Выборы в Государственную думу завершились вполне ожидаемой победой «Единой России», сокращением поддержки КПРФ и очередным разочарованием тех, кто рассчитывал превратить голосование в общенациональную демонстрацию против действующей власти. Но сами по себе объявленные проценты еще не объясняют произошедшего. Необходимо понять, на чем держится поддержка режима, почему накопившееся недовольство не стало силой, способной ему противостоять, и какие выводы из этого должны сделать коммунисты.

Перед выборами мы писали, что основная задача коммунистов состоит в акцентировании внимания на классовом подходе и строительстве самостоятельной политической организации. Сегодня такая постановка вопроса приобретает вполне конкретное содержание: избирательная кампания закончилась, а причины недовольства, слабость рабочего представительства и потребность в собственной партии остались.

Итоги сентября показали способность властей добиваться консолидации, используя одновременно реальную поддержку, отсутствие убедительной альтернативы и административное превосходство. Они также показали, насколько далеко существующая оппозиция находится от понимания реальности и тем более от организации большинства вокруг собственной структуры и программы. Объяснить все происходящее только фальсификациями — значит оставить без ответа именно те вопросы, от которых зависит наша оценка грядущих событий и наша дальнейшая деятельность.

В каких условиях проходили выборы

Кампания разворачивалась на фоне продолжающейся войны, ударов по российским регионам и нефтеперерабатывающим предприятиям, ограничительных законов и местных конфликтов, вызывавших раздражение действиями чиновников. Вкупе с продолжающейся военной и политической поддержкой Украины государствами НАТО и усилением их милитаристской риторики — это подчеркивает степень масштабности происходящего.

Все это усиливало тревогу. Однако между тревогой, недовольством отдельными решениями и готовностью вступить в борьбу против существующего политического порядка нет автоматического перехода.

В предшествующие годы перестройка экономики, государственные заказы и дефицит кадров улучшили положение части рабочих. Предприятиям приходилось конкурировать за кадры, повышать оплату, предлагать дополнительные выплаты. Этот опыт нельзя вычеркнуть из анализа только потому, что он не укладывается в представление о непрерывном ухудшении жизни всех без исключения. Для человека, который получил более высокую зарплату и устойчивую занятость, доводы о немедленном экономическом крахе звучали неубедительно. Особенно когда они повторяются из раза в раз. 

Вместе с тем ускоренный рост доходов не мог продолжаться бесконечно. Инфляция, высокие ставки по кредитам и неравномерное развитие отраслей все сильнее ограничивали его эффект. В документе с нашим анализом дальнейших перспектив под названием «Лечение симптомов: как в России накапливаются противоречия перед выборами» мы обращали внимание на способность российской экономики приспосабливаться к давлению и на растущую цену этой приспособляемости для населения. Устойчивость системы вполне совместима с накоплением проблем, которые пока не принимают форму общего политического кризиса.

Поэтому настроение значительной части общества остается противоречивым. Люди хотят сохранить заработок и привычный уклад, остановить рост цен, избежать новой масштабной мобилизации и расширения войны. Они также выступают за начало переговоров и решение конфликта дипломатическим путем. 

Но в то же время сохраняются высокая поддержка армии, страх перед поражением страны, убежденность в необходимости мира на условиях России и высокая поддержка президента и его аппарата. Именно с ним большинство связывает надежды на улучшение ситуации в стране и вокруг нее. Поэтому желание прекращения войны само по себе не означает согласия с политикой либеральной оппозиции или готовности принять любые условия мира. Об этом мы писали в нашем августовском материале по выборам.

В этих обстоятельствах выборы вызывали внимание, хотя их основной результат представлялся заранее известным. В 2016 году на условия кампании влиял перенос думского голосования с декабря на сентябрь, в 2021 году — пандемия. Теперь политическую обстановку определяла война. Сопоставлять эти кампании как совершенно одинаковые ситуации было бы ошибкой. Повышенная осведомленность о голосовании также не равнозначна доверию к парламенту или убежденности в возможности сменить власть посредством бюллетеня.

Тем более что степень доверия к той же государственной думе куда ниже, чем к тому же правительству, армии и тем более президенту.

Предвыборное исследование ВЦИОМ хорошо показывает это различие. В сентябре 76% опрошенных считали «Единую Россию» наиболее вероятным победителем, тогда как предвыборные программы читали лишь около 30%. Люди знали о выборах, видели агитацию, но в большинстве своем не воспринимали кампанию как открытое соревнование полноценных политических программ, кардинально меняющих жизнь.

По данным ЦИК после обработки всех протоколов явка составила 59,8%, или 67,448 млн человек. Это выше, чем в 2021 году, когда она достигла 51,72%, и в 2016 году, когда составила 47,88%. Распределение мандатов прошло следующим образом — ЕР 349 (58,21 %), КПРФ 37 (13,47 %), ЛДПР 23 (8,88 %), НЛ 19 (7,82 %), СР 17 (5,34 %). Доля недействительных бюллетеней в итоге составила около 1,36%, то есть ниже 2,08% 2021 года. 

Либеральная оппозиция и её СМИ немедленно поспешили заявить об аномальной явке и масштабных фальсификациях. Здесь нужно отметить, что наивысшие показатели по явке продемонстрировали новые регионы (ДНР, ЛНР, Запорожская и Херсонская области), а также регионы Северного Кавказа. Но если взять все остальные регионы, то явку в них нельзя назвать аномалией.

Так, итоговая явка на выборах в Москве в сентябре 2026 года составила 56,66% в сравнении с 51,7% в 2021 году и 47,9% в 2016 году. В регионах явка также выросла. Взять хотя бы те из них, где КПРФ получила наилучшие партийные результаты.

Хакасия: 42,85% в 2026 году против 37,54% в 2021 году. Орловская область: 54,83% в 2026 году против 49,99% в 2021 году. Саратовская область: 66,15% в 2026 году против 55,71% в 2021 году. Новосибирская область: 43,17% в 2026 году против 37,73% в 2021 году.

Для властей высокая явка имела самостоятельное политическое значение. В обращении перед голосованием Путин связал участие в выборах с поддержкой страны и военнослужащих. Гражданам предлагалось подтвердить общую сплоченность в условиях войны. Но необходимость такого обращения, мобилизации через работодателей, которая носила весьма ограниченный характер, и постоянного сопровождения кампании показывает: согласие с существующим порядком еще не означает готовности активно его поддерживать.

На чем держится результат Единой России

Самая удобная для либеральной оппозиции картина выглядит так: власть почти никто не поддерживает, а ее победы целиком производятся административной машиной. Подобное объяснение избавляет от необходимости разбираться, почему миллионы людей не принимают предлагаемую оппозицией альтернативу. Оно также мешает понять, каким образом недовольство повседневной жизнью уживается с голосованием за партию власти.

У «Единой России» существует реальная массовая опора. Она неоднородна и не состоит исключительно из убежденных сторонников партийной программы. Одни голосуют за нее, поскольку это партия президента. Другие связывают с действующей властью работу предприятия, государственные выплаты или развитие своего региона. Третьи выбирают привычный порядок, поскольку альтернативные предложения конкурентов кажутся им неясными либо вовсе опасными. Не стоит забывать и о том, что Единая Россия представляет собой партию государственного аппарата и бизнеса, которые сами по себе насчитывают немалое число людей.

Такая поддержка носит скорее пассивный характер, может сопровождаться раздражением, скепсисом и совсем не предполагать любви к местному чиновнику.

Здесь действует и фактор войны. Удары по российской территории способны усиливать ощущение внешней угрозы и подталкивать часть колеблющихся к консолидации вокруг государства. Особенно это стало заметно после активизации атак со стороны Украины.

Это обоснованное объяснение политической динамики, но существенно другое. Внешнее давление не обязательно превращается во внутреннюю оппозиционность. Оно может укреплять ту власть, которую его инициаторы рассчитывают ослабить.

Особенно важно учитывать положение работников промышленности и предприятий, связанных с государственным заказом. Получение заказов и повышение заработка создают материальные основания для поддержки действующего курса. При этом рабочий остается наемным работником, а интересы собственника предприятия не тождественны интересам работников. Но первая и наиболее главенствующая идея, которая пронизывает массы, — защита и поддержка собственной страны.

Показателен Хабаровский край. По опубликованным результатам, доля «Единой России» выросла с 24,51% в 2021 году до 48,16% в 2026-м, тогда как КПРФ снизилась с 26,51% до 16,49%. Это данные по краю в целом, но они показывают масштаб изменения регионального соотношения сил, но сами по себе еще не доказывают, какая доля этого сдвига связана с зарплатами, административной мобилизацией или ослаблением местной оппозиции.

Рейтинги партии и результаты выборов тоже нельзя сравнивать механически. Доля среди всех опрошенных отличается от доли среди пришедших голосовать. Между ними находятся решение об участии, выбор колеблющихся, мобилизация сторонников и особенности подсчета. Поэтому разрыв между летним рейтингом и сентябрьским результатом требует объяснения, а не позволяет одной арифметикой установить объем фальсификаций.

Однако реальная поддержка совершенно не устраняет административного преимущества. Партия власти связана с руководителями органов управления и предприятий, располагает несопоставимым доступом к ресурсам и способна организовано приводить людей на выборы. Работник, от которого начальство требует проголосовать, чаще всего остается один на один с зависимостью от работодателя.

Факт заключается в том, что на сегодняшний день у российского рабочего класса нет своей собственной массовой и активной, хотя бы профсоюзной, организации, через которую он мог бы защищаться. Поэтому для него единственным инструментом становится государственный бюрократический аппарат.

Подобное отношение хорошо демонстрирует фраза из монолога Гамлета: «Мириться лучше со знакомым злом. Чем бегством к незнакомому стремиться».

И помимо боязни перед неопределенностью имеется и куда более материальная сторона вопроса, которая заключается в том, что, если мы взглянем на падение уровня жизни, которое происходит в странах Европы, то увидим, что оно куда значительнее, чем в России. Российский рабочий класс и молодежь по-прежнему имеют доступ к куда большим социальным благам, нежели европейские и американские трудящиеся и их молодое поколение. Как раз таки сейчас правящий класс России уверенно подступается к тому, чтобы лишить народ этих благ и переложить еще большее бремя военной экономики на трудящееся большинство.

Электронное голосование и контроль над выборами

Дистанционное электронное голосование стало одним из заметных инструментов кампании. На федеральной платформе проголосовали более 3,6 млн человек; с учетом московской системы речь шла более чем о 7 млн электронных участников. Это величина порядка одной десятой общей официальной явки. Следовательно, объяснять весь общероссийский результат исключительно электронным голосованием нельзя.

При этом необходимо различать дистанционное голосование со своего устройства и голосование через электронный терминал на участке. Они предполагают разные способы участия, хотя в сообщениях о московской системе могут объединяться общим словом «электронно». Смешение ДЭГ и терминалов не помогает ни оценить масштаб явления, ни разобраться в возможностях контроля.

Для части избирателей электронная форма действительно удобна. Она сокращает усилия, необходимые для участия, и позволяет человеку, который в обычных обстоятельствах остался бы дома, проголосовать. Особенно легко ей пользуются те, кто уже доверяет государственным сервисам. 

Для административной мобилизации это также удобный инструмент: организовать участие зависимых от работодателя людей становится проще. Но электронный избиратель не обязательно является сторонником власти — заметный результат «Новых людей» в ДЭГ сам по себе опровергает такое отождествление. 

Главный вопрос заключается в общественном контроле. При бумажном голосовании наблюдатель хотя бы может сопоставлять выдачу бюллетеней, их извлечение из урны, подсчет и итоговый протокол. Электронная процедура требует доступа к устройству системы и возможности независимо проверить весь путь голоса. Обычное наблюдение за помещением участка этого не обеспечивает. Технические заверения организаторов не заменяют контроля со стороны тех, кто заинтересован в проверке результата.

Отдельного рассмотрения требуют сообщения об атаках на избирательную инфраструктуру. ЦИК заявил о более чем четырех тысячах волн DDoS-атак с 18 по 21 сентября.

Такие воздействия способны затруднять работу сервисов и увеличивать очереди, что, собственно, и произошло в ходе голосования. Весьма примечательно, что сообщения об очередях даже использовал Путин для иллюстрации высокой активности избирателей и тем самым неосознанно ответил неудавшемуся кандидату в президенты Борису Надеждину, объявленному иноагентом и уехавшему из страны.

В условиях международного противоборства попытки нарушить работу государственных систем вполне укладываются в логику давления на российское политическое руководство. Тем более что для европейских и украинских лидеров вопрос дестабилизации режима в России остается критическим, поскольку война в Украине идет не в их пользу.

Возникает сочетание обстоятельств. Реальные технические и бюрократические затруднения делают голосование сложнее, а организация процедуры подталкивает людей к электронной форме. При этом сами члены УИКов и в целом государственный аппарат подталкивают людей к большему использованию электронного голосования, поскольку это также снижает нагрузку на самих работников избирательных участков.

Каковы бы ни были причины конкретного сбоя, итоговое расширение электронной среды усиливает зависимость избирателя от системы, которую он не может самостоятельно проверить. 

Фальсификации и пределы наблюдения

За последние годы возможности независимого контроля сузились. Разгром структур несистемной оппозиции и слабость партийных организаций оставляют огромное число участков без устойчивого присутствия подготовленных наблюдателей. До начала голосования ЦИК сообщал о 381 341 назначенном наблюдателе. Уже 21 сентября Памфилова привела другую цифру и специально провела различие: из 381 341 заявленного «реально присутствовали» 336 702. 

Примерно 209,5 тыс. были назначены политическими партиями, около 46,9 тыс. кандидатами, еще 124,9 тыс. — общественными палатами. 

Только одна «Единая Россия» заявила более 97 тыс., КПРФ — свыше 42 тыс., «Новые люди» — около 28 тыс., ЛДПР и СР — примерно по 17 тыс. 

Даже большое число выданных направлений не равнозначно столь же большому числу людей, реально присутствовавших на участках все дни голосования и способных противостоять нарушениям. Многие наблюдатели могли прийти и уйти с участков или просто не следить за ходом голосования. 

КПРФ сообщала о массовом недопуске своих наблюдателей. В первой сводке фигурировали 1144 человека в десяти регионах; дальнейший мониторинг расширил географию сообщений. Среди наиболее заметных направлений давления назывались Москва и Воронежская область. Это сведения партийного мониторинга, которые нужно проверять по конкретным эпизодам, но игнорировать саму проблему на том основании, что о ней сообщает заинтересованная партия, нельзя.

Стремление местных чиновников продемонстрировать максимально убедительный результат имеет собственную логику. Высокие показатели становятся отчетом перед вышестоящим руководством о хорошо проведенной работе с населением, показателем того, что люди довольны работой, выполняемой чиновниками, что население мобилизовано, а курс поддержан.

Общая установка на консолидацию соединяется с личной заинтересованностью отдельных руководителей показать свою полезность. Поэтому административное усердие и нарушения могут дополнять реальную поддержку власти, увеличивая ее официальное выражение. Но из наличия нарушений не следует, что у партии власти нет избирателей. 

Тут необходимо сказать, что возможности наблюдения зависят от политической организации, которая за ним стоит. Несколько активистов не могут своими силами перекрыть десятки тысяч участков, обеспечить постоянную связь с избирателями и организовать защиту результатов по всей стране. Представлять распределение немногочисленных кадров по чужим штабам как решение общеполитической задачи — значит подменять оценку собственных сил благими намерениями.

Люди готовы защищать представительство, когда воспринимают его как свое: знают кандидата, участвуют в общей работе и понимают, какие интересы стоят за его избранием. Там, где такой связи нет, даже убедительная видеозапись нарушения может вызвать возмущение, но не продолжительное движение. Доказательство способно дать повод для борьбы, но, чтобы вести ее, нужна организация, и люди инстинктивно это понимают. И создавать ее необходимо задолго до появления этого повода.

Важно и то, что результат самих выборов был для людей предсказуемым и вполне ожидаемым. В абсолютном большинстве случаев вопрос с приписыванием дополнительных процентов явки и голосов за кандидатов связан не с тем, что необходимо обеспечить гарантированную победу, а с необходимостью показать внушительный результат. Это принципиально отличается от того, когда у людей крадут победу, что было, например, в ряде случаев на выборах в 2021 году.

По той же причине кампании символического отказа от выбора, включая порчу бюллетеней, не смогли стать самостоятельной массовой политической силой. Более того, они совершенно не отражают взгляды и позиции большинства, которые требовали не символических акций, а конкретных идей. Недействительный бюллетень не сообщает, какую программу поддерживает его автор и готов ли он действовать вместе с другими. Обвинения в адрес организаций, не поддержавших такую тактику, не заменяют ответа на вопрос, каким образом единичные жесты должны были превратиться в общее движение.

Либеральная оппозиция и разделение протестного голосования

Ослабление и разгром прежних либеральных структур создали пространство, которое в ходе кампании пытались занять «Новые люди». Выступления против отдельных ограничений, заметность в интернете и сравнительно современный публичный образ позволяли партии привлекать людей, недовольных действиями властей и позиционировать себя как «меньшее зло». Для части избирателей этого было достаточно, чтобы увидеть в ней допустимый способ выразить несогласие.

Появление в кампании «Яблока» усложнило выбор этой аудитории. Но поскольку федеральный список партии был снят, конкуренция с «Новыми людьми» происходила прежде всего вокруг одномандатников, отдельных региональных кампаний и общего направления протестного голосования.

Так, в 7 из 16 избирательных одномандатных округов в Москве, где поддержка «Новых людей» и «Яблока» была наибольшей, кандидаты от этих партий имели разрыв между собой в один и даже менее одного процента.

По итогам выборов «Новые люди» получили, по предварительным данным, около 7,96% против 5,32% в 2021 году. Это рост, но он отнюдь не такой взрывной, как предвещали либеральные аналитики, и даже близко не дает возможности оспорить господство «Единой России». В опубликованных итогах федерального ДЭГ «Новые люди» занимали второе место с примерно 15,4%, существенно опережая собственный общероссийский результат. Их влияние распределено неравномерно, а медийная заметность не означает, что за ними стоит большинство населения.

Весьма показательно, что сами «Новые люди» сделали ставку на голосование за партию и федеральный список. В целом их результат наглядно показывает уровень поддержки либеральной оппозиции. Важно также учитывать, что, по существу, голосование за «Новых людей», как и за прошедших в бюллетени кандидатов от «Яблока», объединяло в себе три направления. Первое — голосование против «Единой России» со стороны тех, кто не включен в орбиту либеральных оппозиционных медиа и кто видел в «Новых людях» партию, которая выступает против ограничений; второе — голосование сторонников той самой оппозиции; и третье, самое малочисленное, — идейные сторонники. При этом абсолютное большинство людей не готово защищать ни программу, ни идеи, ни саму партию.

Результаты «Яблока» показывают ту же ограниченность. По опубликованным партией сведениям о 97 кандидатах, пять заняли вторые места, семь — третьи, одиннадцать получили больше 10%. Все пять вторых мест пришлись на Москву; из семи третьих московскими были пять. Средний результат кандидатов составил 5,74%. Единственный сохранившийся к голосованию региональный список «Яблока» прошел в Новгородскую областную думу с результатом около 6,4%.

Отдельно надо сказать о кампании давления на «Яблоко» со стороны государства. Федеральный список партии был снят по решению суда, в то время как отделения в Карелии и Екатеринбурге фактически закрывались полицией. В результате ряд членов партии покинули страну. 

Вместе с тем репрессии не объясняют всей многолетней слабости либеральной политики. Ее программа остается связанной с рыночным устройством общества, интересами предпринимательских слоев и представлением о западной демократии как желательном образце, которая является неотъемлемой частью современного мирового кризиса, сама находится в упадке и при этом остается в первую очередь инструментом для продвижения интересов западного империализма в лице НАТО.

«Новые люди» предлагают более приспособленный к существующей российской системе вариант либеральной политики. «Яблоко» отчетливее связывает себя с либерально-демократической и пацифистской повесткой, которую разделяет меньшинство российского общества. Преимущественно это студенты, и этой же позицией лидеры «Яблока» отрывают данные слои молодежи от большинства, поскольку данный взгляд максимально далек от материалистического взгляда на происходящее, которого в спонтанной форме придерживается большинство людей.

Ключевым же является то, что ни одна из этих линий не предлагает трудящимся самостоятельной власти над условиями труда, распределением богатства и общественным производством.

Требования отмены ограничений и прекращения войны способны вызывать сочувствие. Но работающего человека интересует также то, что произойдет с его зарплатой, жильем, предприятием и безопасностью. 

Недоверие к либералам связано и с опытом рыночных реформ, и с опасением, что очередное переустройство снова оплатит большинство. Если политическая программа не отвечает на этот опыт, объединение ее сторонников в более широкую избирательную коалицию не отвечает на ключевые для людей вопросы.

По этой причине либералам важнее говорить о масштабной кампании фальсификаций и построении картины, будто вся власть Единой России и лично Путина держится исключительно на переписывании результатов голосования и силовиках. Что в корне не так. Действительно, у государства есть огромный силовой и административный аппарат. Но если у нынешнего режима нет никакой поддержки — почему же тогда народ не идет массово поддерживать тех самых либералов? Почему в общей сложности по стране в «Яблоко» пошло только около 8 тысяч человек, а сами встречи со сторонниками собирают пару сотен человек в Санкт-Петербурге — городе, в котором исторически имели самую большую поддержку?

Это прямое отражение реальной поддержки либеральных партий в российском обществе, у которых нет реальных предложений относительно того, как увеличить уровень жизни работающих людей. В свою очередь, даже тот сравнительно небольшой приток людей, который произошел в то же самое «Яблоко», в итоге будет низведен до совершенно ничтожных показателей в самой партии.

Таким образом, результаты не дают оснований говорить о либеральном большинстве, которое остается лишь правильно собрать на выборах. Точную долю всех людей, разделяющих либеральные взгляды, по этим данным установить нельзя. Но политический результат очевиден: медийный подъем и концентрация протестного внимания не создали силы, способной предложить большинству убедительную перспективу.

Почему КПРФ потеряла позиции

По данным ЦИК, результат КПРФ составил 13,76%, что означает утрату значительной части прироста 2021 года, когда партия получила 18,93%, и возвращение примерно к уровню 2016 года — 13,34%. Это серьезное поражение, особенно на фоне накопившихся социальных проблем. Но оно не доказывает, что людей перестали волновать неравенство, цены, состояние здравоохранения или власть крупных собственников.

Напротив, социальные требования КПРФ остаются понятными огромному числу работников. Проблема заключается в разрыве между этими требованиями и характером деятельности партии. В разборе «Программы победы» мы указывали: руководство способно перечислять бедствия капитализма, но избегает превращения недовольных людей в самостоятельную политическую силу. Обещания улучшений связываются с очередным голосованием и парламентскими предложениями, а вопрос о власти рабочего класса постоянно отодвигается.

Успех 2021 года складывался из нескольких обстоятельств. Существовали сильные местные организации и узнаваемые кандидаты; партия собирала социальное недовольство, накопившееся за период пандемии, а в ряде округов вокруг ее представителей концентрировались голоса людей совершенно разных убеждений на фоне организованного протестного голосования. Это создавало возможность расширить организацию, закрепить контакты и превратить временную поддержку в более прочную связь с избирателями. Такой возможности не соответствует политика, при которой большая часть партийной жизни снова сводится к ожиданию следующей кампании.

Интересно то, как повышение явки отразилось на результатах КПРФ с учетом спада их реальной деятельности. Даже в областях, где КПРФ имеет традиционно сильные позиции, число голосов за нее уменьшилось. Так, в Хакасии явка увеличилась с 37,54% в 2021 году до 42,85% в 2026 году, в то время как число голосов уменьшилось с 29,85% в 2021 году до 26,32% в 2026 году.

В Новосибирской области, где явка в 2021 году составляла 37,73%, в 2026 году она увеличилась до 43,17%, в то время как результат на голосовании упал с 25,86% до 19,51% соответственно.

Москва особенно наглядно обнажила эту тенденцию. КПРФ потеряла значительную часть прежней поддержки и во многих округах потеряла второе место. Одной узнаваемости партийного названия оказалось недостаточно. Активность отдельных депутатов и районных организаций не могла заменить согласованной работы всей партии в огромном городе. 

Более того, руководство КПРФ фактически убрало из Москвы наиболее активных своих депутатов, которые вели постоянную работу. Сергей Обухов был отправлен возглавлять объединенную Белгородо-Воронежскую группу и в итоге не попал в Думу. Денис Парфенов шел в Москве в партийном списке сразу за Царихиным, переведенным относительно недавно из Петербурга в Москву. В итоге место депутата не получил ни сам Парфенов, ни даже Царихин. Теперь столицу от КПРФ фактически представляет бизнесмен и банкир Вадим Кумин, который никогда не вел никакой реальной работы с жителями.

Финансирование показывает масштаб разрыва. По сведениям из отчетов избирательных фондов на 20 августа, опубликованным «Коммерсантом», почти все московские одномандатники «Единой России» располагали примерно 30 млн рублей. Среди кандидатов КПРФ крупнейший фонд составлял 1,5 млн, а большинство имело по несколько сотен тысяч или вовсе ноль рублей. Это ясно показывает, с какими ресурсами партии подходили к заключительному этапу кампании.

Деньги не объясняют всего. У многих кандидатов «Яблока» средств было еще меньше, чем в среднем у зюгановцев, но медийное внимание помогло некоторым из них получить заметный результат. Отсюда вытекают дополнительные вопросы относительно политики КПРФ и их деятельности. Партия, которая располагает известным именем, многолетним парламентским присутствием и социально понятной программой, должна объяснить, почему ее влияние не растет благодаря повседневной работе.

В регионах сохранились сильные очаги поддержки. Они опираются на накопленное доверие, прежние кампании и конкретную деятельность местных партийных организаций. Но даже такие позиции не гарантированы. В Коми Олег Михайлов получил 23,51% и уступил кандидату «Единой России», участнику войны Станиславу Кочеву. Политический капитал, созданный предыдущей борьбой, можно растратить, если он не подкрепляется развитием организации и общей стратегией.

Давление властей дополнило внутренние причины поражения. Отмена регистрации Николая Бондаренко стала одним из наиболее заметных примеров. Однако и здесь возникает вопрос о способности партии защищать собственных кандидатов. Так, после снятия Бондаренко компартия начала кампанию солидарности. Ее размах вызывает еще больше вопросов относительно состояния КПРФ. Почему оказывается, что массовая коммунистическая партия ограничивается одиночными пикетами?

Еще одним весьма показательным примером стал отзыв руководством КПРФ Марии Прусаковой, одной из самых известных региональных лидеров КПРФ и первого секретаря Алтайского крайкома КПРФ. Итогом стало разгромное поражение по одномандатному округу: 13,26% у Людмилы Клюшниковой, заменившей Прусакову, и 41,44% у кандидата от Единой России. Это никак нельзя списать на фальсификации, как сейчас пытается сделать руководство КПРФ и ее активисты. Ситуация, когда вы заявляете о том, что выборы украдены, и оказывается, что кандидат проигрывает не с результатом 58% за единоросса и 14,7% за кандидата от КПРФ, а 50,1% против 24%, ничего не меняет для большинства людей.

Дело поэтому не только в неудачных сроках начала агитации или отдельных организационных ошибках. Эти ошибки воспроизводятся политическим курсом. Руководство, которое принимает роль умеренного социального критика внутри существующей системы, не заинтересовано в развитии самостоятельной силы, способной выйти за установленные рамки. 

Такое положение дел отчетливо видно со стороны. Если точнее, большинство людей попросту не видит работу со стороны КПРФ. Результат оказался соответствующим. КПРФ не получила реальной поддержки, способной соревноваться с ресурсами Единой России, поскольку руководство КПРФ и значительное число ее активистов даже не поставило себе целью политическую борьбу. Вместо опоры на классовую борьбу, на рабочие и студенческие коллективы продолжается курс на соблюдение политики национального единства и, следовательно, на утрату собственных позиций.

Почему объединение против Единой России не решает вопрос

После выборов снова воспроизводится знакомый довод: оппозиции следовало договориться и поддержать в каждом округе того, кто с наибольшей вероятностью обойдет кандидата власти. Любое возражение против такой тактики встречает ответ, что собственная программа только сужает круг сторонников, тогда как общий противник способен объединить всех.

В этом рассуждении исчезает содержание политики и программы коммунистов. Победа кандидата важна в связи с тем, чьи интересы он представляет, на какую организацию опирается и что собирается делать с полученными возможностями. Победа над единороссом еще не означает автоматически, что объединившиеся против него люди имеют общую программу и тем более будут ее продвигать. 

Сторонники такого объединения часто ссылаются на КПРФ: если ее социальная программа близка большинству, почему партия отстает от власти и нуждается в голосах либеральных избирателей? Но привлекательность требования и доверие к организации, которая его выдвигает, — разные вещи. Человек может поддерживать бесплатную медицину и ограничение власти олигархов, одновременно считая, что КПРФ ничего не сделает для их осуществления. Поэтому внимание такого человека всегда будет захватывать та организация, которая продемонстрирует, что у нее есть идеи, внутренняя дисциплина и решимость бороться.

Такая работа не начинается в предвыборный момент, а ведется постоянно, потому что требует убеждения, агитации, организации работы и, соответственно, конкретной партии и принципов, на которых она строится.

«Единая Россия» предлагает большинству понятное продолжение существующего порядка. Это может быть довольно безрадостная перспектива, но люди видят и понимают конкретно, что их ждет. В свою очередь, разнородная оппозиционная коалиция часто просто предлагает лишь смену людей наверху, откладывая спор о конкретных вещах — собственности, распределении ресурсов, власти и т. д. — на потом.

На практике все сводится к минимальному знаменателю — либеральной демократизации, поскольку именно она позволяет не затрагивать интересы предпринимателей и состоятельных участников объединения. Тем самым трудящиеся и молодежь видят вместо конкретной и понятной программы, а также организации, которая будет эту программу выполнять, шаткую группу людей с разными интересами, которая не выдержит первого серьезного вопроса.

Однако рабочая демократия неизбежно касается власти внутри предприятия, контроля над прибылью и возможностей самих работников определять общественные приоритеты. Следовательно, из этого вытекает вопрос финансирования и поддержки социальных реформ. Здесь обнаруживаются пределы согласия с либеральными союзниками. Право собственника распоряжаться коллективным трудом оказывается для них гораздо более прочным принципом, чем обещание отдать людям власть над собственной жизнью.

Критическое голосование за КПРФ в нашей предвыборной позиции не означало политического доверия ее руководству. Оно позволяло обсуждать социальные требования и пределы реформизма с понятной отправной точки, сохраняя самостоятельную коммунистическую программу.

Почему возмущение не становится массовым протестом

После появления первых результатов часть оппозиционных ресурсов снова сосредоточилась на фальсификациях и призывах к протесту. Но основания для возмущения и готовность людей действовать — не одно и то же. Предсказуемый исход голосования не вызвал внезапного перелома ожиданий. У многих избирателей более непосредственной причиной раздражения стали очереди, сбои и невозможность проголосовать выбранным способом.

Этот опыт нельзя считать незначительным. Человек, который спорит с комиссией и обнаруживает рядом других людей с той же проблемой, впервые сталкивается с государственным устройством как с обстоятельством собственной жизни. В материале «Выборы закончились. А политика?» мы писали о значении перехода от индивидуального недовольства к общему вопросу о причинах происходящего. Но такой переход требует дальнейшего политического разговора и совместной деятельности. Он не завершается автоматически у дверей участка.

Сосредоточение исключительно на украденных голосах выполняет удобную для оппозиционного руководства функцию. Оно позволяет объяснить поражение внешним вмешательством, отвести внимание от вопросов о собственной позиции и от анализа ошибок. Из обсуждения исчезают слабое финансирование, поздний старт кампаний, отсутствие постоянной работы и нежелание строить организацию, способную бороться за власть. Это относится и к либеральным лидерам, и к руководству КПРФ.

Сам размах открытого недовольства мы уже можем наблюдать, и он уже был виден на примере той же кампании в поддержку Бондаренко. Так, в Сыктывкаре 25 сентября прошел митинг против фальсификаций на выборах, организованный местным отделением КПРФ во главе с Олегом Михайловым.

Нужно отметить, что в 2021 году у КПРФ в данном регионе были серьезные успехи на фоне долгой истории протестов. Тогда Михайлов набрал 32,36% голосов, а партия набрала 26,43% голосов, незначительно уступив «Единой России» с ее 29,44%.

В 2026 году против Михайлова был выставлен Герой России Станислав Кочев, получивший 42,15%. Сам Михайлов занял второе место, набрав 23,51% голосов. В голосовании за партии по федеральному избирательному округу (партийным спискам) в Республике Коми КПРФ заняла второе место, набрав 21,22% голосов, в то время как «Единая Россия» получила 43,52%. 

Что же показал сам митинг? Крайне слабую работу местного отделения КПРФ и полностью подчинившихся её курсу независимых левых активистов. В итоге заявленный митинг превратился в символическую акцию протеста, которая не вовлекла массы. Это также является следствием предварительной работы, а вернее её отсутствия, а также демонстрирует, с одной стороны, слабую вовлеченность людей в борьбу за результаты выборов — в первую очередь люди сами ожидали таких итогов, — а с другой стороны, консолидацию общества в период СВО.

В других городах власти отказывают в проведении митингов, но важно то, что нет даже спонтанных протестов, а те, что есть, носят весьма ограниченный характер и касаются в основном местных политических активистов, а не широких слоев студентов или работников. Поэтому мы можем говорить об общей тенденции — у протестов относительно выборов нет массовой социальной опоры в силу как отсутствия ожиданий перемен, так и значительной степени консолидации общества на фоне войны.

Сами активисты и организаторы, в свою очередь, подают эти протесты как куда более значимые акции. Они говорят о готовности большинства к борьбе. Для них такие акции становятся необходимостью, в первую очередь, как способ побороть деморализацию в собственных рядах. Но эффект здесь прямо противоположный. Предсказуемая малочисленность становится новым источником разочарования, в то время как власти получают возможность показать изоляцию оппозиции, а активисты снова переживают поражение, причины которого остаются неразобранными.

Даже серьезные нарушения не обеспечивают массового выступления, когда отсутствуют доверие к организаторам, общая программа и понимание дальнейших действий. Человеку недостаточно сообщить, что результат несправедлив. Ему необходимо понимать, с кем он будет действовать, чего может добиться и почему предлагаемая борьба связана с улучшением его собственной жизни.

Поэтому ответственность коммунистов заключается в точной оценке положения. Сохранять актив нужно через осмысленную работу и понимание того, в каких условиях и с какими настроениями в обществе им приходится работать. Бесконечная череда символических кампаний, каждая из которых обещает политический перелом и заканчивается попыткой найти объяснение очередной неудачи, истощает силы и приучает считать собственную слабость неизменным законом.

Характер новой Государственной думы и чьи интересы она выражает

На этих выборах Единая Россия смогла сформировать самую крупную фракцию за все время своего существования, забрав 349 мандатов против 324 в 2021 году. Тем самым она прочно закрепила свое положение. Это положение подчеркивается благодаря тому, что в Госдуму в этот раз не прошло ни одного хотя бы относительно оппозиционно настроенного спикера из КПРФ. Да и сама фракция теперь не сильно отличается по количеству от прочих: 37 мандатов за КПРФ, 23 за ЛДПР, 19 за НЛ и 17 за СР.

Если же говорить о руководстве парламента — спикерах, — то во главе остается Вячеслав Володин, который, как и раньше, займет место надзирателя, следящего за тем, что все члены парламента идут в русле политики президента.

На должность первого вице-спикера Медведевым выдвинута Ирина Яровая, небезызвестный автор репрессивных и ограничительных законопроектов. «Пакет Яровой» (2016 год): комплекс жестких антитеррористических поправок, ставших её главной «визитной карточкой». Закон обязал операторов связи и интернет-провайдеров месяцами хранить огромные объемы данных (записи звонков, переписку, файлы пользователей) и предоставлять спецслужбам ключи для расшифровки сообщений. Пакет также ввел уголовную ответственность за «недоносительство» и существенно ограничил миссионерскую деятельность. Возвращение уголовной статьи за клевету**:** по её инициативе клевета была возвращена из разряда административных правонарушений обратно в Уголовный кодекс РФ с миллионными штрафами. К слову, сама Яровая ранее состояла в партии «Яблоко».

У Володина также будет еще шесть заместителей из числа единороссов. Стоит выделить из их числа бывшего главу фракции «Единая Россия» Владимира Васильева, который является прямым выходцем из МВД.

Партия претендует на руководство 20 из 35 комитетов (57%). Расширяется не только фракция, но и ее институциональное присутствие. По составу комитетов ЕР получает более широкий кадровый охват — от энергетики, экономики и силового блока до регионального управления, IT и молодежной политики. Не стоит забывать и о том, что именно от «Единой России» проходит большая часть ветеранов СВО — 41 из 46 присутствующих в новом созыве, что также идет в русле курса президента.

Весьма показательным остается то, кого из себя представляют депутаты нового созыва. Так, минимум 445 из 450 избранных депутатов имели официальный декларируемый годовой доход свыше 1 млн руб. Для понимания: по оценкам за 2025 год, медианная заработная плата составила около 65,3 тыс. рублей в месяц (~783,6 тыс. рублей в год).

Одна из самых низких деклараций среди реально избранных списочников — Ольга Андреева («Справедливая Россия») — 1 057 832,75 руб. В остальном новый созыв Госдумы представляет собой сборище из 450 миллионеров, большинство из которых имеет годовый заработок минимум в 6,4–6,8 млн ₽/год. Особенно здесь выделяется «Единая Россия».

Около 75–80% депутатов от данной партии имеют доходы в диапазонах 5–10 млн и 10–50 млн рублей (парламентская зарплата, пенсии, региональные надбавки). Фракция лидирует по числу мультимиллионеров. Например, депутат Леонид Симановский задекларировал перед выборами рекордные 5,96 млрд рублей (категория свыше 1 млрд). Ряд других крупных бизнесменов стабильно занимают ниши 50–100 млн и 100 млн – 1 млрд.

В этом ключе остальные партии не отрываются. Так, например, партия «Новые люди» и вовсе строится вокруг капитала одного конкретного человека — Алексей Нечаев перед выборами задекларировал доход в 1,4 млрд рублей и является таким образом одним из богатейших депутатов Госдумы.

КПРФ тоже не выбивается из общего русла. Подавляющее большинство (свыше 90%) также имеет доходы в размере 5–10 млн рублей.Руководство партии и старожилы, такие как Геннадий Зюганов (задекларировал 32,48 млн рублей), находятся в группе 10–50 млн рублей за счёт сопутствующих выплат и процентов по вкладам.

Но одни лишь доходы не говорят нам всего о самом характере состава Госдумы. 

Нужно сказать о том, откуда, собственно, сами депутаты. Здесь классовый состав депутатов и то, какие комитеты они берут под свой контроль, особенно показательны. Так, Леонид Симановский (член Единой России), бывший председатель совета директоров НОВАТЭКа, задекларировавший 5,96 млрд, на протяжении нескольких созывов занимает пост первого заместителя председателя Комитета Госдумы по бюджету и налогам. Это позволяет ему напрямую участвовать в распределении бюджетных потоков и макроэкономическом планировании, не отвлекаясь на публичное администрирование всей работы комитета.

Еще один пример — Геннадий Букаев. Бывший глава Министерства по налогам и сборам РФ и действующий топ-менеджер — вице-президент ПАО «НК «Роснефть»». Он выиграл выборы по Артёмовскому одномандатному округу №67 в Приморье. В силу огромного управленческого бэкграунда в ТЭК и налоговой сфере Букаеву пророчат весомые позиции в Комитете по энергетике либо Комитете по бюджету и налогам, где он сможет выступать прямым проводником интересов крупнейших госкорпораций.

Если в целом рассмотреть список депутатов Госдумы, то можно выделить около половины из общего числа, и в основном это большинство депутатов от «Единой России» и КПРФ. В основном это бывшие губернаторы, мэры или руководители региональных ведомств. Они тесно связаны с крупнейшими предприятиями своих регионов (будь то оборонные заводы, агрохолдинги или строительные компании). Их роль — продвигать законы, которые помогут промышленности их регионов получать госзаказы и субсидии.

Другая значительная часть депутатов — это партийная и государственная номенклатура, представители бюджетных сфер, зависимых от государственной поддержки, члены общественных организаций, таких как Общероссийский народный фронт, или силовых структур. Так, депутаты от ОНФ отслеживают госзакупки, курируют нацпроекты в регионах и курируют масштабные волонтерские и гуманитарные миссии.

Но существенные изменения касаются именно представительства силового блока, усиленного ветеранами СВО и составляющего теперь 10% от всех депутатов Госдумы, что идет в рамках стратегии Путина по вовлечению ветеранов СВО в управление.

Если начинать с верхов, то в новом созыве комитет по обороне возглавит Владимир Касатонов, российский адмирал, начальник Главного штаба ВМФ — первый заместитель главнокомандующего Военно-морским флотом. Он заменит на этом посту полностью дискредитировавшего себя Андрея Картаполова, который стал ассоциироваться с жесткими и непопулярными мерами, напрямую касавшимися широких слоев общества, например ужесточением законов о мобилизации и резерве, а также реформой призывного возраста (с 18–27 до 21–30 лет) и штрафов.

Сам Касатонов, по существу, является компромиссной фигурой для всего военного ведомства. Изначально Комитет по обороне должен был возглавить скандально известный командующий группировкой «Центр» генерал-полковник Александр Лапин, который является своим человеком для начальника Генштаба Валерия Герасимова и старой номенклатуры Минобороны. Но в рядах ветеранов войны он связан в первую очередь со старыми и бюрократическими методами. Ряд новых депутатов Госдумы из числа участников СВО открыто заявили, что откажутся работать в Комитете по обороне, если его возглавит Лапин.

Но нужно также отметить, что нынешние депутаты — ветераны СВО не являются представителями низовых слоев военнослужащих. Большая часть фронтовиков-новичков в политике попала в списки партии власти после жесткого отбора в президентскую программу «Время героев», разработанную Высшей школой государственного управления на базе РАНХиГС (так называемой «Школой губернаторов»). В рамках этой программы за каждым перспективным бойцом закреплялся топ-наставник из правительства или Администрации Президента, а перед выборами их централизованно стажировали в крупных госкорпорациях и министерствах.

Показательны их официальные должности на момент выборов: 

Владислав Головин (Герой России «Струна»): гвардии капитан, но в Думу шел уже как начальник главного штаба всероссийского движения «Юнармия».

Владимир Сайбель (Герой России): капитан, занимающий пост заместителя начальника Департамента социального развития ОАО «РЖД».

Виталий Дроздов: гвардии подполковник, параллельно являющийся вице-президентом — главным архитектором по спецсвязи ПАО «Ростелеком».

Магомед Валихов: подполковник медслужбы, занимающий пост заместителя министра здравоохранения Республики Дагестан.

Также многие из них относятся к профессиональным управленцам, чиновникам и депутатам, которые на время уходили на фронт (зачастую в добровольческие подразделения типа «БАРС»), чтобы усилить свой политический статус, а затем вернулись к гражданской карьере.

Дмитрий Грачёв: кавалер двух орденов Мужества, работающий заместителем министра внутренней региональной и муниципальной политики Нижегородской области.

Станислав Кочев (Герой России): гвардии лейтенант, занимающий пост заместителя председателя Государственного Совета Республики Коми.

Нурсултан Муссагалеев (Герой России): капитан, руководящий администрацией района в Оренбургской области.

Ян Лещенко: генерал-майор, председатель ключевого комитета в Народном Совете ЛНР. 

Таким образом, они не являются солдатами или молодыми офицерами, а представляют собой знакомых и понятных системных аппаратчиков, которые могут служить подконтрольным политическому и военному руководству страны каналом, сами при этом не будучи готовыми открыто конфликтовать с ним; через этот канал армия может держать с ним обратную связь.

По итогам выборов российские власти получили парламент, полностью отражающий политический курс военного времени. Крупный бизнес остается под жестким контролем государственного аппарата, который необходим ему для наиболее эффективного и централизованного направления ресурсов для защиты его интересов. Так, например, новый комитет по цифровому развитию и искусственному интеллекту предложено возглавить Александру Сидякину, человеку из ближнего круга «Единой России», что для техгигантов означает: регулирование ИИ и платформенной экономики будет курироваться государственным аппаратом, а не бизнесом самостоятельно.

В военной сфере военные теперь глубоко интегрированы не только в оборонные, но и в социальные, молодежные и экономические комитеты (например, Герой России Владислав Головин предложен на пост главы Комитета по молодёжной политике). Также они должны будут подкрепить оперативное законодательное обеспечение нужд оборонно-промышленного комплекса.

Что касается прочих парламентских партий, то они также соблюдают курс на консолидацию. Тот факт, что ни один из депутатов, которые наиболее полно работали с проблемами рядовых людей, не прошел, ясно говорит о том, что в грядущий период ни о каких проблемных тенденциях в стране нельзя говорить с массовых общественных площадок.

Нынешний состав Госдумы четко фиксирует: у большинства работающих людей и молодежи нет своего представительства, подчиненного их организации и контролю. Однако такое положение не означает увеличения эффективности или более справедливого распределения ресурсов. Теперь у государственных бюрократов и крупных корпораций куда больше возможностей для перераспределения доходов и собственности между собой, в то время как обществу оставляется роль рабочей лошади, которая должна не отвлекаться от работы, призванной сохранить положение того, кто держит вожжи.

Какая политика последует за выборами

Новая Дума продолжит обеспечивать законодательную поддержку президентского курса и согласование интересов различных групп правящего класса. В этом проявляется бонапартистский характер политической системы: исполнительная власть и государственный аппарат поддерживают общие условия господства собственников, ограничивая самостоятельность отдельных групп и направляя их конкуренцию в управляемое русло. Парламентская дисциплина и требование «конструктивности», последовательно подчеркивавшиеся Володиным, соответствуют именно этой функции.

И вот не прошло и месяца после выборов, как мы уже видим первые предложения, которые должна будет рассмотреть Госдума в ближайшее время. 

Во-первых, это масштабный бюджетный и налоговый пакет на 2027–2029 годы, подготовленный Минфином. Его приоритет очевиден — поддержание военных расходов. На 2027 год на оборону заложено 17,1 трлн рублей. Это на 32% (или на 4,1–5 трлн рублей) больше, чем изначально планировалось потратить в рамках предыдущего трехлетнего плана (около 12,1–13,5 трлн). В долевом соотношении армия заберет рекордные 35% от всех расходов федеральной казны. На 2028 и 2029 годы расходы на оборону также составят порядка 16 трлн рублей — примерно 30% от всех трат.

Также правительство намерено сохранить приоритет в тратах на промышленный сектор, преимущественно связанный с ВПК, и на «выполнение социальных обязательств», входящих в уже заранее обозначенную позицию президента.

Так, объемы вливаний увеличиваются за счет запуска новых скорректированных нацпроектов. В общей сложности на технологическое лидерство заложено почти 2 трлн рублей на трехлетку, включая целевое финансирование таких программ, как «Станки» (135,7 млрд рублей) — программа направлена на создание отечественного металлообрабатывающего оборудования, литейных машин и промышленных роботов — и «Беспилотные авиационные системы» (103,3 млрд рублей).

Что касается социальных выплат и программ, связанных с модернизацией больниц, поликлиник и развитием первичного звена здравоохранения, то они будут проводиться за счет притока новых средств от масштабной донастройки налогов. Суммарный трехлетний «детский бюджет» увеличился до рекордных 10 трлн рублей, покрывая индексацию пособий по фактической инфляции. При этом расходы на пенсии вырастут дважды за 2027 год — в феврале и апреле. На бумаге это означает, что финансирование социальных выплат номинально вырастет. Номинально, потому что станет куда более точечным, в то время как в целом, расходы по статье «Социальная политика» (она охватывает пенсии, выплаты ветеранам боевых действий, материнские пособия) будут снижены на 7%, расходы на образование — на 6%, а на здравоохранение — на 6,8%.

Но вопрос в том, кто будет платить за эти расходы.

Здесь видно, как государство намерено взыскать как с богатых, так и с бедных. Так, прогрессивная шкала НДФЛ до 22% теперь охватит все пассивные доходы граждан (дивиденды, проценты по крупным вкладам, доходы от продажи акций, недвижимости и подарков). Данное изменение затронет тех, чей суммарный доход превышает 2,4 миллиона рублей в год. То есть предложенные налоговые изменения затронут не более 6% населения, имеющего налогооблагаемые доходы. В абсолютных цифрах это составляет около 4 миллионов человек.

Также произойдет изъятие сверхприбылей у сырьевого бизнеса. Горно-металлургический комплекс обяжут уплачивать налог в размере 30% от дополнительных доходов, которые компании получили благодаря резкому росту мировых цен по сравнению с базовым 2025 годом (для золотодобытчиков ставка составит 20%). 

Будет введен налог на зарубежный онлайн-шопинг: введение НДС 22% на любые товары с иностранных маркетплейсов и фиксированная пошлина в 100 рублей за мелкие посылки до 200 евро. Это не только пополнит казну, но и выровняет условия для отечественных продавцов.

Но помимо мер, направленных на изъятие части прибыли у бизнеса, государство намерено пополнить бюджет за счет акцизов и пошлин на товары, которые потребляются большинством.

Так, Минфин планирует повысить акцизы на алкогольную и табачную продукцию, сахаросодержащие напитки, а также прочие подакцизные товары. Запланировано поэтапное повышение утильсбора на автомобили и специализированную технику (на первом этапе — на 10–20%).

Почему мы затрагиваем здесь вопрос бюджета? Данный проект прекрасно дополняет государственную думу в рамках ее политической задачи. Под полным контролем государственного аппарата она должна сосредоточить усилия всего общества на национальных задачах, которые отражают интересы крупных собственников и правительственных элит.

Здесь как раз и вступает в силу то, зачем в целом нужны были выборы, и тот результат, который мы увидели. Объявленные результаты дают властям основание говорить о консолидации и продолжать прежнюю линию. Одновременно они сужают пространство для либеральной оппозиции, особенно той ее части, которая ориентируется на поддержку западных государств, на малый и средний бизнес, а также на полностью свободный рынок. В условиях дальнейшей эскалации внешнего конфликта ее легче представлять внутренним продолжением враждебного давления.

Устойчивость режима при этом не становится безусловной. Сам масштаб организационных усилий, необходимых для демонстрации единства, показывает необходимость постоянно воспроизводить согласие. Пока людям удается сохранять приемлемый уровень жизни и они не видят убедительной альтернативы, эта задача решаема. Но ухудшение материальных условий способно постепенно менять содержание прежней лояльности.

Бюджетная политика уже показывает направление предстоящих противоречий.  Власти ищут средства для сохранения военных и иных государственных обязательств. Часть дополнительных расходов возлагается на бизнес и обеспеченные слои, но это не меняет отношений собственности и не лишает крупный капитал господствующего положения. Одновременно налоги на потребление, удорожание товаров и ограничения социальных возможностей затрагивают трудящихся гораздо непосредственнее. Для семьи, расходующей почти весь заработок на текущие нужды, даже сравнительно небольшое повышение цен означает необходимость от чего-то отказаться.

Здесь обнаруживается противоречие между общей риторикой национального единства и неравным распределением его материальной цены. Собственник и работник могут одинаково говорить о безопасности страны, но обладают совершенно разными возможностями переносить последствия экономической политики.

Задачи коммунистов после выборов

Результат сентябрьских выборов и первые инициативы, которые правительство намерено подтверждать через парламент, становятся видны очень быстро. Это подкреплено условиями военного времени, которые понятны большинству людей. Поэтому мы видим консолидацию государственного аппарата и выраженную посредством выборов поддержку действующего режима за неимением лучшего — выбор понятного, устойчивого, пусть и не внушающего энтузиазма, варианта. Особенно такие настроения усиливаются на фоне войны и атак со стороны Украины, в том числе в период выборов, когда несколько избирательных участков подверглись ударам.

На такой почве обновленный наполовину парламент должен действовать в русле обозначенных политическим руководством целей. Как недавно выразился пресс-секретарь Путина Песков: «РФ продолжит СВО, чтобы на 100% обеспечить свои национальные интересы». Под национальными интересами здесь делается попытка уравнять интересы российского крупного бизнеса и государства с интересами работников и молодежи, для которых угроза западного империализма не является иллюзорной. Но ни одна политическая группа в государственной думе не должна заикаться о том, что уравнены они лишь на бумаге, что правящий класс продолжит сохранять свой роскошный уровень жизни, пока остальные люди должны каждый месяц вводить новые самоограничения, и что российский правящий класс готов сам пойти на сделку с западным империализмом, если тот выполнит его условия.

В свою очередь, российский режим входит в новый период без серьезной и массовой организованной оппозиции. Либеральное движение сведено практически к нулю. Выборы послужили прекрасной демонстрацией маргинальности пацифисткой и прозападной оппозиции. И сами партии, такие как «Яблоко», продемонстрировали, насколько слабы их собственные силы и насколько их собственное руководство своей политикой и позицией привело себя в положение, где большинство прекрасно видит: либеральная оппозиция, постоянно говорящая о демократии и свободах, неспособна за них бороться. Поэтому можно быть уверенными, что дальнейшее давление на них будет продолжаться. По существу, то же самое касается и «Новых людей», которым придется держать себя в крайне жестких рамках.

Что же до КПРФ, то не будем повторяться. Их самоограничение и то, как отдельные члены партии пытаются организовать митинги, получают отказ от местных властей, а в случае согласования собирают в лучшем случае пару сотен человек, говорят сами за себя.

И вот пока миллионы людей сталкиваются с необходимостью постоянно трудиться, чтобы получить средства на существование, и не имеют никакого контроля над собственной жизнью, они также видят, что фактически у них нет партии, которая представляла бы их интересы.

Здесь весьма показательны результаты опросов, которые проводились летом 2026 года. Согласно им, 41% опрошенных не заметили результатов работы ни одной из политических сил. Другой опрос, касавшийся того, какие партии, по мнению россиян, лучше других справились бы с проблемами в разных сферах, проведенный также летом, показал, что от 27% до 32% россиян затруднились ответить. Ещё 14–17% считают, что с проблемами не справилась бы ни одна партия.

То есть мы видим колоссальные предпосылки для роста собственной организации, способной оценивать происходящее с точки зрения интересов рабочего класса и последовательно отстаивать эту позицию.

Но недовольство не поступает в партию готовым потоком. Человек может долго терпеть, искать индивидуальный выход, голосовать за привычную силу или разочаровываться во всех сразу. Чтобы появился иной выбор, коммунисты должны стать для него понятными участниками реальной жизни, способными объяснить причины проблем и предложить совместную, понятную и организованную работу.

Сегодня строительство партии предполагает подготовку людей, которые умеют вести такой разговор и организовывать деятельность. Теория нужна для понимания положения, для возможности терпеливо и доходчиво объяснять его, а не для демонстрации превосходства над теми, кто еще не пришел к нашим выводам. Дисциплина необходима, чтобы принятые решения выполнялись, тем самым показывая окружающим людям: они имеют дело не с богемной тусовкой интеллигентов, а с серьезной организацией. Постоянная агитация позволяет устанавливать связи за пределами уже политизированной среды, а регулярная работа с новыми товарищами превращает сочувствие в сознательное участие.

Содержание этой линии должно быть ясно. Мы выступаем за общественную собственность на крупнейшие банки и предприятия, демократический контроль трудящихся над производством и планирование в интересах общественных потребностей. Борьба за достойный заработок, доступное жилье, образование и здравоохранение связана с вопросом о власти и собственности. Мы видим — и это логическим образом понимает абсолютное большинство работников и молодежи, — что для таких преобразований необходимо политическое руководство. Строить его необходимо уже сейчас на основе конкретных идей, а не ждать «окна возможностей» или коалиции групп с противоположными идеями.

Все возрастающие меры экономии, новые ограничения и падение уровня жизни естественным образом будут толкать людей к поиску выхода из такого положения. Им требуется организация, способная обобщать частный опыт и вырабатывать общую политическую программу. 

Выборы показали глубину разрыва между существующим недовольством и силами, претендующими на его представительство. Заполнить этот разрыв невозможно очередным соглашением о распределении протестных голосов. Нам предстоит длительная работа по созданию самостоятельной коммунистической партии, заслуживающей доверия последовательностью своих идей и действий. Чем отчетливее становятся пределы существующей оппозиции, тем настоятельнее необходимость взяться за эту работу. Партия коммунистов-интернационалистов предлагает именно такой путь.