Изначально данная статья писалась в привязке к событиям 16 декабря, когда в подмосковном Одинцово подросток-неонацист совершил нападение на школу. В результате были ранены охранник, попытавшийся остановить неонациста и учительница, которая закрыла собой детей, один 10-летний ученик погиб. Нападавший был одет в футболку с надписью «No lives matter» – лозунг, активно используемый неонацистскими организациями в США и России.
Перед нападением школьник, подражая другим массовым убийцам-неонацистам (Брейвик, Таррант), опубликовал «манифест» под названием «Мой гнев». В нем он сетует на упадок христианства и призывает к массовым убийствам для его возрождения. Врагами общества он называет ЛГБТ (организация признана экстремистской и запрещена в РФ), евреев, левых, антифа, либералов и оппозицию.
Но уже спустя месяц мы стали свидетелями очередного «скулшутинга» (Международное молодежное движение «Колумбайн» запрещено в России и признано террористическим) произошедшего в школе в Нижнекамске, где нападение совершил подросток, увлекавшийся ультраправой субкультурой.
По прошествии времени, декабрьская трагедия полностью ушла из новостных лент и колонок блогеров, затонув под волной громких событий. Дело в том, что данная тема крайне неудобна для функционеров, сторонников государства и правых, работающих на него на аутсорсе. Второе и идентичное по своей природе нападение, за 37 дней, вновь подняло эту тяжелую, но важную, тему. Касается она как влияния ультраправой идеологии, так и того, какую роль в этом играет государство.
Это далеко не первый случай, когда нападение устроил приверженец ультраправых взглядов. В 2022 году, в Ижевске мужчина, открывший огонь в школе, был замечен в футболке с нацистскими символами. В 2018 году, в Улан-Удэ, нападавший, по словам соучеников, придерживался националистических взглядов и имел рисунок свастики на руке.
Но резня в Одинцово выделяется, так как произошла на фоне медийного роста националистов, а также стала примером их открытого декларирования.
Не вызывает удивления, что группы русских националистов и их медийные лица немедленно попытались дистанцироваться от нападавшего. Выглядит это весьма неубедительно, поскольку то, о чем они все время говорят, абсолютно идентично заявлениям одинцовского убийцы. Не говоря уже о том факте, что именно эти люди и занимаются распространением подобных идей.
Тем не менее, вина за происходящее лежит не только на таких идеологах и их последователях. Последние несколько лет мы наблюдаем небывалый медийный, с конца нулевых, подъем правых. Налицо качественно новый, пускай и временно, уровень их легальности, материальная поддержка со стороны бизнеса и регулярное взаимодействие с силовиками.
Все эти вещи слишком сильно контрастируют с официальной линией государства, заключающейся в усилении контроля и удержании за собой полной монополии на публичную политику. Многими такое положение дел трактуется как «фашизация российского режима». В реальности же государственный аппарат не утратил контроль, а напротив, активно занимается регулированием таких внутриполитических процессов.
Таким образом, он оказывается отнюдь не сторонним и пассивным наблюдателем. Будучи доминирующей политической силой именно государство, и правящий класс в целом, задает главенствующую повестку и, следовательно, – отвечает за вытекающие из этого последствия.
Националисты бегут от ответственности
Столь очевидная идеологическая близость с убийцей оказалась крайне досадной для националистов. Этому цвету «русской расы» пришлось пустить в ход типичные для них антикризы в виде манипуляции, откровенной лжи, но самое главное – они решили выставить всех тех, кто обращает внимание на взгляды нападавшего, как сторонников мигрантского лобби. Дошло до еще большего абсурда в виде попытки найти след западных спецслужб, того же СБУ и вообще – школьник вдохновлялся не русским национализмом, а враждебным западным.
Однако выглядит все это неубедительно и попросту жалко. Достаточно лишь поверхностного взгляда на то, что эти люди пишут и озвучивают каждый день, чтобы увидеть их суть. Для них абсолютно нормально и естественно расчеловечивание и физическому уничтожению всех, кто не попадает под их идеалы расовой чистоты и не хочет молча терпеть эксплуатацию русскими бизнесменами.
Отличаются ли они принципиально от западных коллег по цеху? Эти различия настолько незаметны, что порой без детального разбора невозможно понять – чем русский националист из ДШРГ Русич отличается от украинского националиста из батальона АЗОВ (признана террористической организацией и запрещена в РФ). Факт в том, что помимо черносотенной традиции, чего-то своего у них и нет. В связи с чем все они, так или иначе, оказываются калькой критикуемых ими западных националистов.
Поэтому неудивительно, что школьник, устроивший поножовщину в Одинцово, расписал свою каску лозунгами на английском языке. Но про своих «братьев» он видно не забыл, налепив нашивку с коловратом и вычисляя жертв вопросом – «А кто вы по национальности?». Именно так «русские националисты», да и любые другие, подходят своими бандами на улице к жертвам.
Остается вопрос – раз они разделяют методы и взгляды убийцы, к чему такие попытки дистанцироваться и апелляции к институциональности столь презираемой этими приверженцами фашистского террора?
Действительно, в иных обстоятельствах, они не скрываясь с ликованием бы приветствовали своего единомышленника, защищая его от всех нападок. Те самые условия – это наличие у них мандата от правящего класса, который тот отнял у слабого и недееспособного государства, для защиты частной собственности и сверхприбылей.
Сейчас подобных возможностей они не имеют, в силу того, что правящему классу гораздо комфортнее, удобнее, безопаснее и дешевле обходится нынешний государственный аппарат, со всеми его «демократическими», бюрократическими и полицейскими институтами. Таким образом, в глазах крупных собственников, он по-прежнему вполне сносно справляется со сдерживанием классовых противоречий в плоскости «законной» борьбы.
Поэтому любое несанкционированное сверху насилие вводит в работу государства недопустимый беспорядок. Государство не просто выбивает чиновников из привычной и размеренной бюрократической колеи, разрушает гласное и негласное доверие к органам власти как механизму обеспечивающему стабильность жизни.
Показателем наличия этого доверия являются очередные призывы увеличить траты на безопасность. К кому направлены эти призывы – конечно же к государству, а значит элиты должны вновь усилить свой аппарат. Конечно, это дает новые возможности для контроля, но и незамедлительно возникают вопросы – если со всеми баснословными расходами это государство, не может обеспечить безопасность, зачем оно нужно? К этому вопросу мы вернемся в другом месте.
Столь явная идеологическая подоплека убийства оказалась крайне неприятной для русских националистов. Начиная с Позднякова, Царьграда и заканчивая ДШРГ «Русич», всем им пришлось усиленно шевелить своими извилинами, чтобы придумать обоснования для дистанцирования от взглядов нападавшего. Но с такой репутацией – получается это очень плохо.
Думается, что этим деятелям весьма обидно, что вся их риторика, в основе своей, также взята с запада.
Эти потуги выглядят нелепо. Все эти персоны не раз высказывали свои взгляды и подтверждали их делами. Они наперебой рассказывают о своей ненависти к людям нерусской национальности, занимаются расчеловечиванием и представляются защитниками расовой чистоты.
В иных обстоятельствах, они бы ликовали, но случившееся нанесло им серьезный ущерб, поскольку продемонстрировало всю опасность, которую подобные личности несут окружающим. Таким образом, формируется соответствующее общественное отношение к таким организациям, еще больше их маргинализуя в массовом сознании.
Удар приходится и по отношениям с государством, поскольку ему в руки дан дополнительный рычаг для давления на националистов, ограничивая и без того не особо большую свободу действий.
При чем здесь государство?
У некоторых может возникнуть вопрос: причем здесь государство, если убийца приверженец правых взглядов и никак с ним не связан? Да и прочие подобные нападения очевидно происходят не по указке властей.
Как мы указали в начале – на сегодняшний день государство особенно пристально следит за политическими течениями в стране, с особым трепетом относясь к контролю во имя всеобщей стабильности.
Но это лишь общий вывод. Факт состоит в том, что именно националистическая идеология близка нынешнему государству, вступившему в открытую борьбы с западным империализмом во имя защиты отечественного правящего класса.
Именно национализм наиболее близок государственной бюрократии, которая всегда носит национальный характер, способной мыслить лишь в своих узких, местечковых категориях.
Отсюда и поддержка одиозного Дугина или любых идеологов национальной идентичности. Например недавно начальник управления администрации президента по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов Александр Харичевпроцитировал концепцию Александра Дугина и даже использовал его график о «Вестернологии».
Их изречения могут быть не вполне понятны самим государственным деятелям, но что им однозначно понятно, так это его акцент на национальной идентичности.
В том же багажнике находится идеологическое наследие Ильина, отстаивающего русскую державность, что опять-таки очень близко государственным чиновникам и силовому аппарату, в чьей среде очень распространены националистические настроения.
Особенно отчетливо такая связь видна в моменты, когда из-за своей бесхозяйственности, коррупции и защите интересов крупного бизнеса государство вынуждено полагаться на такие черносотенные банды для решения насущных проблем.
В таких ситуациях, на короткий момент, государство отдает долю в своей монополии на насилие, выпуская эту свору, далекую от логики институциональных управленцев. Но стоит им зазнаться и почувствовать вкус вседозволенности, а хозяину прийти в себя, как поводок резко укорачивается, а ошейник сужается на горле.
Это происходит постоянно, потому что подобные банды довольно быстро приходят к осознанию, что государственный аппарат, как совокупность всех инструментов правящего класса, стремится не к реализации идеологических принципов, а к собственному комфорту.
Но не стоит ожидать, что аппарат, защищающий свои привилегии и крупный бизнес, сталкиваясь со своевольничающим националистическим движением, окончательно в нем разочаруется и закроет вопрос. В конце концов, он уже проходил эту историю в конце нулевых и первой половиной десятых годов.
Да, та же «Русская община» и им подобные почувствовали на себе давление сверху, столкнувшись с расколом в своих рядах и ограничениями на прямое сотрудничество с силовым аппаратом государства.
Но это лишь действие одной рукой. Другой оно будет продолжать поддерживать подобные организации, несмотря на декларации о борьбе с национализмом и фашизмом. Мы и дальше сможем наблюдать съезды и конференции откровенных фашистов, не только из России, но и из-за рубежа.
Все потому, что эти работники на аутсорсе нужны не только для борьбы со своими конкурентами за влияние и деньги. Гораздо более страшной угрозой для элит являются рабочие, требующие улучшений условий труда или выплаты зарплаты, а там глядишь и поставят под сомнение священное право частной собственности.
Станет ли безопасней?
Трагедии подобные той, что случилась в Одинцово 16 декабря, к большому сожалению, становятся регулярным явлением. И вспоминая те ,что случались в прошлом, можно с уверенностью сказать – никаких позитивных изменений со стороны государства ждать не стоит.
Все чего следует ожидать – это кратковременной озабоченности и бюрократической суеты, но ровно до того момента, пока событие не уйдет из инфополя. Да и если бы отдельные бюрократы захотели бы что-то сделать, то непременно наткнулись на те препоны, которые сами помогли создать.
Слова директора школы, где случилось убийство, пересказанные матерью одного из школьников, показательны:
«Директор вчера на собрании заявила, что никакой ответственности не несёт и к ЧОПу отношения не имеет. Сегодня уже сказала, что понимает, что это и её ответственность. Вчера было много вопросов по поводу безопасности, нам ответили, что финансов нет».
Степень цинизма конечно же поражает. Вместе с тем, такие заявления демонстрируют приоритеты правительства и результаты их “социальной» политики. Никаких социальных программ поддержки, психологической помощи или улучшений условий работы для педагогов и обучения для школьников как не было, так и не будет.
Вместо системных мер, наблюдается типичные и скудоумные действия бюрократов в виде обязательной проверки через металлодетекторы с досмотрами каждого входящего школьника. От нападений они не защитят и очень скоро, те самые люди, которые ввели эти правила, начнут закрывать глаза на их нарушения, потому что их соблюдение делает невозможными ни работу, ни учебу.
Казалось бы, если это свойственно органам власти, то у простых людей совершенно иной подход. Реальность дает куда более сложную картину. Именно родители, после происшествия, потребовали увеличении охраны, введения новых мер. Почему же они следуют той же логике что и бюрократы?
Дело в том, что для абсолютного большинства людей – это наиболее понятный и простой путь, как решить проблему. Этому их учат все элементы современной системы, административным мерам, оторванным от реальной жизни правилам. Это ожидаемо и неудивительно, ведь даже в рамках самой «демократичной» буржуазной демократией они не могут получить качественно иной опыт.
В конце концов они сами приходят к пониманию того, что такие меры попросту не работают в рамках повседневной жизни. Но не имея политического органов, через которые этот опыт превратился бы в революционные выводы, их умозаключения не идут дальше пассивного разочарования.
Что же до ужесточения законодательства, по части покупки и хранении огнестрельного оружия усложнилось его получение и как следствие, действительно снизилась вероятность, что потенциальные убийцы смогут их использовать.
Но как и предполагалось – не имея огнестрельного оружия, преступники приходят с ножами. Спустя всего лишь месяц произошло новое, где одними из основных причин стали тяжелое психологическое состояние и буллинг со стороны сверстников. Однако сейчас уже поступает информация о том, что он также придерживался националистических взглядов.
Можно только пожелать удачи законотворцам с их идеями очередных запретов. С их нынешним уровнем понимания реальности можно вполне ожидать попыток отслеживать кухонные ножи, а может и регистрацию палок и камней с улиц.
Что конечно же более реалистично, так это новые меры по контролю в интернете, соцсетях и так далее. Уж в этом то государство и бизнес преуспели. Только вот источник проблем так не устранится. Конечно, правым психопатам будет менее удобно делиться своими безумными идеями, но как их, так и просто людей с психическими расстройствами, это никак не остановит.
В итоге эти меры будут направлены не на обеспечение безопасности граждан, а на отслеживания недовольства антисоциальной политикой государства, коррупции и прочими проблемами. А вот почва для новых случаев массовых убийств остается. Их акторы – это очевидные преступники, но они появляются и действует в условиях создаваемых и защищаемых политикой государства.
Консервативные и неповоротливые службы, администраторы будут и дальше имитировать бурную деятельность. Простых людей продолжают ограничивать и наказывать за открытое недовольство, как тех же родителей из Одинцовской школы, на которых вызвали в полицию за идею организации видеообращения Путину.
Создание здоровой общественной среды кроется не в формализме, а в низовом контроле, участии людей и самоорганизации, при поддержке действительно социального и подконтрольного государства. Но этого невозможно достичь в условиях, где решения принимают самые обеспеченные и оторванные от реальной жизни люди, пропитанные цинизмом и беспринципностью.
Важность социализации и коллективности
В комментариях касательно происшествия закономерно задавались вопросы: почему родители не увидели проблемы? Почему с учеником не работали в школе? Зазвучали возгласы о деструктивной роли интернета и постоянное нахождении в телефоне. Все это по мнению «специалистов» – показатель отсутствия социализации и психологических проблем.
По ряду моментов с ними трудно не согласится. Каждое такое нападение является следствием того, что с проблемами да и с самим детьми никто не работает. С учителями, родителями у подростков не выстраиваться никаких доверительных и понимающих отношений, а предоставленные самим себе, те в лучшем случае собираются в небольшие группы друзей. Но чувства коллективности и понимание того, как выстраивать социальные связи приходят к ним лишь через личный опыт.
Фактически этот процесс имеет мало общего с обучением, а больше похож на естественный отбор, где те, кому оказывается сложнее – по-разным причинам – встроиться в среду превращаются в изгоев или попросту одиночек.
Здесь отвечают по-разному и снова говорят о том, что это в первую очередь, прерогатива родителей. Другие ответят, что да, школа должна воспитывать и нужно обязать работать с ученикам. Нужно обязательно каждого из них отправить в «Движение первых» или «Юнармию».
Никакого отношения к реальности подобные идеи не имеют. Во-первых, у таких людей хотелось бы спросить: где учителя найдут дополнительное время и силы для такого направления работы, если они и так страдают от катастрофической загруженности бюрократической работы, а вся сфера в целом поражена острым кадровым дефицитом.
Во-вторых, каким образом родители смогут уделять больше внимания своим детям, вникать в их жизнь и проблемы, в условиях, когда им приходится большую часть своего времени проводить на работе из-за постоянно нависающей угрозой нужды?
В-третьих, как общество может повлиять на ситуацию в семье и участвовать в воспитании, если за ним никоим образом не закреплена эта роль, а каждое замечание может разбиться о стену в виде: ребенок – это собственность родителей?
В-четвертых, юнармия и движение первых. О них власти говорят как о пионерии и организациях, в которых молодежь может научиться коллективизму и вообще всем наиболее «конструктивным» ценностям. Но чем именно была пионерия и комсомол до того, как сталинистские бюрократы превратила их в инструмент для собственных нужд? Это идеи и ценности, которые отвечают на актуальные вопросы и проблемы и общества, и главное – дают понимание, каким образом они могут изменить окружающий мир к лучшему.
Чему же учат эти современные аналоги «комсомола»? Что они могут дать молодежи? Ровным счетом ничего. Они не дают никакого реального объяснения проблем общества, а всех их предлагаемое решение заключается в фразе – терпи и работай. Это не говоря о том, что насквозь пропитаны теми же самыми пороками, которые поражают все современные государственные институты. Наплевательство, бесхозяйственность и показная деятельность для отчетности.
Факт в том, что это не просто проблемы ,вызванные халатностью отдельных людей. Это целый комплекс вопросов, которые выносят суровый приговор современному общественному устройству, которое не только не может справляться с кризисами, но и прямо их провоцирует.
Образование вне политики и идеологии
Идея о деполитизации и деидеологизации образования пришла не недавно, а красной нитью идет с конца 80х – начала 90х. Со стороны профессионально-педагогического состава подобные перемены виделись как шаги по демократизации образования и избавления от давления со стороны партийной номенклатуры. Однако ни наука, ни образование не являются вещами, существующими вне общества и политики.
Для правящих элит и шедших за ними спекулянтов, мелких лавочников, желавших реставрации капитализма, лозунги о демократизации были лишь прикрытием для борьбы с той частью государственной, в особенности КПССовской бюрократией, для которой контрреволюция означала потерю контроля и привилегий.
В конце 90-х, задача изменилась. Государственный аппарат стремился выстроить систему таким образом, чтобы усложнить кристаллизацию опасных для него и всего правящего класса идей. Таким образом, любая политика и пропаганда была запрещена под лозунгом защиты детей. Очень удобный лозунг, особенно на фоне постоянных кризисов, роста числа террористических организаций.
Однако это не означало, что идеология полностью ушла. Она лишь изменила окрас, став попросту вездесущей, национальной, государственной линией, спускаемой сверху через указы и директивы. Теперь учебные материалы воспевают не сталинизм, а суверенитет и стабильность. Какие либо радикальные, с точки зрения администраторов и верхушки, идеи, самостоятельность и инициатива снизу недопустимы, поскольку являются для них чем-то не подконтрольным.
Со стороны правящего класса эти действия и риторика вполне себе понятны и объяснимы, вызывает изумление то, как некоторые оппозиционные левые повторяют те же нарративы. Они мечтают об «объективных» институтах, стоящих над политикой.
Однако подобные умозаключения присущи лишь далеким от реальности «интеллектуалам», которые будут поставлены на место практически простым родителем, который требует от школы продвижения гуманизма, просвещения, коллективизма. Хочется спросить этих высоколобых господ – это ли не идеология?
В свою очередь, для любого добросовестного коммуниста очевидно, что победить идеологию можно лишь доказав ее ошибочность, вредность для масс и нежизнеспособность. Этого невозможно добиться нормативными актами или статьями в конституции. Поэтому для нас совершенно естественно требовать максимально свободной площадки для дебатов и дискуссий даже на уровне образовательных учреждений.
Безусловно молодежь не должна отправляться в полностью свободное плавание, но попытки оградить ее от политики и идеологии не просто бесплодны, но и абсолютно вредны. На деле подобная политика просто обезоруживает человека перед неизбежным столкновением с жизнью.
Харрис и Килболд
Стоит отметить, что для современной России, «скулшутинги» являются новым явлением, что не раз отмечалось и в общественной среде и на государственном уровне. Поэтому для большего понимания того, как социальный контекст создает основу для такого насилия, стоит обратиться к первому подобному случаю, получившему масштабное медийное освещение – стрельба в Колумбайне в США. При его рассмотрении становится очевидно, что «контекст» не ограничен чисто национальным рамками.
В этом ужасном инциденте ученики 12-го класса, также не проявлявшие долгое время явного антисоциального поведения, Эрик Харрис и Дилан Клиболд застрелили 13 своих однокурсников и одного учителя, прежде чем покончить с собой. События тех дней были описаны в фильме Майкла Мура «Боулинг для Колумбины».
В США до 20 апреля 1999 г. происходили школьные перестрелки, но в их спланированном и систематическом характере, в их отчаянной и хладнокровной жестокости, в их масштабах и в его сознательном «политическом» выборе времени (в день рождения Адольфа Гитлера и в ближайшую годовщину террористической атаки правых в Оклахома-Сити в 1995 году), события в Колумбайне представляли собой нечто качественно новое и тревожное.
Какими бы ужасными ни были последствия, безумное буйство Харриса и Клиболда имело глубокие социальные корни. Это становится понятно при серьезном взгляде на американское общество, на его политических лидеров, религиозных деятелей, корпоративных руководителей, его военную машину, его знаменитостей, его поп-культуру и прежде всего на всю экономическую систему, на которой зиждется вся огромная надстройка насилия, страдания и лицемерия. Именно там и был коренной ответ на причины трагедии.
Эта неспособность гарантировать физическую и психологическую безопасность детей идет рука об руку с неспособностью или упорным нежеланием официального американского общества понять коренные причины этих бесконечных трагедий или даже серьезно заняться их устранением. То же можно наблюдать и в России сегодня.
Политики и эксперты в области СМИ предлагают разные поверхностные выводы, но все они согласны в одном: убийства не имеют ничего общего с основами общественного строя. Ведь именно этот вопрос является де-факто табуированным при буржуазном «консенсусе». Все – государство, родители, политики, медиа, либералы, шоу-бизнес и т.д. – занимаются перекладыванием из рук в руки «горячей картошки ответственности» (то же самое – в России). В любом случае вряд ли можно ожидать от официальной Америки жесткой самокритики, но политика замалчивания серьезных проблем неизбежно приведет к плачевным результатам.
Если мы посмотрим на то, как анализировал те события Майкл Мур, то увидим как он рисует портрет Соединенных Штатов, «страны, которая, кажется, одержима тем, чтобы сначала убивать, а потом задавать вопросы». Весь его фильм оказался вместе с тем пронизанным горькой сатирой на американское общество.
Но на самом деле, подход Мура также не разрешает вопроса. Мур не способен продемонстрировать связь между распространением насилия в США с индивидуалистическим подходом к социальным, моральным и политическим вопросам.
В наши дни «земля свободных» слишком часто является завуалированным описанием гипериндивидуалистического капиталистического общества, в котором каждый из различных конкурирующих «атомов» должен искать свою недостижимую американскую мечту. Тут оружие не служит делу самозащиты народа, а только усиливает стремление искать индивидуальные решения проблем, которые на самом деле поражают население в целом.
Несмотря на довольно большое количество замечательных отрывков, режиссер не совсем способен удовлетворительно анализировать эти более сложные исторические и социальные проблемы.
Одна из лучших частей документального фильма — отрывок, в котором Мур исследует конкретные обстоятельства, при которых шестилетний мальчик застрелил маленькую девочку в начальной школе недалеко от города Флинт. Мур умело показывает, как мать мальчика была отрезана от системы социального обеспечения, была вынуждена работать в государственных программах и как в результате этого растратила возможность следить за семейными делами.
«Неудивительно, что в бедном сообществе так много насилия, — говорит Мур в интервью, — потому что так много актов государственного насилия над бедными».
Мур правильно задается вопросом, почему эту историю никогда не рассказывают.
«Почему мы не говорим о жестокости этого акта? Для меня это жестокий акт против этой женщины со стороны государства. Эти люди — наемные рабы. Эти автобусы — современные невольничьи корабли, которые доставляют их в Оберн-Хиллз к богачам, чтобы служить им весь день и отправиться обратно».
Необработанные сцены заброшенных и разваливающихся кварталов Флинта, города, в котором когда-то была крупная автомобильная промышленность, но который стал городом-призраком после бегства капитала и последующей деиндустриализации, несомненно, чрезвычайно трогательны.
В этой выгребной яме бедности и социального неравенства можно найти настоящие, более глубокие корни бессмысленного насилия. Добавьте к этому медиа, раздувающие мелкие преступления, в то же время игнорирующие настоящую преступность (корпоративное мошенничество и все виды преступлений, совершаемых «приличными» людьми в костюмах), и становится намного легче понять где подспудно лежит подлинный источник нарастающего насилия.
Не бойтесь политики, будьте коммунистами!
Пока государственные чиновники сводят решение всех проблем в русло кабинетной бюрократии, а бесполезные левые реформисты просто ноют о необходимости либеральной законности, настоящие нацисты спокойно рассказывают в школах про патриотическое воспитание.
Так в конце прошлого года основатель ДШРГ «Русич» Алексей Мильчаков провёл «Урок мужества» в одной из школ. Хотелось бы спросить у тех, кто рассчитывает что государство избавит от нацизма и обезопасит общество – чему школьников научит человек, который отметился в живодерстве, не раз гордо демонстрировал нацистскую символику, а интервью основателю националистического издания «Спутник и погром» Егору Просвирнину в 2014 году Мильчаков заявил: «Я – нацист, могу и руку вскинуть».
Или чему может научить недавно вышедшая на свободу Евгения Хасис, известная в участии убийстве двух антифашистов, ничуть не изменившая своих прежних взглядов и изъявившая желание работать с молодежью.
Нас постоянно пытаются убедить, что нам нужно просто сплотиться вокруг флага и положиться на государство. Итоги мы видим. Националистическая идеология взята на вооружение для защиты интересов национального правящего класса. По их мнению эта идея должна расставить все точки над «и». Но она призвана лишь заткнуть любые вопросы и тем более возражения. Она не дает никаких ответов на вопросы – почему пока мы становимся беднее, 0,001% населения России становится только богаче. У них нет никаких объяснений. У нас же есть ответы на все эти вопросы.
Усиления националистических организаций, увеличение числа нападений в школах и прочие последствия, режим воспринимает как сопутствующий ущерб, с которым он разберется потом. А пока эти люди помогают ему, на их своеволие смотрят сквозь пальцы. Страдать будем в первую очередь мы, обычные граждане.
Власти демонстрируют, что с «правильными» националистами и с их идеологией, они бороться не будут. Можно сказать им спасибо, они сами помогают развеивать заблуждения.
Подлинная борьба с фашизмом не может быть делегирована правящему классу и не может им вестись. Трагедии произошедшие в Московской школе в Одинцово и в Нижнекамской школе в Татарстане – это прямое доказательство того, почему молодежь должна быть вооружена коммунистическими идеями, чтобы противостоять нацизму. Это борьба, которую может вести только организованный рабочий класс и молодежь, и именно в ней будет понятно, что нас ждет: «социализм или варварство».