских кооперативов и частных сельскохозяйственных производителей был не слишком успешным, поскольку им приходилось иметь дело с чрезвычайно бюрократизированной государственной системой закупки их продукции, задержками в оплате, проблемами с доступом к удобрениям и семенам и т. д.
В официальном документе говорится, что многие из этих вновь созданных предприятий обанкротились в течение года. Это не дает поводов для оптимизма! В отличие от реформ 1990-х годов, на этот раз частным предприятиям будет разрешено нанимать наемных работников. Это создаст значительный слой действующих в рамках закона мелких капиталистов: речь идет о 250 000 новых лицензий в дополнение к существующим 170 000. Неизбежно, что у этого слоя будут формироваться свои собственные интересы и взгляды.
Между частным и государственным секторами разверзнется пропасть. В ситуации, когда государство не в состоянии производить качественные промышленные товары, частный сектор будет стремиться расти за счет государственного. Другими словами, капиталистические элементы будут расти, а социалистические — отступать. Идея, что государство может держать капиталистические элементы под контролем, является лишь утопией. По мере укрепления частного сектора рыночные элементы будут лишь наращивать влияние.
Таким образом будут сосуществовать две противоречивые и взаимоисключающие тенденции. Рано или поздно одна из них должна возобладать. Какая? В конечном итоге возобладает тот сектор, который привлекает наиболее продуктивные инвестиции и на этой основе достигает более высокого уровня производительности труда и большей эффективности. Нынешние шаги по ослаблению ограничений на иностранные инвестиции приведут к быстрому увеличению притока иностранного капитала в частный сектор, начиная с туризма и распространяясь на другие ключевые секторы.
Битва между этими двумя тенденциями будет выиграна не идеологическими речами и призывами, а капиталом и производительностью. Здесь решающим фактором станет подавляющий вес капиталистической мировой экономики. Основная угроза плановой экономике исходит не от нескольких таксистов или парикмахерских, а от проникновения мирового рынка на Кубу и от тех элементов в бюрократии, которые в частном порядке предпочитают рыночные отношения социалистическому планированию.
Давайте говорить откровенно: среди кубинских экономистов существует сильная тенденция, которая выступает за эти меры, потому что ее сторонники поддерживают полный отказ от плановой экономики, введение рыночных механизмов на всех уровнях и открытие страны для иностранных инвестиций во всех секторах. То есть они выступают за капитализм.
Эти люди в основном предлагают «китайский путь», хотя из-за сильной критики, которая развилась на Кубе в отношении Китая среди левых интеллектуалов, они предпочитают говорить о «вьетнамской модели». Изменение терминологии не имеет значения. Роза под любым другим именем будет пахнуть так же сладко. А капитализм под любым другим именем будет пахнуть так же плохо.
Независимо от того, как они хотят описать свою модель, предложения ясны: «Государство должно больше не планировать экономику, а регулировать ее», «производство и сельское хозяйство должны быть открыты для иностранных инвестиций» и т. д. Несомненно, намерения тех, кто предлагает эти меры, самые благие. Но дорога в ад вымощена благими намерениями, и восстановление капитализма станет адом для народа Кубы, даже если некоторые еще не осознают этого факта.
Давным-давно Фидель Кастро отверг «китайскую модель», потому что она была просто другим названием для восстановления капитализма. Но даже если бы мы рассмотрели этот вариант, сразу стало бы ясно, что он не может быть применен к Кубе. Конкретные условия совершенно разные. Куба — это небольшой остров с небольшим населением и небольшими ресурсами. Китай — это огромная территория с более чем миллиардом жителей, обилием ресурсов и мощной промышленной базой.
Огромное китайское крестьянство обеспечило капиталистические предприятия Китая гигантским резервом дешевой рабочей силы, которая постоянно поставляла на фабрики Гуандуна рабочих, трудящихся в практически рабских условиях за очень низкую зарплату. Единственное, что будет общего с кубинским вариантом, — это последнее: низкие зарплаты.
Капиталистическая Куба будет похожа не на Китай и не на Вьетнам, а скорее на Сальвадор или Никарагуа после победы контрреволюции. Она вскоре вернется к ситуации, существовавшей до 1959 года, — нищете, упадку и полуколониальной зависимости. И независимо от намерений ответственных лиц, меры, которые уже начали реализовываться, вызовут мощное движение к восстановлению капитализма, которое уничтожит все завоевания революции. Это очень скользкая тропа, и, однажды ступив на нее, повернуть назад будет трудно.
Коррупция и бюрократия
Но, скажут некоторые, мы не можем продолжать как раньше! Нет, не можем. Но прежде чем прописывать лекарство, необходимо поставить точный диагноз. Если мы считаем, что проблема заключается в национализации средств производства, то мы должны быть за приватизацию и рыночную экономику. Но мы не согласны с этим.
Превосходство национализированной плановой экономики было продемонстрировано колоссальными успехами СССР в прошлом. Эти успехи были подорваны бюрократическими искажениями, вытекающими из сталинизма, а также коррупцией, мошенничеством и неэффективным управлением, которые являются неизбежным следствием бюрократического режима. В течение длительного периода эти явления нивелировали достижения плановой экономики и подрывали ее. Именно это привело к распаду СССР, а не какие-либо внутренние недостатки централизованного планирования.
Все те на Кубе, кто считает себя коммунистами и беспокоится, видя, что достижения революции находятся под угрозой, должны изучить уроки вырождения русской революции. Именно паразитическое существование бюрократии, само по себе являющееся следствием изоляции революции в отсталой стране, в конечном итоге привело к восстановлению капитализма с сопутствующим ему катастрофическим социальным коллапсом. Бюрократическое планирование экономики привело к расточительству, неэффективному управлению и коррупции. В конце концов бюрократия решила сама стать владельцем средств производства.
Проблема коррупции и бюрократии на Кубе уже была осуждена самим Фиделем Кастро в важной речи перед студентами в 2005 году. Совсем недавно этот вопрос был остро поднят Эстебаном Моралесом, почетным директором Центра американистики при Гаванском университете. В статье, опубликованной на сайте Национального союза писателей и художников (UNEAC), он четко определил главную контрреволюционную угрозу на Кубе сегодня:
«Мы не можем сомневаться в том, что контрреволюция постепенно занимает позиции на определенных уровнях государства и правительства. Несомненно, становится очевидным, что есть люди на государственных и правительственных постах, которые готовятся финансово к падению революции, а другие, возможно, уже почти все подготовили для передачи государственных активов в частные руки, как это произошло в бывшем СССР».
Он объяснил, что проблема черного рынка и коррупции заключается не столько в том, что люди за пределами основных торговых центров предлагают товары, которых нет на полках магазинов, сколько в том, кто их поставляет. В другой статье Моралес объясняет:
«Настоящие коррупционеры — это не столько те, кто продает сухое молоко, и даже не те, кто продает товары длительного пользования у самых дверей торговых центров, а те, кто, занимая должности в правительстве и государственных органах, контролируют и открывают двери складов».
Моралес объясняет, что коррупция на всех уровнях бюрократии на самом деле более опасна, чем так называемые диссиденты, которые не имеют корней и поддержки среди населения, поскольку:
«Те же люди, на которых диссиденты в настоящее время не оказывают никакого влияния, если они подвержены настроениям коррупции, недоверия к руководству страны, если они становятся свидетелями безнравственного обращения с их ресурсами (потому что ресурсы принадлежат народу, и это не должно быть просто словами), в условиях экономического кризиса, который не преодолен, будут деморализованы и ослабят свое сопротивление в политической борьбе».
Вскоре после публикации своей первоначальной статьи под названием «Коррупция: настоящая контрреволюция?» Моралес был исключен из Коммунистической партии, несмотря на протесты членов его местного отделения, а его статья была удалена с сайта UNEAC.
Как он сам себя описывает, Эстебан Моралес — убежденный коммунист с более чем 50-летним стажем борьбы. Затем он написал еще одну статью, в которой осудил эти методы, поскольку они деморализуют революционеров и коммунистов. Он настаивал на том, чтобы связать проблему коррупции с вопросом бюрократии, и призвал рядовых членов партии провести кампанию против обоих явлений.
Он утверждал, что рядовые организации партии не должны ограничивать свои действия и дискуссии своим местным районом, а должны решать проблемы в целом. Он сказал, что нынешняя ситуация:
«Не позволяет рядовым организациям партии высказывать свою критику в адрес верхушки, что было бы очень важно с точки зрения контроля рядовых членов за деятельностью высших органов».
Далее он указал, что «самая важная часть партии — это ее члены, а не ее руководящие органы любого уровня. За такую деформацию в СССР пришлось дорого заплатить».
Очевидно, что Моралес затрагивает один из центральных аспектов проблем, стоящих перед кубинской революцией. Когда Рауль Кастро пришел к власти, он инициировал широкую национальную дискуссию о будущем революции. Сотни тысяч, даже миллионы людей участвовали в этой дискуссии и высказывали свои идеи о том, как улучшить революцию. Эта дискуссия вызвала подлинный энтузиазм. Однако не было реального механизма, с помощью которого участники дискуссии могли бы определить ее итоги. Были выдвинуты тысячи предложений, но о них больше никто не слышал. На самом деле это был не столько подлинный процесс принятия решений, сколько консультация, что совсем другое.
Отсутствие подлинной рабочей демократии, при которой простые трудящиеся непосредственно участвуют в управлении государством и экономикой, — это одна из главных угроз для революции. Оно порождает деморализацию, скептицизм, цинизм и в целом подрывает революционный дух народа. Если это сочетается с ситуацией, когда основные потребности не удовлетворяются, покупательная способность заработной платы снижается и все знают о коррупции и воровстве, происходящих на верхушке государства, то это становится реальной контрреволюционной опасностью первого порядка.
Еще одним примером этого является отсрочка VI съезда Коммунистической партии, который должен был состояться в прошлом году, после уже длительной задержки в 12 лет со времени V съезда в 1997 году. Среди членов партии много тех, кто разделяет опасения Эстебана Моралеса. Они опасаются, что часть бюрократии поведет страну к восстановлению капитализма, как это произошло в СССР. Есть много признаков этого брожения в левом лагере на Кубе.
Каков путь вперед?
Ясно, что статус-кво не может сохраняться вечно, но являются ли вводимые меры шагом вперед или шагом назад? Можно сказать, что в неблагоприятных условиях революция иногда должна быть готова сделать шаг назад. И в этом контексте принято ссылаться на Ленина и НЭП. В целом, несомненно, верно, что иногда необходимо отступать. Но генерал, который отступает, должен сохранять бдительность, чтобы отступление не превратилось в бегство. И совершенно недопустимо путать тактическое отступление с полной капитуляцией.
Большевики никогда не питали иллюзий, что в отсталой России можно построить социализм. Ленин много раз указывал, что для закрепления завоеваний революции и продвижения к социализму необходима победа социалистической революции в одной или нескольких передовых европейских странах. Это было бы возможно, если бы не трусость и предательство лидеров европейской социал-демократии. Но как только русская революция оказалась в изоляции в условиях ужасающей отсталости, отступление стало неизбежным.
Меры, отстаиваемые Лениным, были прямо обоснованы как продукт временной неудачи, вызванной задержкой мировой революции, а не как путь вперед. Большевики во главе с Лениным и Троцким продолжали подчеркивать необходимость международной революции, которая пришла бы на помощь Советской России, и боролись против ползучей бюрократизации государственных институтов и за сохранение рабочей демократии. Все их надежды были основаны на перспективах международной социалистической революции.
Не случайно Ленин и Троцкий уделяли столько внимания созданию Третьего (Коммунистического) Интернационала. Узкий националистический подход был совершенно чужд их мировоззрению. Точно так же Че Гевара воплощал интернационалистский дух Кубинской революции. Че понимал, что, в конечном счете, единственный способ спасти Кубинскую революцию — это распространить революцию на Латинскую Америку, и он был готов пожертвовать своей жизнью ради этой цели.
Объективные условия для победы социалистической революции в Латинской Америке сегодня в тысячу раз более благоприятны, чем в 1967 году. Венесуэльская революция вместе с Кубой стала объединяющим фактором для революций в Боливии, Эквадоре и других странах. Инициатива президента Чавеса по созданию Пятого Интернационала, посвященного свержению империализма и капитализма, должна получить самую горячую поддержку кубинских революционеров. В этом заключается надежда на будущее!
По нашему мнению, единственный реальный путь вперед для кубинской революции — это революционный интернационализм и рабочая демократия. Судьба кубинской революции тесно связана с судьбой венесуэльской революции и латиноамериканской революции в первую очередь, а также с мировой революцией в целом.
Речь идет не об «экспорте нашей модели», а об активной поддержке революционных сил, которые борются против империализма и капитализма в Латинской Америке и за ее пределами. Вместо того чтобы идти на уступки капиталистическим тенденциям, кубинская революция должна четко выступать за экспроприацию олигархии, капиталистов и империализма как единственный путь вперед в Венесуэле, Боливии и т. д. Именно этот урок можно извлечь из живого опыта самой кубинской революции. Только экспроприация империализма и кубинских капиталистов позволила революции продвинуться вперед после 1959 года.
Но интернационалистская политика не решит нужды кубинского народа здесь и сейчас! Конечно, нет! Мы не утописты. Мы также не путаем стратегию с тактикой. Необходимо сочетать революционную интернационалистскую политику с конкретными мерами по решению экономических проблем на Кубе. Вопрос в том, как этого достичь. По нашему мнению, предлагаемые меры не обеспечат долгосрочного решения. Они могут временно устранить или смягчить некоторые дефициты и препятствия, но только ценой возникновения новых и неразрешимых противоречий в среднесрочной и долгосрочной перспективе.
Возможно, часть кубинского общества приветствует предлагаемые реформы, исходя из предположения, что «хоть что-то делается». Но когда их последствия станут в полной мере ощутимы, настроение изменится. Единственный реальный способ повысить производительность труда — это дать рабочим почувствовать, что они сами управляют производством, то есть ввести самые широкие меры рабочей демократии в промышленности, обществе и государстве.
Кубинский народ неоднократно показывал свою готовность пойти на жертвы ради защиты революции. Но очень важно, чтобы эти жертвы были одинаковыми для всех. Долой привилегии! Мы должны вернуться к простым правилам советской демократии, которые Ленин изложил в «Государстве и революции», не для коммунизма или социализма, а для момента сразу после революции: все должностные лица должны избираться и подлежать отзыву, ни один чиновник не должен иметь заработную плату выше, чем у квалифицированного рабочего, в течение определенного периода времени должна осуществляться ротация всех должностей (если все являются бюрократами, то никто не является бюрократом), нет постоянной армии, а есть вооруженный народ.
Че Гевара настаивал на важности морального элемента в социалистическом производстве. Это, очевидно, верно, но это может быть гарантировано только в режиме рабочего контроля, когда каждый рабочий чувствует, что он или она несет ответственность за принятие решений, которые влияют на производство и все аспекты жизни. Однако, учитывая существующие серьезные проблемы, необходимы некоторые материальные стимулы.
Основной принцип на этом этапе останется прежним: от каждого по способностям, каждому по труду. Это подразумевает существование разницы в заработной плате, как это было в России сразу после революции. Но должна быть установлена верхняя граница разницы, которая в будущем должна сокращаться по мере роста производства и, вместе с ним, богатства и благосостояния общества.
Но самым большим стимулом, безусловно, является ощущение рабочих, что страна, экономика и государство принадлежат им, и это может быть достигнуто только в том случае, если все решения принимают сами рабочие, а все избранные должностные лица подотчетны им. Только на этой основе можно защитить социалистическую основу Кубинской революции и победить капиталистическую контрреволюцию.
Какова альтернатива?
Когда лидеры Коммунистической партии Китая первоначально начали свою программу реформ, они не имели представления, что готовят почву для восстановления капитализма. Но введение некоторых рыночных мер (во имя эффективности) в течение длительного периода времени привело к восстановлению капитализма, сопровождавшемуся массовым ростом неравенства, разрушением системы социального обеспечения и т. д.
Выгоду от этого процесса получили не рабочие и крестьяне, а бюрократы. Поэтому неудивительно, что часть кубинской бюрократии рассматривает Китай как модель. Некоторые люди могут быть впечатлены ростом ВВП в Китае, не замечая накопившихся огромных социальных противоречий. В любом случае применение «китайского пути» на Кубе не приведет даже к экономическому росту, а скорее к быстрому и катастрофическому краху плановой экономики. Иностранные транснациональные корпорации из Испании, Канады, Бразилии, Мексики и других стран, которые уже работают на Кубе, наблюдают за этим процессом и уже занимают свои позиции. Чего они добиваются? Сырья, дешевой рабочей силы и благоприятного климата острова, то есть повторной колонизации Кубы.
Важные сегменты правящего класса США уже задаются вопросом, является ли блокада наиболее разумной политикой для подрыва кубинской революции или же они упускают возможности для инвестиций в пользу транснациональных корпораций других стран. Восстановление капитализма на Кубе вернет остров в 1930-е годы, когда он был под властью иностранного капитала и служил площадкой для туристов из развитых капиталистических стран. Но такой исход можно избежать.
На Кубе есть много людей, которые справедливо обеспокоены текущей ситуацией, но не хотят решения, основанного на рыночных принципах. Если будет представлена четкая альтернатива, основанная на революционном интернационализме и рабочей демократии, это может сплотить тысячи честных коммунистов, ветеранов, интеллектуалов, молодежи и рабочих, которые не готовы допустить разрушения революции ни империализмом, ни внутренними силами. Чтобы двигаться вперед, нам сначала нужно вернуться к программе Ленина!