В начале февраля РКН подтвердил начало замедления Telegram из-за неисполнения требований законодательства (защита данных, борьба с терроризмом). В дальнейшем появилась информация о намерении властей полностью заблокировать мессенджер весной 2026 года. И вот 24 февраля Павел Дуров заявил, что против него возбудили уголовное дело по статье о содействии терроризму. По версии российского следствия, оппозиция и западные спецслужбы могут готовить госпереворот в РФ с помощью Telegram. Теперь у нас и вовсе есть примерный ориентир, когда будет заблокирован Telegram – первые числа апреля.
На протяжении последних 10 лет мы наблюдаем процесс поэтапного увеличения контроля над интернетом со стороны государства посредством блокировок, запретов и фактически принудительного перемещения пользователей в «суверенные» сервисы. Теперь, когда это коснулось наиболее популярного средства общения, уровень негодования стал поистине колоссальным и охватил не только рядовых граждан, но даже наиболее ярых сторонников властей.
Однако государственная политика в области интернета и явная непопулярность принимаемых мер мало что говорят нам о сути происходящего. Чтобы сделать для себя конкретные выводы и увидеть перспективы, мы должны указать заинтересованных участников и их интересы, стоящие в основании. И в конце концов мы должны ответить – существуют ли действительно свободные мессенджеры и кого на самом деле призваны защищать «суверенные» соц. сети.
Что стоит за блокировкой Telegram?
С момента своего создания Telegram набрал в России огромную аудиторию. Каждый день в него заходит более 50 млн пользователей. За годы он стал крайне привычен и удобен для людей, став частью быта. Таким образом уже видно, что это огромнейшая площадка для распространения информации и коммуникации. Неудивительно, что государство поставило себе цель взять ее под контроль. Но почему оно взяло такой курс?
Тенденция к полному контролю над средствами информации появилась отнюдь не вчера и не с началом СВО. Самые первые годы президентства Путина ознаменовались лишением самостоятельности СМИ. Это было связано с усилением государства во имя стабильности системы.
Однако это был отнюдь не одномоментный шаг, а процесс, растянувшийся на годы и прямо связанный с международной обстановкой. По мере нарастания противостояния между российским и западным правящим классом, начиная с 2008 года, режим в кремле стремился ограничить влияние европейских и американских структур (бизнеса и тем более государственных).
В этом контексте, Павел Дуров был явным представителем западных трендов, ориентированный на принципы либерального глобализма, и покинул Россию в 2013 году после потери VK.
Первая же попытка блокировки Telegramа произошла в 2018 году, когда Дуров отказался предоставить ФСБ ключи шифрования для все той же борьбы с терроризмом и экстремизмом. В тот момент, блокировка оказалась неэффективной и формально работала до 2020 года. Тогда и энтузиасты и сам Telegram моментально развернули прокси сервера, что позволяла пользователям путем минимальных усилий обходить блокировку. А само общественное недовольство вылилось во флешмобы в поддержку мессенджера.
Но уже к 2022 году государство нарастило мощности, а противостояние с НАТО (США и ЕС) переросло из вялотекущего конфликта на востоке Украины в полноценную войну. С началом войны российское военно-политическое руководство поставило себе цель – установить свой полный контроль в интернете.
В течении нескольких дней были заблокированы Twitter (мессенджер заблокирован на территории РФ), Facebook (принадлежит Meta, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ) и Instagram (принадлежит Meta, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ). Здесь видно значительное отличие от Telegram и WhatsApp (мессенджер заблокирован на территории РФ). У первой тройки число пользователей в России было значительно ниже, соответственно влияние на коммуникацию также было меньше, в то время как в среде либеральной оппозиции и их сторонников они пользовались особой популярностью. Не говоря уже о фактически прямом доступе к контенту западных политиков.
Куда сложнее оказалось с Telegram и WhatsApp (мессенджер заблокирован на территории РФ). Их аудитория не только значительно шире, но главное – они стали основными каналами для деловой коммуникации бизнеса, чиновников и даже крупных государственных предприятий. Telegram, наряду с Discord (который был заблокирован в 2024 году), вовсе активно используется военными на фронте.
В частности поэтому новости о блокировке Telegram вызвали значительное негодование у военкоров и военных, что на фоне блокировки Старлинка Илоном Маском и украинскими властями. Такой накал заставил власти в кремле сделать оговорки, что мессенджер будет работать в зоне СВО.
Эта зависимость также послужила причиной для спешной разработки и внедрения собственного мессенджера, которым стал MAX. Теперь государственный аппарат стремится перевести в него больше пользователей, но делает это ползуче, а не одним единым указом, чтобы не вызвать одномоментной и масштабной вспышки недовольства и административного хаоса. Например, постепенно вводя необходимость Мах при входе на Госуслуги.
Таким образом, политика российских властей, это не просто элемент «тоталитарного режима», это часть глобального тренда направленного на защиту влияния национального бизнеса и государственного аппарата от внешних конкурентов. В рамках этой логики российский сегмент интернет должен выглядеть аналогично китайскому – быть максимально контролируемой средой. Но в отличии от китайского варианта, в рамках России это происходит в контексте длительного противостояния с западным империализмом и идущей с 2022 года войны.
Четко видеть инструмент и заказчика
В первый момент после начала замедления Telegramа произошел массовый всплеск недовольства в социальных сетях. Прошло несколько весьма оригинальных и запоминающихся акций у здания РКН, где в начале заблокировали двери, а в следующий раз поставили колонку с зацикленным выступлением Миронова.
«Кто делает замедление Telegram, идите на передовую, на СВО! Ребята, которые кровь проливают, у них связь единственная с родными, близкими! Вы что делаете, идиоты? Я называю вещи своими именами: идиоты!»
Собственно некоторые депутаты также высказались, как и упомянутый выше Миронов от Справедливой России.
Надо сказать, что все прошло весьма удобно для администрации президента. С одной стороны депутаты смогли высказать свое недовольство и отметиться перед выборами. Граждане смогли высказать недовольство властями в общем и вновь продемонстрировали все свое презрение к РКН в частности. Однако само недовольство не получило никакой единой направленности и тем более оно не сводится к какой то стратегической направленности. Как максимум – оно увеличивает трудности для целей на выборы в госдуму, но здесь инструментарий у властей есть уже отработанный комплекс мер.
Винить РКН, Минцифры, госдуму и даже аппарат ФСБ, в данном случае, имеет мало смысла, поскольку эти органы не имеют никакого отношения к принятию решений или формированию политической линии государства. Тот факт, что все решения принимаются сверху, и том числе по замедлению и блокировке Telegramа, показывает реакция даже депутатов Единой России, многие из которых попросту не пришли на голосование по запросу в Минцифры о причинах замедления Telegramа.
Да и сама реакция законодателей показательна. В день замедления никто из них не смог ответить ничего внятного. Это означает, что для них эта мера также стала новостью. И это не что-то новое в российской политической системе. Все принципиальные решения давно принимаются именно на уровне администрации президента и совета безопасности, в то время как та же Государственная дума представляет из себя орган лоббизма различных государственных структур и крупного бизнеса. Это прямое выражение политической экспроприации правящего класса государством.
В то же время, отсутствие крупной политической силы, которая консолидировала и направляла бы недовольство антисоциальной политикой в сторону непосредственного политического и административного руководства играет режиму на руку. Такое положение помогает ему балансировать даже наиболее негативно воспринимаемые обществом меры.
В свою очередь оппозиция, имеющая возможность для этого, занимает позицию которая полностью ее ограничивает. Конкретно КПРФ и Справедливая Россия, хоть и критикуют подобную ограничительную политику, но позиционируют себя как ярых сторонников курса президента.
Роль бизнеса
Несмотря на то что крупный бизнес и банки не имеют возможности прямо влиять на принимаемые государственным аппаратом решения, они также остаются в выигрыше от блокировки Telegramа и создании единой, контролируемой платформы.
Так VK фактически становится монополистом на рынке. Увеличилось как количество пользователей, так и время, которое там проводят. Однако реальная картина куда интереснее. Платформа перестала быть полностью убыточной, но она ходит на грани. Вся держится на рекламе и поэтому прямо связана с тем, что будет у бизнеса. Авторы по-прежнему жалуются на алгоритмы и охваты. Работать в VK крайне тяжело. Что же до того, что пользователи стали проводить в VK больше времени, то тут ключевую роль сыграло увеличению количества рекламы и ее встраивании в контент. Таким образом, мы видим итог сверхмонополизации.
Что до других крупных игроков, то здесь стоит привести отрывок из другой статьи, которую мы публиковали на нашем сайте, посвященную мессенджеру MAX:
«Другие крупные компании, такие как Альфа-Банк, ВТБ, Сбербанк, Ozon и другие, по-видимому, видят в Max возможность выхода на большую аудиторию и, соответственно, на получение большей прибыли. В отличие от Telegram, Max пользуется достаточно стабильной и серьезной поддержкой от государства, а значит корпорации ожидают, что вложения в разработку интеграций с этой платформой не окажутся под запретом и смогут себя окупить».
Проект Кириенко, то есть бизнес напрямую связан с государством, с помощью конъюнктуры остался на рынке фактически один и ведомый логикой “погони за прибылью” заботиться не удобством пользователей, а той самой прибылью. В свою очередь, отсутствие конкурентов оставляет пользователей без выбора, а собственника бизнеса без необходимости что-то кардинально менять, чтобы удерживать потребителя.
Выгоду получат и Госструктуры с крупными корпорациями (например, РЖД, «Росатом») которые уже переходят на российские аналоги вроде eXpress. Полная блокировка Telegram сделает внедрение таких платных систем обязательным для всего B2B-сектора (сектор рынка, где компании продают товары или услуги не обычным людям (физлицам), а другим компаниям.).
Как мы писали в прошлом году, когда началась блокировка звонков в Telegram, значительную прибыль получат операторы связи (МТС, МегаФон, Билайн) у которых больше не будет конкурента обеспечивающего бесплатные звонки. Таким образом, за полную блокировку мессенджера, россиян принудят еще и заплатить.
Тоже самое можно сказать и о MAX, который периодически сравнивают с китайским WeChat. Но в отличии от своего восточного аналога, MAX попросту не имеет конкурентов. Это означает, что он будет существовать ровно по такой же логике, что и ВК, то есть в интересах крупного бизнеса.
О безопасности граждан и дальнейших перспективах
Для блокировки Telegramа власти развернули полномасштабную кампанию. На переднем плане здесь выступают заявления о несоблюдений требований российского законодательства, что мессенджер активно используется террористами и мошенниками. Недавно дошло и до того, что именно на Telegram лежит ответственность за теракт в Крокусе. Нам упорно пытаются объяснить, что все дело в нашей безопасности, которую Дуров не обеспечивает.
Было бы конечно глупо отрицать, что мошенники не пользуют платформу для своей деятельности. Как и то, что ВСУ и СБУ («внесена в перечень террористов и экстремистов» или «признана террористической организацией в РФ») также используют Telegram для вербовки. Интернет в принципе дает для подобной деятельности широкие возможности.
Если всё было только благодаря наличию у злоумышленников инструментов, таких как мессенджеры, то борьба с ними проходила гораздо проще. Но их основа не интернете, а в социальных проблемах. Людям, особенном социально уязвимым, проще поверить мошенникам, поскольку им практически не на кого положиться, тем более на государство, которое не выстраивает никакой работающей системы социальной поддержки.
Что же до обвинений в том, что через тот же Telegram организуются массовые беспорядки и даже революции, то это тоже не является каким то открытием. Да, протестующие активно используют соцсети, когда им необходима организоваться. Однако для чиновников и в принципе правящего класса остается тайной за семью печатями один очень простой факт – революции никогда не происходят из-за революционеров, они происходят благодаря усилиям масс и политике того самого правящего класса. Революционеры здесь совершенно непричем, поскольку 99% своего существования они борются против мейнстрима.
Главное, чего пытаются добиться власти в России – это формирование контролируемой ими интернет среды и где у них не будет нужды заниматься конкуренцией за влияние.
Пристальное внимание и постоянные ограничения будут накладываться и на простых работников и студентов, которые попытаются организоваться для борьбы за улучшения труда или права. Сегодня система находится в таком положении, когда она может идти лишь на самые незначительные уступки, если таковые вообще возможны.
Что же касается Telegramа, то его окончательная блокировка и даже более – признание террористической и экстремистской организацией, не просто маячит на горизонте, а находится буквально перед лицом. Что ждет нас после такое решения?
Так по мнению главы Фонда развития цифровой экономики Герман Клименко, в случае признания платформы экстремистской, под запрет попадет не только реклама, но и оплата премиум-подписки. Россиян это вынудит мигрировать в другие сервисы, хотя наиболее стойкие пользователи, вероятно, продолжат пользоваться Telegram через VPN.
По словам председателя коллегии адвокатов «Адвокат Премиум» Тимур Чанышев, –
Если Telegram будет признан террористической или экстремистской организацией, то само по себе наличие у пользователя приложения или обычное использование мессенджера не означает автоматической ответственности. Факт регистрации аккаунта или переписки с другими пользователями не приравнивается к участию в деятельности запрещенной структуры.
Однако риски возникают при активном вовлечении в деятельность платформы: администрировании каналов и чатов, распространении материалов от имени организации, публичной поддержке ее деятельности, финансировании, вербовке или ином содействии. «В таких случаях действия могут быть квалифицированы как участие либо содействие деятельности запрещенной организации», – отметил адвокат для ТАСС.
Эффект от подобного решения будет крайне значительным. Для начала отметим, что общее число пользователей Telegram в России, по данным МТС AdTech на ноябрь 2025 года, составляет около 105 млн человек, примерно 9% от общего числа пользователей в мире.
Не стоит ждать того, что каждого, кто пользуется мессенджером, будут признавать террористом или экстремистом.
Как видно из опыта блокировки Instagram (принадлежит Meta, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ), Facebook (принадлежит Meta, признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ) и Twitter (соцсеть заблокирована на территории РФ) те, кто пользуется VPN, легко смогут им пользоваться как раньше и даже вести каналы. В первую очередь, это уберет рекламодателей с площадки и соответственно – возможность зарабатывать. Также это создает сложности в его использовании, что автоматически приведет к постепенному уменьшению аудитории. Во вторую очередь, это ограничение доступа к информации, которая не отражает интересы властей. И хотя это вызовет негодование и у сторонников режима, например военкоров, они будут выбирать адаптацию.
Наиболее серьезным, удар будет по независимым СМИ и политическим организациям, для которых работа просто усложняется из-за очередных юридических ограничений и создаст для режима новые возможности для точечного давления. Пассивным эффектом также будет большая осторожность, вынуждая людей еще более тщательно взвешивать риски, когда речь будет заходить об организации борьбы за свои интересы.
Что мы обязаны понимать и что необходимо делать
Для начала нам нужно учесть несколько моментов. Нынешнее российское руководство в Кремле и выстроенный им аппарат не любит турбулентности и стрессовые ситуации. Сейчас мы можем наблюдать развернувшийся процесс создание приемлемого фона, который облегчит для режима принятие последующих мер. Этот процесс помогает ему размыть негатив, чтобы со временем он забывался. Но предельно ясно, что менять курс на создание полностью «суверенного» интернета никто отменять не собирается.
На фоне происходящего некоторые могут вспомнить протесты в защиту Telegram в 2018 году и последовавшую в 2020 году отмену ограничений. Здесь есть существенная разница. За прошедшие годы государство значительно увеличило свои возможности и ресурсы для ограничений связи. 4 года в условиях войны максимально этому способствовали. Нету и необходимости учитывать взаимоотношение с западным бизнесом, работе которого способствовал Telegram. Сами протесты в 18 года, пускай и охватили довольно много молодежи, но не смогли сыграть значительной роли ввиду своей малочисленности. Так на митинг в Москве 30 апреля, по данным «Белого счетчика» вышло около 12 300 человек. На митинге 10 марта 2019 года против изоляции Рунета, по данным того же «Белого счетчика», вышло примерно 15 200 – 15 300 человек.
Проблема тех митингов, во многом, была в их политической и классовой ограниченности. Они охватывали лишь определенную и малочисленную прослойку столичных граждан. При этом они и их лидеры игнорировали действительно широкие слои масс. Это был отнюдь не недосмотр или досадная ошибка, а естественная логика либеральной оппозиции, чья программа подразумевает защиту интересов лишь крошечного меньшинства общества.
Учитывая нынешний контекст, о каких то массовых протестных выступлений ожидать не приходится, также как это было и по ограничению YouTube, отнюдь не по причине глупости большинства граждан. Напротив, здесь видим стойкий прагматический расчет, который может и не носить явный характер. Он заключается в оценке массового протеста, как способа достижения цели, мало эффективным и в то же время опасным. Такие выводы делаются не только на фоне усиления правящего режима, но и на фоне протестов прошлых лет.
В условиях, когда большинство рабочих и молодежи не видят перед собой эффективного инструмента для продвижения и защиты своих интересов, они весьма здраво оценивают свои возможности. Как отдельных людей, неспособных противостоять огромному аппарату правящей элиты. Подобный подход касается не только вопроса о свободном использовании интернета, но и многих других тем.
Именно поэтому для нас вопрос о строительстве партии, представляющих интересы этого большинства – это не просто мантра или нечто абстрактное, а необходимость. Только в рамках дисциплинированной и организованной структуры, которая близка массам, возможно аккумулировать и направить недовольство, которое копиться у них внутри в конструктивное и прогрессивное русло. Для нее также необходима конкретная программа, которая не останавливаться лишь на демократизации и косметическом улучшении нынешней системы, а на изменений самих ее основ, фактически ее демонтажа.
В этом ключе мы не должны питать иллюзий касательно Telegram или в целом интернета. Несмотря на все разговоры и лозунги его владельца или либералов, ни Telegram, ни любой другой мессенджер или соц. сеть не являются действительно свободными и независимыми. Telegram находится в руках конкретного, узкого круга лиц (его основателя и финансистов), а не миллионов пользователей и их возможных органов власти. Соответственно именно интересы таких – фактических собственников – и отражает Telegram или любая другая соц. сети.
Лозунги о независимости от аппарата того или иного государства и их влияния, которые в последнее время постоянно слышны от Павла Дурова, не более чем реклама. Владение широко используемым мессенджером – это серьезный актив влияния на массы.
В этом ключе усиление надзора со стороны государственных органов, полиции, ФСБ и т.д., отнюдь не меньшее зло. Расходы на «Национальную безопасность и правоохранительную деятельность» растут год от года. Сейчас они составляют 3,5 трлн рублей или 41 % всех расходов федерального бюджета. Все эти траты происходят закрыто, по статьям «секретных», без всякого контроля со стороны рабочих масс, из карманов которых и идет все финансирование. Фактически это просто гигантская кормовая база для чиновников.
Тем временем безопаснее не становится. Это хорошо видно и по участившимся случаям скуллшутингов и террористических атак. Жизнь простых граждан напротив, неуклонно ухудшается, а новые меры принимаемые властями бесполезны и зачастую они остаются лишь на бумаге, поскольку жизнь и работа с ними невозможна.
Вдобавок все меры которые предпринимаются сейчас властями, «ради обеспечения безопасности», особенно сильно ударит по уровню развития интернета в России, откатив его на годы назад. Усложнение коммуникации между людьми, отрыв их от международных связей в их профессиональной деятельности, никак не связанной с нарушением закона, сделает невозможным качественное развитие технологий и сервиса в России.
Как бы не старались нам доказать, что можно сделать все свое, производственные, исследовательские и технологические давно вышли за рамки национальных границ. Это произошло не из-за какого то заговора, а стало следствием достижения капитализма пределов своего развития. Все попытки разрушить эти связи, а не поставить их на службу всему человечеству, приводят лишь к ухудшению уровня жизни всех, кто не относятся к тому самому 1 % сверхбогатых, которые держат в своих руках более 50 % всех мировых богатств.
Для нас борьба за свободный интернет и свободные СМИ, это не просто желание сделать их независимыми от государства. Это борьба от влияния крупного бизнеса, монополий, корпораций и их государственного аппарата, то есть с контролем паразитического сверхбогатого меньшинства общества. Для того, чтобы сделать интернет действительно свободной и безопасной средой для общения и саморазвития, массы, рабочие и молодежь должны вырвать все рычаги власти из рук частных собственников. Это означает борьбу за социализм!
Интернет должен быть свободным! Государство должно быть рабочим!