Степень того, насколько ныне отброшено назад рабочее движение можно оценить не только по состоянию массовых организаций, но и по идеологическим группировкам и тем теоретическим изысканиям, которыми занимаются многие группы. В Париже издается журнал Que Faire (Что делать), который почему-то считает себя марксистским, но на деле остается полностью в рамках эмпиризма левобуржуазных интеллигентов и тех изолированных рабочих, которые усвоили все пороки интеллигенции.
Как и все группы, лишенные научной основы, программы и традиций, этот небольшой журнал пытался уцепиться за полы мундира ПОУМ, которые, казалось бы, открывали кратчайший путь победе масс. Но результат этих связей с испанской революцией на первый взгляд кажется совершенно неожиданным: журнал не продвигался вперед, а, наоборот, регрессировал. На самом деле, это вполне естественно. Противоречия между мелкой буржуазией, консерватизмом и потребностями пролетарской революции достигли крайней степени. Не удивительно, что защитники и толкователи политики ПОУМ оказались отброшенными далеко назад как в политической, так и в теоретической областях.
Журнал «Que Faire» сам по себе не имеет значения. Но он представляет симптоматический интерес. Вот почему мы считаем полезным остановиться на оценке этим журналом причин крушения испанской революции, поскольку эта оценка весьма наглядно раскрывает основные черты, господствующие ныне на левом фланге псевдомарксизма.
Que Faire объясняет
Начнем с дословной цитаты из рецензии на брошюру «Преданная Испания» товарища Казановы:
«Почему революция была подавлена? Потому что, отвечает автор (Казанова), Коммунистическая партия проводила ложную политику, которой, к сожалению, последовали революционные массы. Но почему, черт возьми, революционные массы, оставившие своих бывших вождей, сплотились под знаменем Коммунистической партии? «Потому что не было подлинно революционной партии». Перед нами чистая тавтология. Ложная политика масс; незрелая партия либо демонстрирует определенное состояние общественных сил (незрелость рабочего класса, несамостоятельность крестьянства), которое должно быть объяснено исходя из фактов, представленных, среди прочего, самим Казановой; либо она является продуктом действий определенных злонамеренных лиц или групп лиц, действий, которые не соответствуют усилиям «искренних лиц», которые только и способны спасти революцию. После нащупывания первого и марксистского пути Казанова встает на второй. Нас вводят в область чистой демонологии; преступник, ответственный за поражение, — главный Дьявол, Сталин, которому помогают анархисты и все остальные мелкие дьяволята; Бог революционеров, к сожалению, не послал Ленина или Троцкого в Испанию, как Он сделал это в России в 1917 году».
Затем следует вывод: «Вот что получается, когда пытаешься любой ценой навязать фактам закостеневшую ортодоксальность часовни». Эта теоретическая надменность становится еще более величественной из-за того, что трудно себе представить, как такое огромное количество банальностей, вульгаризмов и ошибок, вполне специфичных для консервативного филистерства, можно было втиснуть в столь немногие строки.
Автор приведенной выше цитаты избегает давать какие-либо объяснения поражения испанской революции; он лишь указывает, что необходимы глубокие объяснения, вроде «состояния социальных сил». Уклонение от любых объяснений не случайно. Все эти критики большевизма — теоретические трусы по той простой причине, что у них нет ничего прочного под ногами. Чтобы не выдать свою собственную несостоятельность, они жонглируют фактами и бродят вокруг чужих мнений. Они ограничиваются намеками и полумыслями, как будто у них просто нет времени обрисовать всю свою мудрость. На самом деле у них вообще нет мудрости. Их высокомерие подкреплено интеллектуальным шарлатанством.
Давайте разберем шаг за шагом намеки и полумысли нашего автора. По его мнению, ложная политика масс может быть объяснена только тем, что она «проявляет определенное состояние общественных сил», а именно незрелость рабочего класса и несамостоятельность крестьянства. Всякий, кто искал тавтологий, в общем-то не мог найти более лестной. «Ложная политика масс» объясняется «незрелостью» масс. Но что такое «незрелость» масс? Очевидно, их предрасположенность к ложной политике. В чем именно состояла ложная политика и кто были ее инициаторами: массы или вожди — об этом наш автор умалчивает. С помощью тавтологии он перекладывает ответственность на массы. Этот классический прием всех предателей, перебежчиков и их адвокатов особенно возмутителен в связи с испанским пролетариатом.
Софистика предателей
В июле 1936 года — не говоря уже о более раннем периоде — испанские рабочие отразили нападение офицеров, которые подготовляли свой заговор под видом защиты Народного фронта. Массы создали ополчения и рабочие комитеты, оплоты своей будущей диктатуры. Руководящие организации пролетариата, с другой стороны, помогли буржуазии разрушить эти комитеты, остановить атаки рабочих на частную собственность и подчинить рабочие милиции командованию буржуазии, причем ПОУМ, кроме того, участвовала в правительстве и брала на себя прямую ответственность за эту работу. Что означает в данном случае само собой разумеется только контрреволюцию.
Несмотря на правильную политическую линию, избранную массами, последние не смогли разбить коалицию социалистов, сталинистов, анархистов и ПОУМ с буржуазией. Этот софистический прием исходит из понятия некой абсолютной зрелости, т.е. совершенного состояния масс, при котором они не нуждаются в правильном руководстве и, более того, способны побеждать против своего собственного руководства. Такой зрелости нет и быть не может.
Но почему рабочие, которые проявляют такой верный революционный инстинкт и такие превосходные боевые качества, должны подчиняться предательскому руководству? – возражают наши мудрецы. Наш ответ: не было даже намека на простое подчинение. Линия движения рабочих все время пересекала определенную линию руководства. И в самые критические моменты этот угол становился 180 градусов. Тогда руководство помогало прямо или косвенно подчинять рабочих вооруженной силой.
В мае 1937 года рабочие Каталонии восстали не только без собственного руководства, но и против него. Лидеры анархистов — жалкие и презренные буржуа, дешево маскирующиеся под революционеров — сотни раз повторяли в своей прессе, что если бы CNT захотела взять власть и установить свою диктатуру в мае, то они могли бы сделать это без всякого труда. На этот раз лидеры анархистов говорят чистейшую правду. Руководство POUM фактически плелось в хвосте CNT, оно лишь прикрывало свою политику другой фразеологией. Именно благодаря этому и только этому буржуазии удалось подавить майское восстание «незрелого» пролетариата. Нужно совершенно ничего не понимать в сфере взаимоотношений класса и партии, масс и вождей, чтобы повторять пустое утверждение, что испанские массы просто следовали за своими лидерами. Единственное, что можно сказать, это то, что массы, которые всегда стремились проложить себе путь на правильную дорогу, обнаружили, что им не по силам в самом огне битвы создать новое руководство, соответствующее требованиям революции. Перед нами глубоко динамический процесс, в котором различные этапы революции быстро сменяются, в котором руководство или различные его части быстро переходят на сторону классового врага, а наши мудрецы ведут чисто статическую дискуссию: почему рабочий класс в целом следовал плохому руководству?
Диалектический подход
Существует древняя, эволюционно-либеральная эпиграмма: Каждый народ получает то правительство, которого он заслуживает. История, однако, показывает, что один и тот же народ может в течение сравнительно короткой эпохи получить очень разные правительства (Россия, Италия, Германия, Испания и т. д.) и, кроме того, что порядок этих правительств вовсе не идет в одном и том же направлении: от деспотизма — к свободе, как это представлялось либералам-эволюционистам. Секрет в том, что народ состоит из враждебных классов, а сами классы состоят из различных и отчасти антагонистических слоев, которые подчиняются разному руководству; кроме того, каждый народ попадает под влияние других народов, которые также состоят из классов. Правительства не выражают систематически растущую «зрелость» «народа», а являются продуктом борьбы между различными классами и различными слоями внутри одного и того же класса и, наконец, действия внешних сил — союзов, конфликтов, войн и т. д. К этому следует добавить, что правительство, однажды установившееся, может существовать гораздо дольше, чем соотношение сил, его породившее. Именно из этого исторического противоречия возникают революции, перевороты, контрреволюции и т. д.
Такой же диалектический подход необходим и в вопросе о руководстве класса. Подражая либералам, наши мудрецы молчаливо принимают аксиому, что каждый класс получает то руководство, которого он заслуживает. В действительности руководство вовсе не есть простое «отражение» класса или продукт его свободного творчества. Руководство формируется в процессе столкновений между различными классами или трений между различными слоями внутри данного класса. Возникнув однажды, руководство неизменно возвышается над своим классом и тем самым становится предрасположенным к давлению и влиянию других классов. Пролетариат может долго «терпеть» руководство, которое уже претерпело полное внутреннее перерождение, но еще не имело возможности выразить это перерождение среди больших событий. Необходимо великое историческое потрясение, чтобы резко выявить противоречие между руководством и классом. Самые мощные исторические потрясения — это войны и революции. Именно поэтому рабочий класс часто застают врасплох войны и революции. Но даже в тех случаях, когда старое руководство обнаружило свою внутреннюю коррупцию, класс не может немедленно импровизировать новое руководство, особенно если он не унаследовал от предыдущего периода крепкие революционные кадры, способные использовать крах старой руководящей партии. Марксистское, т. е. диалектическое, а не схоластическое толкование взаимоотношений класса и его руководства не оставляет камня на камне от юридической софистики нашего автора.
Как созрели русские рабочие
Он понимает зрелость пролетариата как нечто чисто статическое. Между тем, во время революции сознание класса является наиболее динамичным, непосредственно определяющим ход революции. Можно ли было в январе 1917 года или даже в марте, после свержения царизма, дать ответ на вопрос, достаточно ли «созрел» русский пролетариат для завоевания власти в течение восьми-девяти месяцев? Рабочий класс был в то время крайне разнороден в социальном и политическом отношении. За годы войны он обновился на 30-40 процентов из рядов мелкой буржуазии, часто реакционной, за счет отсталых крестьян, за счет женщин и молодежи. За большевистской партией в марте 1917 года следовало незначительное меньшинство рабочего класса, к тому же внутри самой партии были разногласия. Подавляющее большинство рабочих поддерживало меньшевиков и «социалистов-революционеров», т.е. консервативных социал-патриотов. Еще менее благоприятно обстояло дело с армией и крестьянством. К этому надо добавить: общую низкую культурность страны, отсутствие политического опыта у самых широких слоев пролетариата, особенно в провинции, не говоря уже о крестьянах и солдатах.
Что такое «актив» большевизма? Ясная и продуманная революционная концепция в начале революции была только у Ленина. Русские кадры партии были разбросаны и в значительной степени растеряны. Но партия имела авторитет среди передовых рабочих. Ленин имел большой авторитет среди партийных кадров. Политическая концепция Ленина соответствовала реальному развитию революции и подкреплялась каждым новым событием. Эти элементы «актива» творили чудеса в революционной ситуации, то есть в условиях ожесточенной классовой борьбы. Партия быстро привела свою политику в соответствие с концепцией Ленина, то есть с реальным ходом революции. Благодаря этому она нашла прочную поддержку у десятков тысяч передовых рабочих. В течение нескольких месяцев, опираясь на развитие революции, партия сумела убедить большинство рабочих в правильности своих лозунгов. Это большинство, организованное в Советы, сумело в свою очередь привлечь на свою сторону солдат и крестьян. Как этот динамический, диалектический процесс может быть исчерпан формулой зрелости или незрелости пролетариата? Колоссальным фактором зрелости русского пролетариата в феврале или марте 1917 года был Ленин. Он не упал с неба. Он олицетворял революционную традицию рабочего класса. Для того чтобы лозунги Ленина нашли дорогу к массам, должны были существовать кадры, пусть и немногочисленные вначале; должно было существовать доверие кадров к руководству, доверие, основанное на всем опыте прошлого. Вычеркивать эти элементы из своих расчетов — значит просто игнорировать живую революцию, подменять ее абстракцией, «соотношением сил», потому что развитие революции как раз и состоит в том, что соотношение сил непрерывно и быстро меняется под влиянием изменений в сознании пролетариата, тяготения отсталых слоев к передовым, растущей уверенности класса в своей собственной силе. Жизненно важной движущей силой этого процесса является партия, как жизненно важной движущей силой механизма партии является ее руководство. Роль и ответственность руководства в революционную эпоху колоссальны.
Относительность «зрелости»
Октябрьская победа — серьезное свидетельство «зрелости» пролетариата. Но эта зрелость относительна. Несколько лет спустя тот же самый пролетариат позволил задушить революцию бюрократии, выросшей из его рядов. Победа — вовсе не спелый плод «зрелости» пролетариата. Победа — стратегическая задача. Необходимо использовать благоприятные условия революционного кризиса для мобилизации масс; исходя из данного уровня их «зрелости», необходимо двигать их вперед, учить их понимать, что враг отнюдь не всесилен, что его раздирают противоречия, что за внушительным фасадом царит паника. Если бы большевистская партия не выполнила эту работу, о победе пролетарской революции не могло бы быть и речи. Советы были бы раздавлены контрреволюцией, а маленькие мудрецы всех стран написали бы статьи и книги на тему, что только оторванные от реальности в России могут мечтать о диктатуре пролетариата, столь малочисленного и столь незрелого.
Вспомогательная роль крестьян
Столь же абстрактно, педантично и ложно указание на «несамостоятельность» крестьянства. Где и когда наш мудрец наблюдал в капиталистическом обществе крестьянство с самостоятельной революционной программой или способностью к самостоятельной революционной инициативе? Крестьянство может играть в революции очень большую роль, но только вспомогательную.
Во многих случаях испанские крестьяне действовали смело и мужественно сражались. Но чтобы поднять на борьбу всю массу крестьянства, пролетариату нужно было показать пример решительного восстания против буржуазии и вселить в крестьян веру в возможность победы. Между тем революционная инициатива самого пролетариата на каждом шагу парализовалась его собственными организациями.
«Незрелость» пролетариата, «несамостоятельность» крестьянства не являются ни конечными, ни основными факторами исторических событий. В основе сознания классов лежат сами классы, их численность, их роль в экономической жизни. В основе классов лежит определенная система производства, которая в свою очередь определяется уровнем развития производительных сил. Почему бы тогда не сказать, что поражение испанского пролетариата было обусловлено низким уровнем техники?
Роль личности
Наш автор подменяет диалектическую обусловленность исторического процесса механистическим детерминизмом. Отсюда дешевые насмешки о роли личностей, хороших и плохих. История есть процесс классовой борьбы. Но классы не проявляют себя полностью автоматически и одновременно. В процессе борьбы классы создают различные органы, которые играют важную и самостоятельную роль и подвержены деформациям. Это также дает основу для роли личностей в истории. Конечно, существуют великие объективные причины, которые создали самодержавное правление Гитлера, но только тупые педанты «детерминизма» могут сегодня отрицать огромную историческую роль Гитлера. Приезд Ленина в Петроград 3 апреля 1917 года вовремя повернул большевистскую партию и позволил партии привести революцию к победе. Наши мудрецы могли бы сказать, что если бы Ленин умер за границей в начале 1917 года, Октябрьская революция произошла бы «точно так же». Но это не так. Ленин представлял собой один из живых элементов исторического процесса. Он олицетворял опыт и проницательность наиболее активной части пролетариата. Его своевременное появление на арене революции было необходимо для того, чтобы мобилизовать авангард и дать ему возможность сплотить рабочий класс и крестьянские массы. Политическое руководство в решающие моменты исторических поворотов может стать таким же решающим фактором, как и роль главного командования в критические моменты войны. История — не автоматический процесс. Иначе зачем вожди? зачем партии? зачем программы? зачем теоретические схватки?
Сталинизм в Испании
«Но почему, черт возьми», — спрашивает автор, как мы уже слышали, — «революционные массы, оставившие своих прежних вождей, сплотились под знаменем Коммунистической партии?» Вопрос поставлен ложно. Неверно, что революционные массы оставили всех своих прежних вождей. Рабочие, которые были связаны с определенными организациями, продолжали цепляться за них, в то время как они наблюдали и проверяли. Рабочие вообще нелегко порывают с партией, которая пробуждает их к сознательной жизни. Более того, существование круговой поруки внутри Народного фронта убаюкивало их: раз все согласны, все должно быть в порядке. Новые и свежие массы, естественно, обратились к Коминтерну как к партии, которая совершила единственную победоносную пролетарскую революцию и которая, как надеялись, была способна обеспечить вооружение Испании. Более того, Коминтерн был самым ревностным поборником идеи Народного фронта; это внушало уверенность неопытным слоям рабочих. В Народном фронте Коминтерн был самым ревностным поборником буржуазного характера революции; это внушало доверие мелкой и отчасти средней буржуазии. Вот почему массы «сплотились под знаменем Коммунистической партии».
Наш автор изображает дело так, как если бы пролетариат находился в богатом сапожном магазине, выбирая себе новую пару сапог. Даже эта простая операция, как известно, не всегда оказывается успешной. Что касается нового руководства, то выбор очень ограничен. Только постепенно, только на основе собственного опыта, через несколько этапов, широкие слои масс могут убедиться, что новое руководство прочнее, надежнее, преданнее старого. Конечно, во время революции, т. е. когда события развиваются стремительно, слабая партия может быстро вырасти в могучую, если она ясно понимает ход революции и имеет стойкие кадры, не опьяняемые фразами и не запуганные преследованиями. Но такая партия должна быть налицо до революции, поскольку процесс воспитания кадров требует значительного времени, а революция не дает этого времени.
Предательство ПОУМ
Левее всех остальных партий Испании стояла ПОУМ, несомненно, включавшая в себя революционные пролетарские элементы, ранее не связанные прочно с анархизмом. Но именно эта партия сыграла роковую роль в развитии испанской революции. Она не могла стать массовой партией, так как для этого нужно было сначала свергнуть старые партии, а свергнуть их можно было только непримиримой борьбой, беспощадным разоблачением их буржуазного характера. Однако ПОУМ, критикуя старые партии, подчинялась им во всех основных вопросах. Она участвовала в избирательном блоке «Народ», вошла в правительство, ликвидировавшее рабочие комитеты, вела борьбу за воссоздание этой правительственной коалиции, неоднократно капитулировала перед анархистским руководством, проводила в связи с этим ложную профсоюзную политику, заняла колеблющуюся и нереволюционную позицию по отношению к восстанию в мае 1937 года. С точки зрения детерминизма в целом, конечно, можно признать, что политика ПОУМ не была случайной. Все в этом мире имеет свою причину. Однако ряд причин, порождающих центризм ПОУМ, ни в коем случае не является простым отражением состояния испанского или каталонского пролетариата. Две причинности двигались навстречу друг другу под углом и в определенный момент вступили во враждебное столкновение. Можно, принимая во внимание предшествующий международный опыт, влияние Москвы, влияние ряда поражений и т.д., политически и психологически объяснить, почему ПОУМ развернулась как центристская партия. Но это не меняет ее центристского характера, как и того факта, что центристская партия неизменно выступает тормозом революции, должна каждый раз разбивать себе голову и может привести к краху революции. Это не меняет того факта, что каталонские массы были гораздо более революционны, чем ПОУМ, которая, в свою очередь, была более революционна, чем ее руководство. В этих условиях перекладывать ответственность за ложную политику на «незрелость» масс — значит заниматься откровенным шарлатанством, к которому часто прибегают политические банкроты.
Ответственность руководства
Историческая фальсификация заключается в том, что ответственность за поражение испанских масс перекладывается на сами трудящиеся массы, а не на те партии, которые парализовали или просто подавили революционное движение масс. Апологеты ПОУМ просто отрицают ответственность лидеров, чтобы таким образом избежать взваливания на свои плечи собственной ответственности. Эта бессильная философия, которая стремится примирить поражения как необходимое звено в цепи космических событий, совершенно неспособна поставить и отказывается поставить вопрос о таких конкретных факторах, как программы, партии, личности, которые были организаторами поражения. Эта философия фатализма и прострации диаметрально противоположна марксизму как теории революционного действия.
Гражданская война — это процесс, в котором политические задачи решаются военными средствами. Если бы исход этой войны определялся «состоянием классовых сил», то сама война была бы не нужна. У войны своя организация, своя политика, свои методы, свое руководство, которые непосредственно определяют ее судьбу. Естественно, «состояние классовых сил» дает основу для всех других политических факторов; но как фундамент здания не умаляет значения стен, окон, дверей, крыш, так и «состояние классов» не обесценивает значения партий, их стратегии, их руководства. Растворяя конкретное в абстракции, наши мудрецы действительно остановились на полпути. Самым «глубоким» решением проблемы было бы объявить поражение испанского пролетариата следствием недостаточного развития производительных сил. Такой ключ доступен любому дураку.
Сводя к нулю значение партии и руководства, эти мудрецы отрицают вообще возможность революционной победы. Потому что нет ни малейших оснований ожидать более благоприятных условий. Капитализм перестал наступать, пролетариат не растет численно, наоборот, растет армия безработных, которая не увеличивает, а уменьшает боевую силу пролетариата и отрицательно влияет также на его сознание. Нет также никаких оснований полагать, что при режиме капитализма крестьянство способно достичь более высокого революционного сознания. Вывод из анализа нашего автора, таким образом, полный пессимизм, отход от революционных перспектив. Надо сказать — отдавая им справедливость — что они сами не понимают, что говорят.
На самом деле, требования, которые они предъявляют к сознанию масс, совершенно фантастические. Испанские рабочие, как и испанские крестьяне, дали максимум того, что эти классы способны дать в революционной ситуации. Мы имеем в виду именно класс миллионов и десятков миллионов.
Que Faire представляет собой всего лишь одну из таких маленьких школ, церквей или часовен, которые, напуганные ходом классовой борьбы и наступлением реакции, издают свои маленькие журнальчики и свои теоретические этюды в углу, на обочине от реального развития революционной мысли, не говоря уже о движении масс.
Репрессии против испанской революции
Испанский пролетариат пал жертвой коалиции, состоявшей из империалистов, испанских республиканцев, социалистов, анархистов, сталинистов и на левом фланге ПОУМ. Все они парализовали социалистическую революцию, которую испанский пролетариат фактически начал осуществлять. С социалистической революцией нелегко расправиться. Никто еще не придумал других методов, кроме беспощадных репрессий, расправы с авангардом, казни вождей и т. д. ПОУМ, конечно, этого не хотел. Он хотел, с одной стороны, участвовать в республиканском правительстве и войти в качестве лояльной миролюбивой оппозиции в общий блок правящих партий; а с другой стороны, добиться мирных товарищеских отношений в то время, когда речь шла о непримиримой гражданской войне. Именно поэтому ПОУМ пал жертвой противоречий своей собственной политики. Наиболее последовательную политику в правящем блоке проводили сталинисты. Они были боевым авангардом буржуазно-республиканской контрреволюции. Они хотели устранить необходимость в фашизме, доказав испанской и мировой буржуазии, что они сами способны задушить пролетарскую революцию под знаменем «демократии». В этом и заключалась суть их политики. Банкроты Испанского народного фронта сегодня пытаются свалить вину на ГПУ. Я верю, что нас нельзя заподозрить в снисходительности к преступлениям ГПУ. Но мы ясно видим и говорим рабочим, что ГПУ действовало в данном случае лишь как самый решительный отряд на службе Народного фронта. В этом была сила ГПУ, в этом была историческая роль Сталина. Только невежественные филистеры могут отмахиваться от этого глупыми шуточками о Главном Дьяволе.
Эти господа даже не утруждают себя вопросом о социальном характере революции. Московские лакеи, в угоду Англии и Франции, объявили испанскую революцию буржуазной. На этом обмане была воздвигнута вероломная политика Народного фронта, политика, которая была бы совершенно ложной, даже если бы испанская революция действительно была буржуазной. Но с самого начала революция гораздо нагляднее выразила пролетарский характер, чем революция 1917 года в России. В руководстве ПОУМ сегодня сидят господа, которые считают, что политика Андреаса Нина была слишком «левой», что действительно правильным было бы оставаться левым флангом Народного фронта. Настоящее несчастье состояло в том, что Нин, прикрываясь авторитетом Ленина и Октябрьской революции, не решился порвать с Народным фронтом. Виктор Серж, торопящийся скомпрометировать себя легкомысленным отношением к серьезным вопросам, пишет, что Нин не хотел подчиняться приказам из Осло или Койокана. Неужели серьезный человек способен свести к мелочной болтовне проблему классового содержания революции? У мудрецов Que Faire нет никакого ответа на этот вопрос. Они не понимают самого вопроса. Какое значение имеет, в самом деле, тот факт, что «незрелый» пролетариат основал свои собственные органы власти, захватил предприятия, стремился регулировать производство, в то время как ПОУМ всеми силами старалась не порвать с буржуазными анархистами, которые в союзе с буржуазными республиканцами и не менее буржуазными социалистами и сталинистами нападали и душили пролетарскую революцию! Такие «мелочи», очевидно, интересуют только представителей «закостенелой ортодоксии». У мудрецов Que Faire вместо этого есть особый аппарат, который измеряет зрелость пролетариата и соотношение сил независимо от всех вопросов революционной классовой стратегии…