Вечером 20 сентября закрылись избирательные участки, и, если вы следили за подсчётом, уже к утру следующего дня стало понятно, что большой электоральной интриги не случилось. После обработки более 93% протоколов «Единая Россия» получает около 58% голосов по партийным спискам, КПРФ — около 14%, ЛДПР — около 9%, «Новые люди» — около 8%, а «Справедливая Россия» колеблется непосредственно возле пятипроцентного барьера.
Окончательные цифры ещё немного изменятся, однако едва ли изменят политическую картину. «Единая Россия» конституционное большинство и рекордное число депутатских мандатов в своей истории, КПРФ остаётся второй партией страны, а ЛДПР и «Новые люди» располагаются значительно ниже неё. Даже единственная оставшаяся арифметическая интрига — преодолеет ли «Справедливая Россия» пятипроцентный барьер — политической интригой, по существу, не является. От нескольких сотых процента зависит распределение части списочных мандатов, но не характер новой Государственной думы и не соотношение основных политических сил. Не произошло неожиданности и в одномандатных округах: уже при подсчёте трёх четвертей протоколов кандидаты «Единой России» лидировали в 208 из 225 округов.
Окончательные результаты мы ещё разберём отдельно, когда появятся полные данные и можно будет посмотреть, кто и где голосовал за КПРФ, где оказались сильнее «Новые люди», чем отличается голосование крупных городов от регионов и что всё это говорит о состоянии российского общества. Но сейчас нам интереснее поговорить не столько о партиях, сколько о вас — о человеке, который в эти выходные действительно встал и пошёл на избирательный участок.
Ну как, сходили на выборы?
Вот вы сходили на выборы. Ну как вам, понравилось?
Возможно, вы давно не голосовали, а возможно, вообще пришли впервые. Никто не гнал вас на участок с работы, начальник не требовал прислать подтверждение, а университет не напоминал о гражданском долге. Вы просто решили, что на этот раз хотите проголосовать: потому что вам не нравится «Единая Россия», потому что появился кандидат, которому хотелось отдать голос, потому что друзья убедили вас, что если не прийти, то точно ничего не изменится, или просто потому, что это ваше право и вы решили им воспользоваться.
Казалось бы, что может быть проще: вы приходите на участок, показываете паспорт, получаете бюллетень, ставите галочку и уходите. Именно такой процедуру помнят многие из тех, кто голосовал десять или пятнадцать лет назад, и именно такой её, вероятно, представляет молодой человек, который идёт на выборы впервые.
Но у части избирателей всё оказалось несколько увлекательнее. Сначала выяснялось, что проще проголосовать электронно, потом — что за бумажным бюллетенем нужно идти в другую очередь; у кого-то внезапно возникали проблемы с регистрацией, кому-то объясняли, что при временной регистрации доступен только ДЭГ, а кто-то уже успел расписаться за получение бюллетеня, когда вмешивался председатель комиссии и распоряжался бумагу не выдавать. Где-то возникали очереди, где-то сообщали, что бумажные бюллетени закончились, а где-то спор о способе голосования заканчивался жалобой.
И вот здесь происходило нечто гораздо более интересное, чем очередная строчка в сводке о нарушениях, потому что вы ведь не собирались становиться политическим активистом и вообще не планировали посвящать выборам весь день. Вы собирались проголосовать, однако через полчаса уже спрашивали, на каком основании вам отказывают, искали правила голосования, звали председателя комиссии и разговаривали с людьми, которые оказались рядом с той же самой проблемой. Кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то советовал написать жалобу, и вместо сугубо индивидуального действия — поставить одну галочку и уйти домой — внезапно возникало общение между людьми, которые ещё час назад совершенно друг друга не знали.
Именно поэтому выборы могут быть политически интересны даже тогда, когда их общий результат вполне предсказуем. Мы писали об этом ещё до голосования в статье «Думы о Думе»: выборы важны не только тем, кого в результате посадят в депутатское кресло, но и тем, что на короткое время заставляют гораздо больше людей обсуждать общественные проблемы и задумываться о политике.
Особенно интересно, что среди столкнувшихся с проблемами на этих выборах были молодые люди, в том числе пришедшие голосовать впервые. Их первый непосредственный опыт участия в политической жизни оказался весьма показательным. Мы поговорили с несколькими такими избирателями и попросили их рассказать, что происходит с обычным человеком, когда формально простое политическое право внезапно приходится отстаивать на практике.
Вот как это было.
Москва: право на бумажный бюллетень как полоса препятствий
Один из наших собеседников пришёл на участок в воскресенье, около пяти часов вечера. Раньше он уже участвовал в выборах и ожидал привычной процедуры: получить бюллетень, зайти в кабинку и проголосовать. На этот раз всё оказалось иначе.
«Я пришёл на участок и отстоял очередь. Когда дошёл до комиссии, мне сказали: здесь только ДЭГ, если хотите бумажный бюллетень — вам в другую очередь. Хорошо, я пошёл и отстоял ещё одну.
Там мне говорят, что я вообще прописан в другом месте. Показывают мне адрес — а это место моего рождения. Я уже несколько лет прописан здесь, этот дом относится именно к этому участку. Но мне говорят: можете сейчас проголосовать через ДЭГ, а если хотите бумажный бюллетень, идите к председателю и исправляйте данные.
К председателю была ещё одна очередь. Я простоял там примерно час. Потом нужно было разбираться, что-то подписывать, заполнять бумаги. В итоге бюллетень я получил, но для этого мне пришлось пройти три очереди и доказывать, что я вообще имею право здесь голосовать».
На получении бюллетеня проблемы не закончились.
«Шторок на кабинках не было. Ручку ещё надо было найти — я ходил по участку и искал, чем поставить галочку. При мне были скандалы: люди тоже требовали бумажные бюллетени, а им говорили, что бюллетени закончились. Это было около пяти вечера в воскресенье.
Я помню, как голосовал раньше. Ты приходишь — всё быстро и понятно. Получил бюллетень, зашёл за шторку, проголосовал. А здесь всё устроено так, будто ты зачем-то создаёшь им проблему, потому что хочешь бумагу. И голосовать без нормальной закрытой кабинки, когда сзади стоит полицейский, — довольно странное ощущение».
Для другой нашей собеседницы эти выборы должны были стать первыми в жизни. Она пришла на участок с временной регистрацией. До дня голосования, по её словам, информация на «Госуслугах» позволяла рассчитывать на голосование на участке. Но уже на месте выяснилось, что ей предлагают только электронный вариант. Нецензурную часть рассказа мы опустим. После первого в жизни похода на выборы эмоций у нашей собеседницы было достаточно, и это вполне понятно.
«Я вообще первый раз пришла голосовать. Я специально заранее всё проверила на „Госуслугах“: у меня временная регистрация, было написано, что всё нормально. А в день выборов мне говорят: нет, с временной регистрацией — только ДЭГ.
Я говорю, что не хочу ДЭГ, я хочу бумажный бюллетень. Мне начинают объяснять, что у меня есть прекрасная возможность проголосовать электронно. Я опять говорю: я хочу бумажный.
В итоге мне просто отказали. Причём разговаривали так, будто я преступница какая-то, издевались над внешностью, типа, что я тупая и скандалистка, раз у меня цветные волосы. А потом вообще сказали примерно следующее: вы сами отказываетесь от своего права проголосовать, потому что мы вам предлагаем удобный способ — ДЭГ, а вы отказываетесь.
То есть я первый раз в жизни пришла на выборы, сама, потому что хотела проголосовать, а мне объясняют, что я сама виновата в том, что мне не дают проголосовать так, как я хочу».
Третья история начиналась почти так же. Но на этот раз избирательнице бумажный бюллетень сначала уже согласились выдать.
«Я подошла, у меня проверили документы. Всё было нормально. Мне уже дали расписаться за получение бюллетеня. И буквально в этот момент подходит председатель комиссии и говорит: не выдавайте ей бюллетень.
Я спрашиваю: почему? Мне отвечают, что я должна голосовать через ДЭГ. Я говорю: я не хочу голосовать через ДЭГ, я специально пришла сюда за бумажным бюллетенем. Но председатель просто сказала его мне не давать».
После этого начался конфликт.
«Я стала требовать объяснить, на каком основании мне отказывают. Начался скандал. В итоге меня просто выгнали с участка.
Причём меня ещё начали снимать на телефон. В какой-то момент всё вообще перестало иметь отношение к выборам: стали обсуждать мою внешность, стразы, макияж. Я вышла оттуда и в итоге сидела на детской площадке возле участка и писала жалобу.
Я пришла проголосовать. В итоге бюллетеня у меня нет, зато я сижу на песочнице и пишу жалобу на избирательную комиссию».
Во всех этих историях повторяется одна и та же особенность: электронное голосование воспринималось комиссией как естественный вариант, тогда как желание получить бумажный бюллетень требовало от человека дополнительного времени, настойчивости и готовности вступать в конфликт.
Ну что, проголосовали?
Если вы узнали себя хотя бы в одной из этих историй, то хочется прежде всего сказать: хорошо, что вы вообще пришли. Возможно, это были ваши первые выборы, возможно, раньше вы считали их бессмысленными, но в этот раз решили всё-таки потратить воскресенье или другой день и проголосовать, а вместо обычной процедуры получили очередь, ДЭГ, спор с комиссией и жалобу, которую совершенно не собирались писать, когда выходили из дома.
После такого довольно легко разозлиться, рассказать друзьям эту историю и решить, что больше ноги вашей на избирательном участке не будет, потому что если даже получение обычного бумажного бюллетеня превращается в приключение, то какой вообще смысл участвовать во всём этом. Однако прежде чем поставить на выборах окончательный крест, стоит вспомнить, что право, которым вы только что попытались воспользоваться, появилось у нас совсем не само собой.
В Российской империи появление выборного парламента стало одним из результатов революции 1905 года, а всеобщее, равное, прямое и тайное голосование на общенациональном уровне появилось уже после революции 1917 года; тогда же избирательные права получили женщины. Люди до нас бастовали, выходили на улицы, создавали организации, подвергались репрессиям и требовали права участвовать в решении того, как устроена их страна. Мы получили это право по наследству, и было бы довольно странно добровольно отдать его обратно только потому, что сегодня нас заставили постоять в очереди, настойчиво отправляли голосовать электронно или заставили почувствовать себя идиотами за желание получить обычный бумажный бюллетень.
Вы написали жалобу. А дальше?
Если вы потребовали объяснений, позвали председателя комиссии или написали жалобу, то уже сделали нечто большее, чем просто поставили галочку, особенно если рядом внезапно обнаружились другие люди с той же проблемой. Ещё несколько минут назад вы были совершенно незнакомы, а теперь один человек показывает другому информацию с «Госуслуг», кто-то ищет правила, кто-то снимает происходящее, а кто-то объясняет, куда можно подать жалобу.
В этот момент личный вопрос «почему мне не дают проголосовать?» начинает превращаться в гораздо более интересный вопрос: «почему это происходит с нами?». Очередь у председателя комиссии сама по себе, конечно, не становится политическим движением, а одна написанная жалоба не превращает вас в политического активиста, но вы уже получили собственный опыт, который довольно трудно заменить рассказами из интернета. Государство перестало быть для вас абстрактной конструкцией из новостей и впервые предстало совершенно конкретно — в лице комиссии, председателя, полицейского, электронной системы и решения, которое непосредственно касается вас.
Если вы хотите понять, почему мы вообще считаем такой переход от индивидуального недовольства к коллективному действию политически важным, полезно посмотреть шире самой избирательной кампании. В статье «Лечение симптомов: как в России накапливаются противоречия перед выборами» мы писали о том, что недовольство обычно возникает не сразу как готовая политическая позиция: сначала человек сталкивается с ростом цен, проблемами на работе, ограничениями или другими вполне повседневными вещами, и только затем может начать искать общую причину происходящего. И так же писали, что со всем этим делать. Выборы оказались ещё одним местом, где такой опыт можно было получить непосредственно.
Не спешите делать самый простой вывод
После такого дня возникает вполне понятный соблазн решить, что вообще все результаты выборов выдуманы и за власть на самом деле никто не голосует, однако это слишком простое объяснение, которое скорее мешает разобраться в происходящем. За власть действительно голосуют миллионы людей, среди которых есть ваши коллеги, родственники, соседи и, вероятно, друзья. Кто-то поддерживает существующий курс, кто-то считает его меньшим злом, кто-то не видит альтернативы, а человек вполне способен одновременно возмущаться своей зарплатой, ненавидеть начальника, ругаться с избирательной комиссией и голосовать за «Единую Россию».
Если объявить всех этих людей дураками, обманутыми или принуждёнными, российское общество от этого понятнее не станет. Гораздо интереснее разобраться, почему люди, которые сталкиваются с похожими социальными проблемами, делают из них настолько разные политические выводы и почему власть, обладающая реальной массовой поддержкой, одновременно настолько заинтересована в контроле над выборами.
Мы подробно разбирали устройство нынешних выборов, отношение к ним разных слоёв общества и вопрос о том, почему предсказуемость результата ещё не делает саму кампанию политически бессмысленной, в статье «Природа выборов в Государственную думу 2026 года, тактика левых и цели коммунистов». Если после собственного похода на участок у вас возник вопрос, зачем вообще участвовать в такой системе и что выборы способны показать помимо официальных процентов, этот текст как раз продолжает разговор.
Выборы закончились. Ваши вопросы — нет
Если это были ваши первые выборы, то не позволяйте неприятному первому опыту стать последним словом о политике. Гораздо полезнее использовать его как повод посмотреть внимательнее на то, что произошло с вами за эти несколько часов, а затем попробовать вынести этот опыт за пределы избирательного участка.
На работе вас окружают люди с похожими условиями труда и тем же начальством, в университете другие студенты сталкиваются с той же администрацией, а в вашем районе тысячи человек пользуются той же поликлиникой, тем же общественным транспортом и платят за то же жильё. Почти всё, что непосредственно определяет нашу жизнь, происходит не в течение трёх дней голосования, а в остальные дни между выборами, и почти нигде человек не сталкивается со своими проблемами в полном одиночестве.
Наши предшественники боролись за право голоса именно потому, что не хотели оставаться безмолвными объектами решений, определявших их жизнь. Если вы впервые пришли на выборы и вместо простой процедуры получили спор, очередь и необходимость отстаивать собственное право, самым бессмысленным результатом этого опыта было бы просто махнуть рукой и решить, что политика вас больше не касается.
Гораздо интереснее продолжить с того места, где вы оказались вечером 20 сентября.
Почему за право, которое формально уже принадлежит вам, приходится бороться?
Почему электронное голосование становится нормой, а желание получить бумажный бюллетень превращается в проблему?
Почему начальник вообще способен интересоваться тем, проголосовали ли его работники?
Почему власть, которой действительно доверяют миллионы людей, всё равно стремится настолько тщательно контролировать избирательную процедуру?
Почему люди, сталкивающиеся с похожими проблемами, приходят к совершенно разным политическим выводам?
И что меняется, когда человек перестаёт решать свою проблему в одиночку и обнаруживает рядом других людей с той же проблемой?
Вы пришли на выборы, чтобы поставить пару галочек. Если вышли оттуда с этими вопросами, значит, самое интересное только начинается. Может стоить задуматься, о том, как реально изменить ситуацию и стать свободными, найдя тех, кто видит будущее так же как и ты?
Мы, например, хотим видеть выборы свободными и честными, как и распределение доходов и доступ к благам этого мира. https://okintern.net/about/program/
Согласен с чем-то в нашей программе - решайся пообщаться и задать вопросы. Только вместе мы сможем прекратить этот беспредел.