Вряд ли кому-то в России необходимо объяснять масштаб участия государства в политической и экономической жизни общества. Можно с полной уверенностью сказать, что это одно из наиболее контролирующих и вездесущих государств из существующих на сегодняшний день.
Оттого нам чаще всего встречаются полярные оценки. Одни говорят о его эффективности, убеждая нас в том, что государство работает на пользу всего общества и способно приструнить тех, кто ставит личные интересы выше интересов отечества.
Другие, напротив, видят в нем лишь гигантскую бюрократическую машину, душащую частную инициативу и не дающую раскрыть весь потенциал свободного рынка, не говоря уже о подавлении всех буржуазно-демократических свобод, привычных для либеральных западных демократий.
Но все они лишь создают дымовую завесу, призванную скрыть реальные отношения крупного бизнеса и государства, а также то, кого они заставляют платить за свои провалы и убытки. Они, намеренно или нет, не затрагивают важнейший аспект данного вопроса — в чьих интересах существует и работает столь мощный государственный аппарат: является ли он нейтральной стороной или все же защищает интересы какой-то социальной группы?
Об этом мы поговорим в данной статье на примере обсуждения проекта бюджета страны на 2026 год, развернувшегося в Государственной думе 22 октября.
Государство гарантирует обогащение
Не так давно Антон Силуанов, министр финансов, во время выступления в Госдуме заявил, что ежегодные изменения налога на доходы физических лиц (НДФЛ) нецелесообразны. Данное заявление было сделано в рамках обсуждения проекта федерального бюджета на 2026 год и плановый период 2027–2028 годов.
Это был ответ на предложение представителей КПРФ, в частности депутата Евгения Бессонова, — ввести ставку НДФЛ 40 % для «сверхбогатых» и повысить налогообложение банков.
Схожий ответ у Силуанова был и в мае, когда речь шла о налоговых изъятиях прибыли у банков и сверхбогатых: «Банкам сейчас нужна прибыль для их капитализации, чтобы они могли выдавать кредиты».
Иными словами, банки должны активнее получать прибыль, чтобы эффективнее поддерживать развитие бизнеса, в том числе ключевых секторов промышленности, а также выдавать новые кредиты населению.
И действительно, если взглянуть на распределение прибыли крупнейших российских банков, таких как Сбербанк и ВТБ, то мы увидим, что половина уходит государству. Другая половина направляется на реинвестиции, развитие и выплату дивидендов.
Однако в чью пользу работает такой эффективный подход? Разумеется, ни государство, ни компании и корпорации не рассматривают своей основной задачей удовлетворение интересов всего общества. Их первостепенная задача — прибыльность.
«Низкорентабельным или вовсе убыточным российским компаниям не следует предоставлять кредиты по льготным ставкам ради их спасения. Спасение подобных организаций от финансового бедствия — не в интересах национальной экономики», заявила глава Центробанка (ЦБ) Эльвира Набиуллина. Прекрасное и честное разъяснение.
В отличие от западных моделей, где государство оставляет частным лицам гораздо больше свободы на рынке, российское государство стремится к большему контролю.
Такая роль обусловлена неспособностью современных частных собственников самостоятельно создать и поддерживать стабильную систему. Это было доказано не только периодом 90-х в России, но и нынешним мировым кризисом.
Повсеместно государство за счет бюджета, а значит налоговых поступлений от простых рабочих, пенсионеров и молодежи спасает бизнес от банкротства, последствий безудержной погони за быстрой прибылью. Реализуй либеральные демократии принципы либерализма, мы увидели бы сценарий тотальной дестабилизации рынков и экономик.
Но бизнес и частные собственники не собираются уходить. Да, их решения контролируются в угоду стабильности системы в целом. Однако их право на получение сверхприбыли сохраняется и даже в государственных компаниях или банках частники составляют добрую половину руководства, несмотря на участие государства.
Так, состояние государственного менеджера Сбербанка или ВТБ — Германа Грефа — с его $300–600 млн — и близко не стоит рядом с доходами собственников. Например, Сулейман Керимов, владелец 76,3 % акций золотодобывающей компании «Полюс», имеет состояние $16,4 млрд (10-е место в списке российских бизнесменов по версии Forbes).
В конечном счете каждая сделка и каждая инвестиция, проходящая через так называемые государственные банки, направлена на дальнейшее обогащение крупных собственников. И как риелтор получает свою долю при заключении договора, так и государство получает плату за обеспечение порядка.
Все платят одинаково?
Что касается увеличения налога на сверхбогатых, то здесь российский министр финансов также выразил несогласие — и не в первый раз. В этом году он заявил:
«Мы это уже обсуждали с вами, когда готовили поправки в налоговое законодательство, и этот вопрос не был поддержан. Богатые люди тоже платят подоходный налог».
Тут стоит уточнить: с 2025 года система налогообложения физических лиц усложнилась. Шкала НДФЛ стала пятиступенчатой. Для тех, чей доход превышает 2,4 млн рублей в год, ставка составляет:
— 15 % — от 2,4 млн до 5 млн в год; — 18 % — от 5 млн до 20 млн в год; — 20 % — от 20 млн до 50 млн в год; — 22 % — от 50 млн в год и выше.
Нововведение было сделано для покрытия дефицита бюджета. Однако, по словам аналитика Freedom Finance Global Натальи Мильчаковой, это вряд ли существенно сократит дефицит.
В обновленном прогнозе Минфина на 2025 год дефицит утроился — с 1,2 трлн до 3,8 трлн рублей. Более того, по новым данным Минфина РФ, дефицит федерального бюджета за январь–октябрь 2025 года составил 4,19 трлн рублей (1,9 % ВВП).
К вопросу о покрытии дефицита мы еще вернемся. Пока же продолжим про тезис о том, что «богатые люди тоже платят подоходный налог». Формально — да. Но дьявол кроется в деталях.
За пример мы возьмем картину, которую было видно на момент 2023 года, когда население платило тот же налог (НДФЛ) по схеме двух ставок: 13 % за доход менее 5 млн. руб. в год и 15 % за доход более 5 млн. руб. в год.
По ней в бюджет за тот год пришло по НДФЛ 6,54 трлн из которых 1,2 трлн ₽ пришлось на людей с доходами более 5 млн. в год. Соответственно 5,34 трлн ₽ внесли все остальные – 81,6 %.
Отметим, что по данным Национального банковского журнала, граждане с доходами свыше 10 млн. руб. в год (примерное 800 тыс. руб. в месяц) составляют всего лишь 0,3 % от всего числа налогоплательщиков (также на момент 2023 года) или 167 тыс. граждан.
В то же время, у большинства плательщиков НДФЛ (82,1%) годовой доход составляет до 1 млн рублей до вычета налога. Эта группа насчитывает 53,6 млн человек по России и обеспечивает 38 % всех поступлений в бюджет от НДФЛ (по итогам 2023 года), или 2,5 трлн рублей.
Что же это означает? То что сверхбогатое меньшинство, абсолютное меньшинство, платя пропорционально столько же, сколько и все остальные – совершенно не испытывает никакой финансовой нагрузки, Продолжая обогащаться.
Высокооплачиваемого бюрократа или крупного предпринимателя, чьи доходы значительны, легко говорят о «равенстве», они ведь платят столько же, сколько и все. Однако заплатить 13 % при доходе до 100 тыс. рублей в месяц и 15 % при доходе в 800 тыс. рублей совершенно не тоже самое.
Чиновникам и бизнесменам в пору примерить платье Марии Антуанетты.
Ситуацию не изменит и новая пятиступенчатая шкала. Действительно, богатые станут платить больше, но что с этого всем остальным?
По данным Росстата (на момент августа 2025 года), 13,1 % россиян получают от 80 тыс. до 100 тыс. руб., 17 % — от 60 тыс. до 80 тыс., 20,2 % — от 40 тыс. до 60 тыс., еще 15,2 % — от 22,4 тыс. до 40 тыс. руб.
Марк Геллер – назначенный заместителем председателя экспертного совета при комитете Государственной думы по строительству и ЖКХ – уже озвучил претензию к россиянам, что они оплачивают не более 50 % реальной стоимости этих услуг. Что по его мнению не соответствует реальной рыночной стоимости.
По данным Forbes, в 2025 году в России — 146 миллиардеров с общим состоянием $625,5 млрд. Даже 8 % их богатства хватило бы, чтобы закрыть дефицит бюджета.
Данная тенденция сохраняется и сейчас. Основная нагрузка по-прежнему лежит и будет лежать на простых рабочих, которые своим трудом обеспечивают доходы компаний и следовательно — сверхбогатого меньшинства.
Прогрессивный налог и почему он не работает
Инициатива КПРФ о введении более прогрессивной системы налогообложения сама по себе неплоха.
Прямые налоги могут быть механизмом перераспределения. Облагая богатых более высокими ставками, можно строить более равноправное общество. Социалисты всегда поддерживали прогрессивные налоги.
Но одно дело — говорить о налогах на богатых в период экономического бума, и совсем другое — во время кризиса.
Конечно, можно добиться определенных уступок от класса капиталистов, но только если огонь революции будет направлен им в спину как предупреждение о том, что они потенциально могут потерять всё.
Однако, как и в случае с регулированием и реформами, любая попытка обложить богатых налогами и заставить их платить больше может стать постоянной только в том случае, если за ней будет стоять вся сила рабочего движения.
Здесь возникает логичный вопрос – если массовое движение рабочих и молодежи способно добиться такой постоянной реформы, почему бы не пойти до конца и не захватить богатство сверхбогатого меньшинства, национализировав банки и другие крупные монополии?
Именно в этот момент реформисты начинают корчиться, нагнетая истерику и убеждая, что капиталистов нельзя провоцировать, а нужно уговаривать. Такие люди верят, что вооруженного бандита можно обезоружить, погрозив пальцем приводя разумные аргументы.
Идеи о перераспределении богатств путем налогового регулирования не новы, как и способы ухода от налогов. Из Норвегии, например, большинство миллиардеров переехали в Швейцарию после повышения налога на богатство в 2023 году.
Бизнесмены просто избегают налогов при помощи друзей во власти. Так, британские консерваторы давно помогают Джеффу Безосу в его махинациях: Amazon получила такое количество льгот, что с 2021 по 2023 годы не заплатила в бюджет Великобритании ни копейки, пригрозив перенести бизнес.
Подобные вопросы мало волнуют лидеров реформистских партий, которые презирают марксистов за их «идеализм», одновременно уверяя массы в своем «прагматизме».
Но именно реформисты являются настоящими идеалистами с их утопическими надеждами на то, что они смогут «обложить налогами богатых». Именно этот «прагматизм» побуждает реформистов проводить политику жесткой экономии на социальных расходах для поддержки капиталистов, как только они приходят к власти.
Такова природа реформизма во время кризиса: он превращается в свою противоположность, не оставляя реформистам ничего, кроме контрреформ.
В этом смысле лидеры КПРФ ничем не отличаются от своих побратимов из прочих социал-демократических партий. Фактически они не предлагают чего-то принципиально отличного от нынешней линии государства – заключающейся в постоянном контроле, принуждении бизнеса быть более «ответственным».
Пожалуй единственное изменение это добавление вывески «народное предприятие».
Попытки реформистов заставить капитализм одновременно гнаться за прибылью и быть социально ориентированным схожи с попытками научить льва питаться травой, а не мясом.
Реальность такова, что рано или поздно они встают перед выбором: ломать систему, а значит встать на революционный путь, либо проводить ту же политику, которую до них проводили их правые коллеги по парламенту. За последние годы мы могли не раз увидеть тому наглядные примеры и наверняка увидим еще. К сожалению такие люди редко учатся на своих ошибках, не говоря уж о чужих.
Что мы можем предложить?
В отличие от «ответственных» и «прагматичных» политиков, мы не питаем иллюзий относительно собственников и капитализма в целом. Мы не отметаем реформы, однако чтобы даже такие ограниченные меры были претворены в жизнь, необходимы куда более радикальные шаги.
Экспроприация 500 крупнейших компаний, составляющих более 50 % ВВП, активов и собственности 200 сверхбогатых человек ( составляющих 0,00011 % от всего населения России). Унификация банковского сектора и его передача в государственную собственность.
Это отнюдь не популизм, а базовые меры которые позволят последовательно осуществить прогрессивные реформы.
Вместе с демократическим контролем рабочих это позволит создать плановую экономику, ориентированную на удовлетворение потребностей каждого.
Скептики — многие из которых называют себя левыми — говорят, что рабочие «неорганизованны» и «не готовы». Но буржуазная демократия учит: если вы не владеете экономикой, у вас нет власти. Любой рабочий, живущий от зарплаты до зарплаты, объяснит таким «реалистам», что у него нет времени следить за избранными политиками и самому быть политиком.
Поэтому вместо требований лишь повысить налоги богатым и не предпринимать радикальных мер, рабочие и молодежь должны бороться за экспроприацию имущества миллиардеров, за контроль над банками и монополиями, за социалистическую плановую экономику — для всех, а не для меньшинства.
На этой основе мы могли бы покончить с паразитами, присваивающими созданное нами богатство, и распределить ресурсы рационально и демократически, обеспечив достойное жилье, работу и услуги каждому.
Таким образом мы заложим основу для участия масс в политике, но уже не в рамках революционного момента, а на постоянной основе. Получив в свои руки власть, рабочие и молодежь действительно смогут начать учится управлять и перенимать международный опыт организации.
Хватит просить крошки! Требуйте всю пекарню! Хватит оплачивать их счета! Пусть платят богатые! Боритесь за социализм!