В последнее время со стороны Украины участились атаки на российскую гражданскую и нефтеперерабатывающую инфраструктуру. Из известных: удары по колледжу в Старобельске и по автобусу с белорусскими детьми в Брянске. Недавно нанесли удары и по логистическим центрам Вайлдберриз, что привело к гибели и травмам рабочих и колоссальному ущербу для бизнеса, особенно мелкого. Поражения дронами НПЗ и других объектов подлили масла в огонь недовольства населения: в Крыму купить топливо невозможно, тогда как в Москве, Московской области и других регионах действуют ограничения на заправку и пополнение канистр. Это порождает справедливые вопросы касательно того, чем и за чей счет закончится СВО.
Марксистский анализ СВО
Как известно, война — это продолжение политики другими средствами. Политика же является концентрированным выражением экономики. Так чья же экономика сильнее?
Распад СССР открыл широкие возможности для разграбления постсоветских стран из-за установления на их территориях власти капитала. С 00-ых на территории Украины шла борьба двух империализмов: западного и российского, который начал восстанавливаться после 90-ых годов. Относительно недавно, не сумев победить в экономической войне за весь предыдущий период и ощутив экзистенциальную угрозу от расширения НАТО, российский империализм решил нанести превентивный удар.
Запад решил воспользоваться уже проверенным оружием — экономическими санкциями. Однако выяснилось, что они не в состоянии обрушить экономику России. Основными причинами экономической стабильности российского режима стали, с одной стороны, относительный упадок американского империализма, который давно утратил способность расти большими темпами, из-за чего 2% роста ВВП в год считаются хорошим показателем, слабость европейского империализма, который был в неважном экономическом положении еще и до того, как перестал покупать дешевые российские энергоресурсы, а с другой — усиление экономического могущества Китая и растущая поляризация среди других стран, что открыло для России возможность переориентировать свой экспорт. Энергоресурсы, несмотря на затруднения в виде скидок, находят себе рынок сбыта, особенно в условиях долгой блокады Ормузского пролива, которая то заканчивается, то снов начинается; параллельный импорт работает.
Это не говорит о том, что российская экономика никогда не столкнется с кризисом, что во всем мире плохо, а в России сейчас хорошо. Все относительно. Европа и США уже в кризисе, тогда как Россия балансирует на мировой нестабильности, сохраняя некоторый запас прочности. Кризис неизбежен и для России, его симптомы очевидны, но он пока еще не разразился во всю мощь. (Смотрите наш анализ российских перспектив на сайте.)
Вслед за упадком США и Европы в головах американского истеблишмента стало возникать сознание собственного упадка. Осознание того, что США больше не могут быть мировым полицейским, выразил Дональд Трамп. Он попытался сконцентрировать свои силы на Китае, оставив Украину без значительной части финансирования. Однако ослепленный венесуэльским успехом американский истеблишмент влез в неудачную авантюру с Ираном, которая еще глубже вскрыла проблемы американского ВПК и необходимость более грамотного расходования военных ресурсов. Все эти причины привели к тому, что США не могут быть спонсором украинской стороны, даже несмотря на последние инициативы в конгрессе. Это подтверждается следующими фактами
- В первые годы войны суммы, отправленные США, исчислялись десятками миллиардов. Однако в оборонном бюджете США на 2026 год для поддержки Украины выделено всего 400 миллионов долларов.
- Если до 2025 года США обеспечивали более половины всей высокотехнологичной военной помощи (ПВО, тяжелая бронетехника, ракеты), то теперь европейские страны обязаны покупать это самостоятельно. И все же это не успокоило Трампа. Теперь он требует, чтобы страны Европы вернули США деньги за оружие, которое передала прошлая администрация Джо Байдена.
Европа не способна быстро восполнить резкое сокращение этих поставок. На это есть множество причин.
- Военно-политическое руководство Европы не считает ошибочным губительный для экономики курс на отказ от дешевых российских энергоресурсов, пытается не допустить победы на выборах сил, выступающих за прекращение помощи Украине, и не может из-за шаткости европейских режимов и озабоченности правящих партий своими рейтингами быстро продавить жесткую экономию на социальной сфере ради подготовки к войне.
- Страны ЕС долго спорят, чье именно оружие покупать. Франция настаивает на том, чтобы деньги тратились только внутри Европы (для поддержки местных заводов). Другие страны хотят покупать готовое оружие в США или Южной Корее, чтобы получить его быстрее.
- Существующие заводы физически не успевают производить металл, порох и микросхемы. Чтобы построить новый цех по выпуску снарядов калибра 155 мм, Европе требуется от 2 до 4 лет из-за жестких экологических и строительных правил.
- Также из-за глобального дефицита пороха, снарядов и микросхем стоимость военной продукции в мире выросла в разы. На те же суммы сейчас можно купить гораздо меньше техники, чем два-три года назад.
- В целом западные образцы вооружений (самолеты F-35, ракеты Patriot) гораздо сложнее и дороже в производстве, которое растет медленно, несмотря на расширяющуюся милитаристскую пропаганду.
- В Европе производят слишком много разных типов танков, пушек и самолетов. Из-за отсутствия единого стандарта странам тяжело координировать массовое производство.
- Большой кредит для Украины на 90 миллиардов евро, из которых около 60 миллиардов пойдут на покупку и производство оружия в 2026 и 2027 годах, все равно не покрывает перекрытую американскую помощь.
В статике военная экономическая мощь стран сейчас такова:
По типам вооружения картина следующая:
Украина уперлась в потолок европейской военной помощи, которая является единственной причиной функционирования украинского государства и ВПК. Россия побеждает за счет экстенсивного развития ВПК и сохраняет запас прочности и возможности по его дальнейшему развитию. В этом контексте успешные украинские удары по гражданским объектам и, отдельно выделю, НПЗ являются сиюминутным военным успехом, который не влияет на нашу оценку хода СВО.
Как марксисты мы не должны поддаваться впечатлениям. Несмотря на коррумпированность (то же можно сказать и об украинском руководстве в связи с недавними скандалами), некомпетентность и другие недостатки текущего российского военно-политического руководства, у России есть все шансы на военную победу. Экономическая необходимость проявит себя через случайности, что очевидно на примере успешности российских долгосрочных военных операций.
Но, что важнее, уже сейчас российский режим добился тех целей, которые ставил изначально. Украина не может стать членом НАТО и войти в ЕС. В остальном кремлевские элиты находятся в удобном для себя положении, ведя войну на истощение.
Как и вторжение в Курскую область, атаки дронов произвели сильное впечатление на население России: согласно опросам («Левада-Центр» внесен в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции «иностранного агента»), растет число тех, кто выступает против переговоров и требует продолжения боевых действий. Однако парадокс ситуации в том, что перспектива мира сейчас пугает оба режима куда больше, чем продолжение бойни. Конец войны будет означать неизбежность: придется разгребать катастрофические экономические последствия, восстанавливать разрушенное и отвечать на неудобные вопросы общества. Поэтому для верхов по обе стороны фронта затягивание конфликта — это удобная ширма, прибыльный бизнес и способ сохранить политические карьеры. Расплачиваться же за этот банкет и нести на себе всю тяжесть послевоенной реальности предстоит, как всегда, трудящимся массам.
Только из Курской области с августа 2024 года было эвакуировано более 130-150 тысяч человек. Эту цифру официально подтверждают местные власти. Вместе с Белгородской областью речь идет о сотнях тысяч людей, чья привычная жизнь была уничтожена.
На территории Украины государственная машина, действуя как классический комитет по управлению делами буржуазии, под прикрытием военного положения провела беспрецедентный демонтаж трудового законодательства. Оправдываясь нуждами фронта, правительство узаконило увеличение рабочей недели до 60 часов для некоторых категорий работников под предлогом того, что они работают на объектах критической инфраструктуры, сократило и ограничило социальные гарантии (разрешено сокращать продолжительность ежегодного основного отпуска до 24 дней, отменены праздничные и нерабочие дни, а также разрешено отказывать в предоставлении отпуска, кроме декретного, если сотрудник занят на объекте критической инфраструктуры) и дало работодателям право в одностороннем порядке приостанавливать действие коллективных договоров. Рабочие вынуждены трудиться в условиях постоянного стресса и ночных обстрелов, в то время как местная олигархия и западные корпорации продолжают извлекать прибыль и осваивать кредитные линии.
Не менее трагично складывается судьба пролетариата Донбасса — исторического индустриального сердца региона, оказавшегося в самом эпицентре многолетней мясорубки. Масштабные мобилизационные кампании фактически обескровили шахтерские и металлургические моногорода. Вымывание с производств десятков тысяч квалифицированных рабочих кадров привело к остановке, деградации или разрушению целых отраслей тяжелой промышленности. Пока крупный российский строительный и финансовый капитал активно осваивает миллиардные государственные подряды на «восстановление» разрушенного, местные рабочие десятилетиями сталкиваются с уничтоженной инфраструктурой, неясными экономическими перспективами и ежедневной угрозой для жизни своих семей.
Когда ломаются судьбы, финансовый капитал и крупная буржуазия не просто выживают, а ставят исторические рекорды обогащения. Текущие военные трудности становятся для них инструментом извлечения прибыли.
По официальным данным Центробанка, чистая прибыль российских банков за 2023 год составила 3,3 трлн рублей, по итогам 2024 года она побила исторический рекорд, достигнув 3,8 трлн рублей, и немного спала до 3,5 трлн в 2025. Пока государство ссылается на трудности, чтобы не финансировать полноценную защиту городов, банки обогащаются за счет гигантских процентов по кредитам и государственных программ субсидирования.
По данным Forbes, у российских олигархов во время СВО состояние растет следующим образом:
Состояние же украинских олигархов в целом упало. Больше всего оно пострадало во время первого года СВО. Ринат Ахметов потерял свои флагманы — Мариупольский металлургический комбинат и «Азовсталь». Блокада черноморских портов парализовала экспорт руды и зерна. Одновременно с этим государство забрало под свой контроль «Укрнафту» и «Укртатнафту», лишив Игоря Коломойского его главных финансовых рычагов.
Однако в то время как классический сырьевой олигархат потерял монополию на власть и деньги, в лидеры украинского списка Forbes вырвались IT-предприниматели. Например, сооснователь финтех-платформы Revolut Влад Яценко за счет успехов на западных рынках увеличил состояние до $2,2 млрд, обогнав большинство старых промышленников. Старые же промышленники заинтересованы в как минимум восстановлении состояний за счет усиления эксплуатации рабочих.
Пролетарская военная политика
Государство не является надклассовым. Прямыми или окольными путями оно выражает интересы правящего класса — буржуазии. Об этом свидетельствует недавняя новость.
Владельцы критической инфраструктуры (НПЗ, крупные промышленные заводы, порты и логистические хабы, которые наиболее часто подвергаются атакам БПЛА), крупные финансовые и государственные организации (такие, как Центробанк, Сбербанк и Росинкас) получили возможность закупать зенитные пушки, турели, РЛС и системы РЭБ для защиты своей собственности. Данные вооружения будут автоматически передаваться мобильным огневым группам Минобороны, состоящим из военных, резервистов, добровольцев «БАРС», а также сотрудников самих предприятий, прошедших специальную военную подготовку и отбор. На самом деле, российское военно-политическое руководство предлагало крупным частникам закупиться и раньше, но только сейчас действительно встал вопрос о частной самообороне.
Из новости видно, что государственные вооруженные силы напрямую покупаются для защиты интересов крупного капитала. Данная ситуация демонстрирует всю степень государственной неэффективности и неповоротливости. Это — прямое следствие долгого, естественного для режима процесса планомерной бюрократизации и закручивания гаек, при котором любые уступки и послабления делаются исключительно для крупного бизнеса, а не для рабочих.
Новость поднимает главный вопрос: почему государственная защита доступна в первую очередь крупному бизнесу, а не рабочим (в том числе тем, кто трудится на заводах, и особенно тем, кто работает за МКАДом, а не в столице) и их детям, которые являются непосредственными жертвами атак ВСУ? Ответ заключается в том, что для текущего режима и его элит простые люди — лишь незначительная величина. Их интересы для системы куда менее приоритетны, чем интересы сверхбогатых, которых за последние годы стало гораздо больше на фоне ухудшения условий жизни большинства
Бюрократическое правление означает неэффективную защиту населения и в силу того, что действует реактивно. Только когда проблема становится явной, очевидной и наболевшей, государство начинает думать, как ее решить. Например, в приграничных регионах местные жители, которые, понимая нехватку защиты, начали по собственной инициативе формировать отряды территориальной самообороны, чтобы охранять свои поселки, патрулировать улицы и помогать при эвакуации.
Бюрократия оказалась в ступоре. По законам мирного времени гражданским лицам нельзя было выдавать оружие (это статья УК). Они не имели официального статуса, а значит, в случае ранения или гибели во время патрулирования их семьи не получили бы государственных выплат и социальных гарантий.
По итогу система нашла определенные лазейки внутри себя, которые позволили частично обойти ограничения в области использования оружия и во многом разрешить проблему с доступом к социальным гарантиям. Однако это не первая и не последняя проблема, с которой сталкивается население в ходе СВО.
Бюрократическая машина, действующая в интересах сохранения и умножения капитала по своей природе не способна эффективно и на равных защищать население. Настоящая безопасность возможна только тогда, когда управление защитой своих городов возьмут в руки сами органы власти трудящихся – тех, кому некуда уезжать и чья жизнь не должна измеряться удобной политической и экономической конъюнктурой.
Современное государство существует за счет труда рабочих. Поэтому в первую очередь эти деньги должны идти на их защиту. Но нынешний государственный режим из раза в раза демонстрирует свои приоритеты. В связи с этим само распределение ресурсов, финансов и принятие решений должно проходить под полным контролем трудящихся.